Материал: Givishvili_G_V_Ot_tiranii_k_demokratii_Evolyutsia_politicheskikh_institutov
88 |
Глава 2. Первые деспотии |
|
|
словами, деспот умолк, силясь уразуметь, какие чувства у присутствующих вызвало его откровение. Установилось гнетущее молчание: сказанное произвело на слушателей впечатление шокирующее.
Наконец Аристотель подал голос:
—Удовлетворите, пожалуйста, мое любопытство. Что именно плохого сделали Вам все те бесчисленные царьки и князья, одних из которых Вы вынудили целовать Вам ноги, других — приползать к Вам нагишом на животах, третьих — подметать перед Вами землю бородой, четвертых — сажать на цепь так издевательски, как даже собак не сажают? Чем не угодили Вам те несчастные тысячи и тысячи, с которых Вы велели сдирать кожу — с еще живых, и покрывать этой кожей стены городов? Для чего Вы скармливали свиньям и собакам мясо тысяч побежденных Вами незнакомцев, с которыми Вы до этого не имели никаких дел? Чем обидели или оскорбили Вас те тысячи и тысячи имевших несчастье родиться не ассирийцами, которых Вы заставляли есть мясо своих детей? Для чего было нужно громить зиккураты и гробницы, сжигать деревни и превращать в руины города людей, до этого скорбного времени, возможно, даже не подозревавших о Вашем существовании? И как это согласуется с тем, что Вы, как будто, сочинили стихотворение, в котором утверждали, что «богу и людям, живым
имертвым Вы делали добро»?
—Бессмысленные вопросы не нуждаются в объяснениях — ответствовал Ашшурбанапал, презрительно кривясь. И с этими словами, тиран удалился, преисполненный надменного высокомерия.
—Шампольон был прав, — прокомментировал его поступок Аристотель, — правителям Востока действительно бессмысленно задавать вопросы о целях их поступков и смысле их политики, как внутренней, так и, в особенности, внешней. Они будут либо сочинять мифы о своей заботе об обществе, либо хвастать своими «подвигами», ничем, по существу, не отличающимися от действий злостных грабителей, бандитов и убийц, если не считать формально-юридическую сторону дела и его масштабы.
—Господа, предлагая вам заслушать Ашшурбанапала, я не сомневался, что он едва ли способен вызывать чувства особой симпатии, — сказал Ботта, как бы оправдываясь за рекомендованную им кандидатуру. — В то же время нельзя не признать, что он был выдающимся воителем и полководцем. Но железной рукой приводя к покорности соседей, он не подозревал, сколь недолговечно будет его творение, пробуждавшее у них острое желание как можно скорее сокрушить чудовищную в своей бесчеловечности машину насилия, созданную им
иего предшественниками. Сам же Ашшурбанапал не думал, что воз-
2.4. «Говорит Дарий, царь» |
89 |
|
|
мездие свершится так скоро. Уже через четыре года после его смерти власть в Вавилоне захватил халдеец Набопаласар. В союзе с мидянами он принялся методично таранить бастионы Ассирии, измотал ее и, в конце концов, осадил ее столицу. Не продержавшись и трех месяцев, Ниневия пала. Праздновавшие победу победители сравняли ее с землей. А в 605 г. до н. э. вавилоняне разбили последние остатки некогда грозной, наводящей ужас на окружавшие народы ассирийской армии. Таким образом, пример Ашшурбанапала и кровавый опыт строительства первой в истории империи должен был бы послужить предостережением всем поклонникам бога Марса и голого насилия. Но, увы, как мы знаем, не послужил.
—Человечество неутомимо и азартно наступало на одни и те же грабли несчетное число раз. Можно и в самом деле подумать, что история нас ничему не учит, — заметил на это Черчилль. — И все же господа, нам надо двигаться дальше. Тем более, что и Вавилон, в свою очередь, был, в конце концов, низведен до положения провинциального городка. И обрекли его на эту участь персы. Одним из тех, кто открыл для нас их историю, был бесстрашный майор английской армии Генри Кресвик Роулинсон, позже ставший генеральным консулом в Багдаде. Презрев опасность, вися на головокружительной высоте, рискуя каждую секунду сорваться в пропасть и разбиться насмерть, он скопировал высеченные в отвесной скале недалеко от Бехистуна надписи на древнеперсидском, эламском и вавилонском языках. То было послание персидского царя Дария I, которое помогло ученым дешифровать клинописные тексты. Но давайте предоставим слово самому сэру Роулинсону.
