Материал: Givishvili_G_V_Ot_tiranii_k_demokratii_Evolyutsia_politicheskikh_institutov
148 |
Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны) |
|
|
Теперь я должен перейти к объяснению моей внешней политики, которая, как утверждают некоторые, привела к Пелопонесской войне, погубившей Элладу. Еще находясь под руководством спартанцев в войне с персами, греки делали определенные взносы на военные нужды. И теперь, желая, чтобы каждому городу была определена надлежащая подать (форос), они попросили афинян отрядить к ним прославленного своей приверженностью справедливости Аристида, и поручили ему назначить, сколько кому платить в соответствии с их возможностями. Получив такую громадную власть — ведь Греция в каком-то смысле отдала в его распоряжение все свое имущество, — бедным ушел он из дома и еще беднее вернулся, составив податной список не только безукоризненно справедливо, но и к всеобщему удовлетворению. За что его прозвали «счастьем Греции». Так, в конце концов, его усилиями возник 1-ый Афинский или Делосский морской союз, который вскоре преобразовался в Архэ — военно-политический союз полисов под руководством Афин. Общее число полисов, входивших в Архэ превышало две сотни, но никогда не было постоянным, меняясь по мере присоединения к ней, или отпадения от нее тех или иных полисов.
Предпринимал я и военные походы. Вместе с тем, я старался отбить у сограждан охоту вмешиваться не в свои дела. Тем не менее, я всячески содействовал развитию клерухий. При мне в них было выведено более 10 000 афинских граждан. Проводя эти мероприятия, я руководствовался желанием освободить город от праздной и беспокойной толпы, и в то же время помочь бедным людям, готовым осваивать новые земли, но не имеющим возможности делать это в пределах Аттики. И еще, тем самым, я имел в виду контролировать внешнюю политику союзников. Особенно, в связи с ростом могущества Спарты.
К сожалению, однако, вскоре начались раздоры между союзниками по Архэ. Самос и Милет ввязались в усобицу из-за Приены. Между тем на нас посыпались жалобы со стороны коринфян, мегарян и эгинян на то, что им, дескать, прегражден доступ на все рынки, на все пристани, находящиеся во нашем владении, вопреки общему праву свободной торговли и клятвам, данным при заключении 30-летнего мира. Поэтому в поисках причин начала смертоносной для всей Эллады войны со Спартой, я не могу не сослаться на суждение такого независимого и объективного наблюдателя и участника тех трагических событий, как историка Фукидида. Он, как известно, подчеркивал, что «лакедемоняне признали нарушение мира и необходимость войны не столько под влиянием речей союзников, сколько из страха перед афи-
3.4. Перикл — гимн античной демократии |
149 |
|
|
нянами, как бы могущество их не возросло: они увидели, что большая часть Эллады находится в подчинении у них».
Истинная причина начала войны, конечно же, состояла в том, что Эллада разделилась на два полюса — на динамичных демократов и консервативных олигархов. Их интересы, как легко понять, были противоположны друг другу. Одни искали новизны и развития, других новизна страшила, а развитие представлялось губительным. Чем закончилось их противостояние вам хорошо известно. Как видим, господа, противоречия вашего времени уходят корнями вглубь, по меньшей мере, на 24–25v веков, — завершил свое повествование Перикл, обращаясь к присутствующим.
—Да, судьба играет с нами в игры, правила которые порой трудно бывает понять. Не будь страшной эпидемии, сломившей дух афинян, не известно, как сложилась бы судьба мировой цивилизации. Возможно, вся последующая история имела бы совершенно иной вид, и возрождение демократии состоялось бы гораздо раньше, чем это произошло в действительности, — сказал Рузвельт.
—Каков был классовый состав населения Афин? Сколько в них проживало граждан, и сколько — не имевших прав их законных жен и детей, а также, метеков и совершенно бесправных рабов? — спросил Сталин.
