108 |
Глава 2. Первые деспотии |
|
|
ления через каждые два года шерсти для всех кураков и вассалов вообще, дабы они изготавливали одежду себе, своим женам и детям. А декурионам было поручено наблюдать, одевались ли они в новую одежду. Таким образом, все вассалы имели то, что необходимо для человеческой жизни из еды, одежды и обуви, чтобы никто не мог назвать себя бедняком или просить милостыню. Ибо того и другого они имели в достаточном количестве, словно они были богаты. В том же, что касалось излишеств, они были беднейшими, ибо у них ни в чем не было избытка. Настолько, что отец учитель Акоста, рассказывая о Перу, говорил: «Нет ни одного разумного человека, который не восхищался бы столь благородным и предусмотрительным правлением, ибо, не будучи ни монахами, ни христианами, индейцы на свой манер исполняли высокую заповедь не иметь собственности и обеспечивать всем необходимым и содержать с таким старанием религиозные дома и дома своего короля и господина».
Золото, серебро и драгоценные камни, которые имелись у королей инков в огромных количествах, не рассматривались как имущество или сокровище. Потому что у них никакая вещь не продавалась и не покупалась за серебро или золото. Ими не расплачивались с воинами, не расходовали их, чтобы помочь решить какую-нибудь нужду, которая у них возникала. И поэтому инки считали их ненужной вещью, которую нельзя было съесть или купить на нее еду. Они ценили их только за красоту и блеск, используя для украшения и служб в королевских домах, храмах Солнца и в домах девственниц. Поэтому все золото, серебро и драгоценные камни, которые находились на территории империи, передавались куракам, а те подносили их королю. Помимо этих богатств, кураки подносили королю разные ценные породы дерева, а также людей — золотых дел мастеров, художников, каменотесов, плотников и каменщиков, так что во всех этих ремеслах инки имели великих мастеров. Любой талантливый человек немедленно изымался из общины и направлялся для дальнейшей работы в Куско.
Теперь я перейду к рассказу о том, как инки завоевывали и приручали новых вассалов. Ибо завоевания были их главной целью. А отговоркой, с помощью которой они прятали стремление увеличить свою империю, являлось утверждение, что ими двигало страстное желание спасти индейцев от бесчеловечности и от скотства, в котором они прежде жили. Они не сбрасывали на землю чужих богов после завоевания провинции, чтобы не задевать ее честь, и чтобы местные жители не испытывали к ним презрение за пренебрежение к своим божествам, однако, лишь до тех пор, пока инки не обучат их своей религии. Они также забирали в Куско главного иноземного касика — кураку и всех
2.7. Империя бога Солнца |
109 |
|
|
его сыновей, чтобы обласкать и одарить их и чтобы они восприняли бы не только законы, обычаи и особенности языка инков, но также их ритуалы, церемонии и суеверия. Проделав все это, инка возвращал кураке его прежнее достоинство и положение господина и как король приказывал его вассалам служить и поклоняться ему, как и прежде, как к своему господину — касику. А чтобы солдаты, победители и побежденные, примирились бы и жили в вечном мире и дружбе, для них совместно организовывались большие пиры. Кроме того, им преподносились многочисленные подарки из серебра и золота, и перьев. Этими и другими подобными подарками инка так одаривал вновь завоеванных индейцев, что, какими бы тупыми и варварами они не были бы, они покорялись, и уже никакая провинция не помышляла о восстании. Если возникала необходимость, инка переселял жителей одной провинции в другую. На новом месте их обеспечивали земельными наделами, домами и скотом в достаточном изобилии. А на их место приводили граждан из Куско или из других верных провинций, чтобы, выполняя службу солдат местного гарнизона, они обучали бы соседей законам, ритуалам и церемониям и всеобщему языку королевства.