2.4.«Говорит Дарий, царь»
—А я, в свою очередь, предоставлю слово тому, кого греки называли Дарием, или Дарайаваушу, как называл он себя сам, — сказал Роулинсон. — Но есть одно крайне важное обстоятельство, которое Дарий трактует иначе, нежели современные историки. Поэтому я позволю себе проинформировать вас о нем. Дело в том, что Дарий — потомок царьков-Ахеменидов настаивает на том, что Камбис, бывший царем персов до Дария, уходя в поход в Египет, велел тайно умертвить своего младшего брата Бардию. Этим, якобы, воспользовался некий маг Гаумата, который объявил себя Бардией и стал править под видом последнего. Камбис, узнавший, фактически, о государственном перевороте, поспешил назад, в Персию, но по пути умер при загадочных
90 |
Глава 2. Первые деспотии |
|
|
обстоятельствах. Однако Бардия-Гаумата процарствовал всего 7 месяцев, так как семеро заговорщиков, в их числе Дарий, проникли во дворец и убили лжецаря. После чего Дарий, как потомок Ахемена занял персидский престол. Так вот, существует хорошо обоснованное мнение, что версия о Гаумате — ложная. И к власти после Камбиза пришел именно законный престолонаследник Бардия, либеральная политика которого по отношению к завоеванным народам не понравилась многим знатным персам. Почему и был составлен против него заговор. Но что произошло на самом деле, где тут истина, и где миф, нам, вероятно, узнать не удастся никогда. Итак, я отступаю на задний план, чтобы дать высказаться Дарию.
Длиннобородый, с крючковатым хищным носом, облаченный в роскошный наряд правитель предстал перед собранием. Сопровождающие его лица почтительно выстроились за ним. И Дарий заговорил:
— Я Дарий — царь великий, царь царей, царь Персии, царь многоплеменных стран, сын Виштаспы, внук Аршамы, Ахеменид. Искони мы, Ахемениды пользуемся почетом, искони наш род был царственным. Восемь человек из моего рода были до меня царями. Я девятый. Девять нас были последовательно царями. По воле Ахурамазды16 я царь. Бог великий Ахурамазда, который создал небо, который создал землю, который создал человека, который создал благоденствие для человека, который Дария сделал царем, который царю Дарию даровал царство великое, изобилующее добрыми конями и добрыми мужами. Ахурамазда дал мне царство. По воле Ахурамазды я стал царем над 26 странами. По воле Ахурамазды они стали мне подвластны, приносили мне дань. Все, что я им приказывал, — ночью ли, днем ли — они исполняли. В этих странах каждого человека, кто был лучшим, я ублаготворял, каждого, кто был враждебен, я строго наказывал. По воле Ахурамазды эти страны следовали моим законам.
Вот что мною было сделано после того, как стал царем. Когда я убил мага Гаумату, Ассина восстал в Эламе. Тогда я послал свое войско в Элам. Тот Ассина, связанный, был приведен ко мне. Я его умертвил. И один человек, Надин-ту-Бел восстал в Вавилоне. После этого я отправился против Надин-ту-Бела и дал ему сражение. Ахурамазда мне помог. По воле Ахурамазды я взял Вавилон и умертвил Надин-ту- Бела. Пока я был в Вавилоне, следующие страны от меня отложились: Персия, Элам, Мидия, Ассирия, Египет, Парфия, Маргиана, Сагартия, Сака.
16 Ахурамазда — верховный бог в древнеиранских религиях, включая зороастризм.
2.4. «Говорит Дарий, царь» |
91 |
|
|
Один человек по имени Фравартиш восстал в Мидии. Тогда я отправил свое войско против него. По воле Ахурамазды, мое войско разбило мятежников. Фравартиш был схвачен и приведен ко мне. Я отрезал ему нос, уши и язык и выколол ему глаза. Его держали в оковах у моих ворот, и весь народ его видел. Затем в Экбатане я посадил его на кол, и людей, которые были его виднейшими приверженцами, я распял в крепости. После этого страна стала моей.
Один человек, по имени Чиссатахма, сагартиец, восстал против меня. Тогда я послал против него персидское и мидийское войско. Ахурамазда мне помог. По воле Ахурамазды войско мое разбило мятежное войско наголову, захватило Чиссатхаму и привело его ко мне. Затем я отрезал ему нос и уши и выколол глаза. Его держали в оковах у моих ворот, и весь народ его видел. После этого я посадил его на кол в Арбеле. А страна стала моей.