—Я уже не помню точных цифр. Могу привести лишь оценки. До Греко-персидских войн, т. е. около 480 г. до н. э. в Афинах на одну среднюю семью приходилось примерно по 0,3 раба. После них, именно перед началом Пелопоннесской войны, т.е 50 лет спустя на семью приходился в среднем уже один раб. Это доказывает, что их ряды пополнялись, главным образом, за счет военнопленных, которых поставляли нам персидские армии. Рабами становились те, кто хотел обратить нас в рабство. Тем не менее, я отдаю себе отчет в том, что сам по себе институт рабства несовместим с идеалами демократии. Тогда мы этого еще не понимали, — ответил Перикл.
—Это доказывает, что правами вашей демократии пользовался только один человек из семи или восьми жителей Афин. На что, кстати, указывает ваш закон от 451 г. до н. э., каравший каждого, кто осмеливался присвоить себе афинское гражданство, — возразил Сталин.
—Это делалось ввиду ограниченности земельного и финансового фонда города. Чрезмерное увеличение граждан, имевших право на владение землей, непременно сказалось бы на всеобщем благосостоянии — объяснил Перикл.
—Вы говорили о бескорыстии и альтруизме афинян в своей политике по отношению к союзникам. Но ни о каких равноправных отно-
150 |
Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны) |
|
|
шениях в этом союзе не было и речи. Так, одним из средств укрепления власти Афин над союзниками было ограничение их судебных полномочий. Вы добились перенесения наиболее крупных гражданских процессов союзников, а также всех дел, возникающих между полисами Архэ, на рассмотрения в афинскую гелиэю. Затем Афины стали вмешиваться во внутренние дела союзников. Пользуясь всяческими предлогами, афиняне пытались изменить их государственный строй, насаждая у них конституции, подобные афинской. Далее, подчинение союзников осуществлялось и мерами экономическими. Установив контроль над торговлей союзников, афиняне заключали с ними неравноправные договоры, которые принуждали данный полис ввозить ка- кие-либо товары только из Афин, и так далее. Был даже установлен порядок, по которому черноморский хлеб распределялся по союзным городам только через афинский порт Пирей. Дошло до того, что в 434 г. до н. э. афиняне попытались официально запретить союзным городам самостоятельно чеканить монету. Или я что-то преувеличиваю?
—спросил Сталин, усмехаясь.
—Маршал Сталин, скажите, пожалуйста, какую территорию занимала руководимая Вами страна, каковы были численность ее населения и его этнический состав? — ответил вопросом на вопрос Перикл.
—Двадцать с лишним миллионов квадратных км, и несколько меньше двухсот миллионов — численность. А народов и народностей, проживавших в СССР, было более сотни. Но какое это имеет отношение к делу?
—Прямое. Я надеюсь, Вы не станете утверждать, что все эти народности, и даже вся русская нация в целом, упрашивали Москву взять их под свое крыло, что их объединение в рамках единого государства произошло совершенно бесконфликтно и бескровно. Тем самым я хочу сказать, что все цивилизации мира в процессе своего формирования прошли через стадию преодоления центробежных сил племенного сепаратизма, или трайбализма, как данное явление именуется в Африке, еще терзаемой этим тяжким недугом.
—Именно это я и хотел подчеркнуть, указывая на то, что в столь противоречивом и сложном процессе, как консолидации наций, требующем силы и твердости, нет места идиллии и иллюзиям, — неожиданно прервал свою атаку на Перикла Сталин.
—Вот видите, вы и пришли к обоюдному согласию — примирительно сказал Черчилль. — Мы имели удовольствие общаться с великими воителями и политиками древнего Востока. Античный Запад, в свою очередь, также породил полководца, подобного им, а возможно, и
3.5. Александр — слово в пользу восточных традиций |
151 |
|
|
превышающего масштаба. Я имею в виду Александра Македонского. И рад вам сообщить, что он не отказался предстать перед нами, и высказать свои соображения, касающиеся государственного устройства. Мы будем особенно признательны ему, если он, помимо этого, раскроет некоторые факты своего царствования, оставшиеся неведомыми историкам, а также ознакомит нас с намерениями, которыми он руководствовался, приступая к грандиозному предприятию по завоеванию Азии. Я рискую высказать предположение, что он даже окажет нам свое доверие и поделится своими сокровенными планами, оставшимися неисполненными в силу тех или иных причин. Это было бы чрезвычайно заманчиво, — сказал Черчилль, представляя собравшимся героя античности, чьи подвиги продолжают поражать воображение людей спустя тысячелетия после их свершения.