Изымая некоторые вещи, что было необходимо для безопасности всей империи, инки оставляли в неприкосновенности все остальное в законах и правах вассалов. Они никогда не разрешали своим солдатам воровать и грабить в провинциях и королевствах. Даже за взятый у местного населения один початок кукурузы их приговаривали к смертной казни. Но все же вскоре для инков настали тяжелые дни. У инки Вайна Капак было двести сыновей, среди которых выделялись два: первенец
— чистокровный инка, наследный принц Васкар Инка и бастард Атавальпа, рожденный от дочери короля Киту. Благоволя незаконнорожденному, отец распорядился разделить империю на две части, отдав ему меньшую ее часть — королевство его матери Киту и несколько соседних провинций. После смерти Вайна Капака его сыновья царствовали четыре года или пять лет в мире и спокойствии, не совершая новых завоеваний. Однако поскольку царствование означает неумение терпеть рядом равного или второго, Васкар Инка стал настаивать на том, чтобы обе части бывшей империи соединились вновь, а Атавальпа признал свою вассальную зависимость и стал его вассалом. Ата-вальпа для видимости согласился с требованием брата. Но, обманув его притворным изъявлением покорности, он вероломно напал на него большими силами и учинил разгром немногочисленному войску, которое успел собрать король. Правда, историк Диего Фернандес сообщает, что в той битве было убито более ста пятидесяти тысяч индейцев.
110 |
Глава 2. Первые деспотии |
|
|
Пленив Васкара, Ата-вальпа сделал вид, будто хочет восстановить его на престоле объединившейся империи. Для чего приказал созвать в Куско всех инков, которые имелись в ней, как губернаторов и министров, так и мастеров боя и капитанов, чтобы, как он заявил, вместе с ними всеми договориться о некоторых новых законах и статусах, предназначенных для жизни в мире и братстве. По этому извещению явились все инки королевской крови за исключением тех, кто находился либо слишком далеко от Куско, либо не доверял победителю. Когда они были собраны, Ата-вальпа приказал всех их убить разными смертями, дабы обезопасить себя от возможного восстания. Но, не насытившись кровью своих двухсот братьев, сыновей великого Вайна Капака, жестокость Ата-вальпы двинулась дальше, пожирая кровь его племянников, дядей и других родичей, ибо все, кто имел королевскую кровь, законнорожденные или бастарды, не смогли от нее уберечься. Одних в кратчайшие сроки обезглавили, других повесили, третьих побросали в реки и озера с огромными камнями на шее, четвертых сбрасывали с высоких утесов. А несчастного Васкара водили смотреть их избиение, чтобы в каждом из них он испытал собственную смерть.
Истребив всех мужчин королевской крови, а также всех преданных Васкару подданных и вассалов, Ата-вальпа велел убивать всех женщин и детей королевской крови независимо от пола и возраста. Жен, сестер, теток, племянниц, двоюродных сестер и мачех Атавальпы вешали на деревьях и на очень высоких виселицах. Одних подвешивали за волосы, других, пропуская веревку под мышками, а третьих — отвратительными способами, которые мы умолчим ради приличия. Им давали их детишек, которых они держали, пока могли. А когда дети падали из их рук, их добивали дубинками. Таким путем за два с половиной года была уничтожена и погасла вся королевская кровь инков. Но кое-кто спасся от той жестокости. Некоторые не оказались во власти Ата-вальпы, а другим сами его люди, устав от вида столь зверской бойни, позволили выйти из того окружения, в котором их держали. Все, кого недосчитались таким путем, были мальчики и девочки десяти и менее лет. Одной из них была моя мать, а другим был ее брат, с которым я был знаком, и от которого я узнал обо всем, о чем рассказал вам, — завершил свое повествование инка Гарсиласо де ла Вега.
—Весьма печальный финал. У кого будут вопросы к уважаемому гостю? — обратился к присутствующим Черчилль.
—Вы говорили, что завоеванные индейцы были счастливы принять цивилизацию и порядки инков. Но как, в таком случае, понимать
2.7. Империя бога Солнца |
111 |
|
|
те постоянные бунты и восстания, на которые отваживались те или иные завоеванные инками народы? — задал вопрос Рузвельт.
—Бунты и восстания происходили среди недавно завоеванных племен, которые еще не успели оценить достоинства нового образа жизни, — был ответ.