Один человек, по имени Вахиаздата, восстал в Персии. По воле Ахурамазды войско мое разбило войско Вахиаздаты наголову. Вахиаздату Артавардия, мой подчиненный, захватил и захватил также людей, которые были его виднейшими приверженцами. Затем я Вахиаздату и людей, которые были его виднейшими приверженцами, посадил на кол в городе, называемом Увадайчая. После этого Персия стала моей.
Вот что я совершил по воле Ахурамазды в течение одного года. После того, как я стал царем, я дал 19 сражений. По воле Ахурамазды я разбил противников и захватил в плен 9 царей. Как мне было угодно, так я с ними поступил. Клянусь Ахурамаздой, что все это правда, а не ложь, что мною сделано в течение одного года. Затем, после того, как я усмирил все восставшие народы, мои войска перешли проливы Босфор и Геллеспонт, и захватили Фракию и Македонию. По воле Ахурамазды мною совершено еще многое другое, о чем я говорить не буду, чтобы не показалось никому, что слишком много мною сделано, настолько, что никто не поверит, сочтет за ложь. Это я совершил по воле Ахурамазды и других богов, какие есть, потому что я не был злодеем, не был лжецом, не был обманщиком ни я, ни мой род. Я следовал справедливости. Ни слабому, ни сильному я не делал зла. Человека, который старался для моего дома, я благодетельствовал, того, кто вредил, я строго наказывал.
Как военачальник я отличный начальник. Я обладаю неутомимой силой в руках и ногах. Как всадник я отличный всадник. Как стрелок из лука я отличный стрелок из лука, как в пешем, так и конном строю. Как копьеметатель я отличный копьеметатель, как в пешем, так и конном строю. Это способности, которыми одарил меня Ахурамазда, и я сумел использовать их. По воле Ахурамазды то, что мною совершено,
92 |
Глава 2. Первые деспотии |
|
|
я совершил благодаря этим способностям. И пусть никому не покажется ложью то, что он услышал от меня своими ушами, — сказал Дарий, и словно изготовившись наказать еще кого-либо, не поверившего ему на слово.
—Ваше величество, Ваша беспримерная решительность и последовательность Ваших действий характеризуют Вас, как одного из самых выдающихся правителей мира. Вместе с тем, я надеюсь услышать Ваше мнение о предназначении власти и государства. Вас не затруднит поделиться с нами этими своими соображениями? Они чрезвычайно важны для нас, — обратился к нему Черчилль с хорошо замаскированной иронией.
Вопрос этот явился для Дария настолько неожиданным, что заставил его задуматься. Но после короткой паузы он ответил:
—Власть существует для охраны порядка в государстве. А государство существует для того, чтобы каждый подданный царя знал в нем свое место, почитал его обычаи и не нарушал его законов.
—Благодарю Вас, Ваше величество, больше у меня вопросов нет,
—сказал Черчилль, помятуя об инциденте с предыдущим оратором. Убедившись в том, что любознательность присутствующих удов-
летворена, Дарий окинул их грозным взором, развернулся и удалился во главе своих приближенных неспешным шагом.
— Я полагаю, только исключительная скромность не позволила ему упомянуть о бесславном походе на скифов в 515–514 гг. до н. э. Тогда те, приняв на вооружение тактику партизанской войны, вынудили его ни с чем покинуть их степи, — прокомментировал его слова Роулинсон. — Вероятно, только в силу рассеянности он обошел молчанием фиаско, которое потерпел в Греции его племянник и зять Мардоний. И, разумеется, он не мог не «забыть» о поражении, которое нанесли греки его дотоле победоносным войскам в Марафонской битве. Но почему он ничего не сообщил нам о своих делах, не связанных с войной, в частности, о своих знаменитых административных реформах, это мне не совсем понятно, — заметил Роулинсон. — Между тем реформы его сыграли исключительную роль в истории Ахеменидской империи. В свое время, завоевывая ближние и дальние страны, Кир и Камбис сохраняли их внутреннее управление почти без изменений. Восстания, которые Дарий должен был подавлять бестрепетной рукой, навели его на мысль о несовершенстве этой системы правления. Поэтому, чтобы предупредить дальнейшие выступления против своей власти, он радикально изменил административную систему империи. Он разделил ее на 20 округов, которые назвал сатрапиями. Они, по своим размерам редко совпадали и чаще превосходили прежние про-