3.5.Александр — слово в пользу восточных традиций
—Я вас разочарую, — ответствовал Александр, — меня совсем не вдохновляет мысль возвращаться к давно исчерпавшей себя и навязшей на зубах теме. Никаких тайн и секретов моего правления не существует. Я лишь снял урожай с поля, засеянного моими предшественниками. Но если вы желаете знать мое мнение о совершенном государственном устройстве, я готов его озвучить. Кем-то из вас было сказано, что, мол, если бы Афины не поразил мор, всемирная история могла бы сложиться иначе. Полагаю, что это не так. Греция упала мне в руки, как переспелое яблоко, благодаря не трагической случайности, а закономерности цепи событий, которые разворачивались в ней задолго до Пелопоннесской войны. Последняя же была не обычной и всем известной междоусобицей, а первой в мировой истории гражданской войной, поле битвы которой являло собой само греческое общество, расколотое на два полюса — на богатых (олигархов) и бедных (демократов). Но так как у греков все без исключения отличалось особым своеобразием, лагерь первых возглавляли нищие аристократы Спарты, вторых — богатые демократы Афин. Правда, к концу войны спартиаты также познали вкус собственности, попавшей им в руки в качестве добычи триумфаторов, но она не принесла им ни мира, ни удовлетворения, и не только не укрепила, но фатальным образом ослабила их дух.
Что же показала эта война? Во-первых, примерное равенство сил, вступивших в схватку, что привело к предельному истощению обеих сторон к концу войны. К моменту завершения боевых действий персы
152 |
Глава 3. Античная альтернатива (начало холодной войны) |
|
|
могли голыми руками взять Грецию, терзаемую взаимной ненавистью
иозлоблением. От вторичного вторжения последнюю, я полагаю, удержала лишь память о многочисленных поражениях, потерпевших ими в столкновениях с объединенными греками. Во-вторых, страсти, с которой греки ввязывались в эту борьбу, извращая понятие о человечности и миролюбии, предавали их собственные высокие идеалы. В этом смысле демократы ничуть не отличались от олигархов. Так, Перикл и Клисфен, сами не замеченные ни в каких преступлениях, ведь были потомками Мегакла, прославившего свой род позорным избиением сторонников Килона. Один из самых ярких вождей демократов Алкивиад, который совершил множество подвигов, выйдя победителем в бесчисленных сражениях на суше и на море, нанес Афинам еще больше вреда, переходя на сторону противника, когда это казалось ему либо выгодным, либо спасительным для его собственной жизни. С другой стороны необузданность демагогов — предводителей народа, натравливавших народную массу на состоятельных людей, постоянно разделяла государство на две части. И не удивительно, что страх одних
исвоеволие других заставляли обе стороны сплачиваться и предпринимать контрмеры. Так, на Косе и Родосе демократия пала после того, как там появились дрянные демагоги, взявшие на себя управление государственными финансами к своей выгоде, а знать объединилась. В Гераклее, Мегарах и Киме демагоги так притесняли имущих, чтобы конфисковать их имущество, что те были вынуждены удалиться в изгнание. А, объединившись и собравшись с силами, они вернулись и упразднили демократию. В этих переворотах обе стороны опускались до недостойной эллинов жестокости.
В-третьих, война до предела обнажила пороки как того, так и другого государственного устройства — как демократического, так и олигархического. Начну с Афин. Практика выплат пособий народу, введенная Периклом из соображений укрепления демократии, очень скоро, как и предсказывали некоторые, развратила граждан города. Их политическую активность граждан пришлось искусственно поощрять. И так как авторитет народного собрания (экклесии), суда (гелиэи), городского совета (булé) и других административных органов государства пал чрезвычайно низко, плату за участие в их работе пришлось повышать в несколько раз. Стала прямо-таки разорительной для государства выплата так называемых зрелищных денег, предназначенных для усиления у граждан чувства патриотизма посредством посещения различного рода представлений в праздничные дни. Под влиянием гражданской массы, требовавшей увеличения размеров государственного вспомоществования, сильно возросло давление на казну. Перед Пело-