—У индейцев изымали 2/3 произведенной продукции, их заставляли самих себя одевать и обувать, трудиться на общественных и государственных работах с утра до ночи (взрослых и даже детей), лишали их права передвижения по стране и какой-либо свободы личной (интимной) жизни, их приучали трепетать перед законом так, что они доносили на свои собственные мысли, выдавая себя, их могли насильственно переселять с места на место, и при всем том они считали себя счастливыми людьми? В это невозможно поверить, если не признать, что им был свойствен какой-то особый психологический склад. Я не могу себе представить, что так можно было бы обращаться с древними египтянами, семитами, индийцами или греками. Похоже, инков можно считать изобретателями тоталитаризма, — заметил Юнг.
—Это свидетельствует, по-видимому, о том, что они были выдающимися психологами и непревзойденными стратегами административного управления, — был ответ.
—Правда ли, что в июне и декабре, в дни летнего и зимнего солнцестояния инки-жрецы закапывали в землю по 500 детей, чтобы тем самым отметить это особое положение солнца на небе? — спросил Дюркгейм.
—Мне об этом ничего не говорили.
—Как Вы думаете, какое будущее ожидало империю инков, если бы на ней не поставил крест (во всех смыслах) Франсиско Писарро? Я задаю этот вопрос в связи с загадочным исчезновением цивилизации майя классического периода (I–IX вв.). Существует несколько гипотез, якобы раскрывающих эту тайну. Но ни одна из них не получила всеобщего признания. Нельзя ли провести параллель между историями майя и инков, имея в виду тот сокрушительный удар, который нанес последним Ата-вальпа? — задал вопрос Шампольон.
—Возможно, Вы правы, но не мне судить.
—Вы ничего не говорили об институте рабства у инков. Почему?
—спросил Сталин.
—Рабы в империи инков были. Их называли янаконы. Но их численность не превышала трех или пяти тысяч человек при более чем десяти миллионном населении страны. Согласитесь, что это слишком ничтожная цифра, чтобы о них можно было упоминать в какой-либо связи.
112 |
Глава 2. Первые деспотии |
|
|
—Согласен, и, пожалуй, мы должны признать, что инкам удалось создать образцовое для своего времени государство, в котором торжествовала справедливость, не было нищих, бродяг, социальных паразитов и трутней. Государство, в котором каждый житель был трудоустроен и обеспечен всем необходимым для жизни — в достатке едой, одеждой и обувью. А что еще нужно простому человеку? — сказал Сталин и добавил. — Мы уже замучили нашего гостя вопросами, дадим ему возможность перевести дух.
После чего присутствующим не оставалось ничего иного, как согласиться с ним.
2.8.Резюме
—Господа, я полагаю, вы обратили внимание на то, как разительно отличались представшие перед нами правители от царей доцивилизованных обществ, о которых рассказывал нам г-н Фрэзер? — подхватил Черчилль нить дискуссии. — Если власть последних еще могла подвергаться сомнению со стороны общины или любого нахального и честолюбивого претендента, то положение первых уже незыблемо, всеми признаваемо безоговорочно. Впрочем, за двумя исключениями
—чужеземных царей и собственного ближайшего окружения. Иначе говоря, если в начале становления института монархии правитель крайне неохотно, но еще вынужден был считаться с принципами демократии, то с завершением процесса формирования традиционных цивилизаций Востока от этих принципов не осталось и следа. Теперь верховный правитель сам становился лицом этой цивилизации и имел основание, не меньшее, чем Людовик XIV, утверждать, будто он и есть государство. Но, возвращаясь к заслушанным нами персонам, нам, так или иначе, предстоит произвести среди них выбор, — указать на самого выдающегося среди них, по нашему мнению, из всех правителей древности. Не будем забывать, что таково было условие их выступлений перед нами. Мы сыграли на их тщеславии и соблазнили их возможностью проведения своего рода конкурса. Однако это не значит, что мы имеем моральное право отказываться от своих слов и разочаровывать их, меняя правила по ходу игры. Но, тем самым, мы и себя, некоторым образом загнали в ловушку, из которой я не вижу иного выхода, как приступить к обсуждению сравнительных достоинств вышепоименованных персон.
—Мы не можем судить нравы и обычаи прошлого. Это было бы нелепо, — возразил Рузвельт. — Но в свете высказанных ими открове-