Материал: Givishvili_G_V_Ot_tiranii_k_demokratii_Evolyutsia_politicheskikh_institutov
198 |
Глава 4. Вариации на заданную тему |
|
|
«монархов», герцогов и баронов, как это было во Франции и в Германии. Но тут нагрянули монголы (1223). Казалось бы, они должны были довершить распад Руси. Но случилось прямо противоположное. И все потому, что они способствовали установлению в ней самодержавия.
Сломив сопротивление князей каждого поодиночке, монголы вовсе не думали изменять порядки, заведенные в стране, удовлетворяясь одними лишь поборами. Ярлык ханский не столько утверждал, сколько подтверждал, а не лишал власти великого и удельного князей, обеспечивая их волостям защиту от дополнительных поборов и притеснений со стороны тех же монголов. С ними было выгодно мириться. Скажу больше: не мириться даже, а подчиняться. Как вы думаете, сколько раз ездил «на поклон» в Орду и даже в Каракорум Александр Ярославич, прозванный Невским? Четыре раза в период с 1247 по 1263 гг.
Еще в 1243 г. его отец — Ярослав Всеволодович, был вызван на поклон к Батыю. Ярослав покорился, и был признан главным из русских князей, правителем Киева и Владимира. Но по прибытии в Каракорум он был отравлен. Тогда в 1247 г. великим князем владимирским стал его младший брат Святослав Всеволодович. Но сыновья Ярослава Александр и Андрей решили оспорить права дяди, за чем и поехали к Батыю. Новая правительница монголов вдова Гуюка признала Александра старшим и дала ему в правление Киев, а Андрею — Владимир. Но так как Киев к тому времени был уже разорен, Александр продолжал княжить в Новгороде, не только не думая бунтовать против врагов, но всячески задабривая их посредством даров, сбираемых с соотечественников. И посольства папы римского, не единожды предлагавшего ему помощь в создании противомонгольского военного союза, он высокомерно отвергал. Якобы с тем, чтобы защитить православие, а на деле, чтобы не быть ничем обязанным папе.
Даниилу же Романовичу, князю Галицкому, также будучи вынужденному явиться на поклон монголам, показалось унизительным стоять на коленях, холопом называться, обещать дань платить, за жизнь свою трепетать, угроз бояться. Не приняв раболепство, он начал искать путей освобождения от ига. После того, как он разбил рать ордынца Куремсы, с ним в заговор вступил брат Александра — Андрей, с надеждой совместными усилиями ускорить погибель монгольскую. Александр противиться монголам не решился. В благодарность татары послали карательную конницу Неврюя на Андрея, попутно разрушив Пе- реяславль-Залесский и Суздаль. Андрею пришлось бежать к дальним сородичам в Швецию, а Даниилу Галицкому — уступить и срыть укрепления. Александр же получил ярлык на великое княжение. Что, тем самым, показали эти события? Что если бы среди русских князей ус-
4.2. Иван Грозный из семейства Рюриковичей |
199 |
|
|
тановились мир и лад, и они объединили свои силы, Орда была бы опрокинута не на Куликовом поле в 1380 г., а с самого начала их вторжения. Равным образом не было бы нужды дожидаться «стояния на Угре» в 1480 г., ибо Русь не познала бы монгольского ига вовсе.
Ни разу не подняв руку на своих благодетелей-татар, Александр, однако, с великим рвением воевал со шведами — бывшими соотечественниками и с немцами. Отчего же это, спросите вы? Да оттого что они оспаривали его власть — самое, что ни есть вожделенное в жизни всякого правителя. (Позже легковерные подданные Александра возомнили, будто сражаясь с западными соседями, он отстаивал, прежде всего, общий интерес православного государства, а не свой личный). Татары же на его власть не претендовали. Напротив, они ясно показывали ему и всем прочим Рюриковичам, что всякий из них, кто будет более дружествен, в доказательство чего свезет больше денег в Орду, тот не только сохранит свой «стол», но и получит перед другими преимущество — при необходимости татарское войско в придачу. Вот за всю эту не делающую чести двусмысленность людская молва признала его не растлителем нации, а спасителем Отечества. По справедливости ли? Впрочем, в «служебном рвении» перед татарами Иван Калита даже превзошел Невского. Он не только пять раз посещал Орду, но и принял самое деятельное участие в подавлении восстания против нее в Твери 1327 г. За что получил от хана ярлык на княжение во Владимире и на право сбора ордынской дани. Присваивая чувствительную ее долю, он обеспечил немалый доход в свою казну.
Рюриковичей не надо было учить тому, что они и сами прекрасно знали: власть есть вожделение и высший соблазн души. И не верьте правителям, уверяющих, будто их заботит участь их подданных. Их, прежде всего, волнует их собственное положение. Кстати, не верьте и лукавым патриотам — лицемерам, шумящим о своей любви к Отечеству, но мнящим извлечь из этой любви свою корысть. Ибо чем выше положение человека, тем больше в нем себялюбия, и меньше общего интереса. О том прямо говорил историк Карамзин, когда сетовал на то, что, забыв гордость народную, мы, причастные к власти, выучились низким хитростям рабства, заменяющим силу в слабых. Обманывая татар, более обманывали друг друга; откупаясь деньгами от насилия варваров, стали корыстолюбивее, и бесчувственнее к обидам, к стыду, подверженные наглостям иноплеменных тиранов. И далее, присутствием тех же татар он объяснял возникновения самодержавия.
А интриги и козни становились первейшими орудиями государственного строительства. В нем более других преуспела московская ветвь Рюриковичей. «Рюрик, Святослав, Владимир брали земли ме-
200 |
Глава 4. Вариации на заданную тему |
|
|
чом: князья московские поклонами в Орде — действие оскорбительное для нашей гордости, но спасительное для бытия и могущества России! Смиренные тиранством ханов, князья уже не спорили о правах с великим государем московским, требуя от него единственно покоя и безопасности со стороны татар» — так, если мне не изменяет память, писал Карамзин. Вот каким образом сметались последние препятствия для устроения самодержавия.
Между тем, Орда слабела. Куликовская битва опровергла мнение о ее непобедимости. Тимур потряс ее до основания, а «Стояние на Угре» подорвало ее воинский дух. В то же время князья московские входили в силу, все более возвышаясь над знатью. Ибо бояре были бедны средствами, а великие князья очень богаты, преуспев при татарах обрести множество земель. При неразвитости промышленности и торговли земля составляла единственное богатство и средство содержания. Оното и дало великим князьям средство окончательно утвердить свое могущество и положить конец притязаниям знати. Средством тем было поместье. Раздачею земельных участков во временное владение за службу великий князь создавал свое многочисленное войско, вполне от него зависящее, от него получающее содержание. У бояр же не было во владении больших областей, городов, даже укрепленных замков, как у европейских вельмож, где бы они могли жить более или менее независимо33. Как я уже говорил, дружинники издавна, не получив на Руси значения землевладельцев, и, не имея вследствие этого средств содержать свое войско, свой двор, привыкли жить около князя, за его счет. (Сохраняя свой первоначальный характер как при Рюрике). И теперь мелкие (служилые) князья и знать вообще — бояре, окольничие и думные люди, вошедшие в ряды их, предпочитали постоянно находиться в Москве и беспрестанно толпиться во дворце. Вновь, как встарь, они искали службы при государе, не помышляя о феодальной вольнице.
Не теряя времени, московские князья «округляли» свои владения за счет земель своих родственников. Первым проглочено было Суз- дальско-Новгородское княжество (1392 г.), затем Ярославское (1463 г.). Далее последовали: разгром Новгорода (1471 г.), покорение Пермской земли (1472 г.), Ростовского княжества (1474 г.) и Пскова (1510 г.), Смоленска (1514 г.) и Рязани (1521 г.), походы на Урал (1465 г. и 1483 г.). Так сначала Рюриковичи, а затем и монголы способствовали возникновению российского самодержавия. Рюриковичи внушили вос-
33 См. Приложение № 3.
4.2. Иван Грозный из семейства Рюриковичей |
201 |
|
|
точным славянам мысль об их культурном родстве, монголы — о единстве политическом.
Змеи-искусители внушили нашим подданным из знати поднять головы с кончиной отца нашего, великого государя Василия III и родительницы нашей благочестивой царицы Елены, как только мы со святопочившим в боге братом Георгием остались круглыми сиротами. Было мне в ту пору восемь лет. Вот тогда-то подданные наши, получив царство без правителя, ринулись к богатству и славе, перессорившись при этом друг с другом. И чего они только не натворили! Сколько бояр наших, и доброжелателей отца нашего, и воевод перебили! Дворы, и села, и имущества наших дядей взяли себе и водворились в них. И сокровища матери нашей перенесли в Большую казну, при этом неистово пинаясь ногами и тыча палками, а остальное разделили. Все расхитили коварным образом: говорили, будто детям боярским на жалование, а взяли себе. Бесчисленную казну деда нашего и отца нашего забрали себе и на те деньги наковали для себя золотые и серебряные сосуды и начертали на них имена своих родителей, будто это их наследственное достояние. Тогда натерпелись мы лишений и в одежде и в пище. Ни в чем нам воли не было, но все делали не по своей воле и не так, как обычно поступают дети. Как перечислить подобные бессчетные страдания, перенесенные мною в юности? Сколько раз мне и поесть не давали вовремя. Со дня кончины нашей матери и до того времени, как венчали меня на царство, шесть с половиной лет не переставали они творить зло. А окончились мои мучения в 1547 г., когда по «чину венчания», составленному митрополитом Макарием, короновали меня «царем и великим князем всея Руси». Тем самым подчеркивалось, что мой род восходит к Августу, преемнику Цезаря, от имени которого и произошел титул «царь». (Догадывался ли швед Рюрик, что его сделали потомком римлянина, мне не ведомо). Главное же состояло в том, что отныне Русь обрела, как говорят ныне — свой суверенитет: у нее появился свой государь, свои границы, свои законы, свои служивые люди, своя армия. Старинные удельные княжества одного рода преобразовались в единое государство.
Не успел появиться на Руси первый царь-самодержец, как буйные сторонники князя Ивана Шуйского, не желавшими именоваться холопами великого государя, как то предписывал новый устав, пришли с войском к Москве и, неистовствуя, стали захватывать, убивать и бесчестить угодных нам бояр и дворян. Затем горела Москва. Пожар почти дотла спалил деревянную столицу — сгорело 25 тысяч дворов. От этого вошел страх в душу мою и трепет в кости мои, и смирился было дух мой. Тем не менее, я, не мешкая, приступил к исполнению дел го-
202 |
Глава 4. Вариации на заданную тему |
|
|
сударственных. Было создано правительство — «Избранная рада», созван Земский собор, издан новый Судебник, заменивший старый кодекс Ивана III, проведена судебная реформа, упорядочено церковное «строение», созданы приказы, управлявшие различными военными и гражданскими делами. Были завоеваны Казанское (1552 г.) и Астраханское (1556 г.) ханства, присоединены земли чувашей, марийцев и башкир (1552–1557 гг.), начата колонизации Сибири Ермаком (1581 г.).
Азатем мне пришлось ввязаться в Ливонскую войну (1558 г.), которая длилась 24 года, но так и не принесла мне удачи. Это надломило мои силы. И хотя я успел завершить строительство самодержавия, оно сыграло со мной злую шутку. Бездетность Федора, моего старшего сына, и гибель младшего Дмитрия свели династию с трона. Монархический принцип передачи власти от отца к сыну подрубил Рюриково древо. Тут не замедлили объявиться Годунов и Лжедмитрий. Но дело было сделано. Семивековое правление нашего рода способствовало рождению целой нации, ясно и грозно заявившей о своем существовании, с чем отныне придется считаться всем европейским и азиатским народам, — сказал Иван IV и замолк, окидывая присутствующих испытывающим взглядом, силясь постичь произведенный им эффект.
—Я хотел бы прокомментировать сказанное одной фразой, — сказал Черчилль. — Не будь великой центростремительной силы, именуемой домом Рюриковичей, на карте мира не возникло бы исполина
— России. Ибо некому бы было собрать все восточно-славянские племена под одну крышу, и они существовали бы врассыпную, подобно своим западным и южным собратьям. Но объясните мне, пожалуйста (обращаясь к Ивану Грозному): что такое «опричнина»?
Темное лицо Ивана IV потемнело еще больше. И после затянувшейся паузы он ответил вопросом на вопрос. — Что у вас делают с предателями? Как поступают с ними?
—В случае доказательства их преступления перед судом, их ожидает многолетнее тюремное заключение. Правда, в недавнем прошлом могло быть вынесено и более суровое наказание, вплоть до смертного приговора, — отвечал Черчилль.
—В недавнем, это в ХХ в. А четырьмя веками ранее за измену казнили без раздумий, и не только на Руси, но и в Европе, не так ли? Суд совершался над одним, двумя, ну, над группой преступников. А когда их тьма? Когда тебя предает ближайшее окружение, доверенные лица, высшие сановники, бояре, дьяки, попы? Как я доверял Адашеву, возвысив его до возглавляющего Избранную раду, своему духовнику Сильвестру, своему любимцу Курбскому — герою Казанского взятия!
Ачем они ответили мне? Черной неблагодарностью и изменой. Пока