Р А З Д Е Л VIII
как видели, утверждаем только то, что определенные чув ственные содержания имели место, если бы были выпол нены определенные условия, относящиеся, в основном, к способностям и позиции наблюдателя; но фактически эти условия не выполнены. И в эти пропозиции мы часто име ем достаточное основание верить. Например, тот факт, что я сейчас переживаю последовательность чувственных со держаний, принадлежащих столу, стулу и другим матери альным вещам, и что в сходных обстоятельствах я всегда воспринимал эти материальные вещи и к тому же отмечал, что их воспринимали другие человеческие существа, - дает мне достаточное индуктивное основание для обобщения, что при подобных обстоятельствах эти материальные вещи воспринимаемы всегда; и обоснованность этой гипотезы независима от того факта, что в данный момент никто не может их актуально воспринимать. Теперь покинув свою комнату, я имею достаточное основание верить, что эти вещи действительно никем не воспринимаются. Ибо я на блюдал, что, когда я выходил, там никого не было, и на блюдал, что с тех пор никто в нее не вошел через дверь или окно; и мои прошлые наблюдения за тем, как люди входят в комнаты, дают мне право утверждать, что никто не вхо дил в эту комнату каким-то другим способом. Вдобавок мои прошлые наблюдения за тем, как разрушаются матери альные вещи, поддерживают мою уверенность в том, что если бы я находился сейчас в своей комнате, я не воспринимал бы какой-то подобный процесс разрушения. Таким образом, по казав, что я могу одновременно иметь достаточное основание верить, что никто не воспринимает определенные материаль ные вещи в моей комнате, а также то, что если бы кто-нибудь был в моей комнате, то он бы их воспринимал, я продемонст рировал возможность иметь достаточные индуктивные осно вания для уверенности в том, что материальная вещь сущест вует, будучи невоспринимаемой.
210
РАЗРЕШЕНИЕ ЗНАМЕНИТЫХ ФИЛОСОФСКИХ СПОРОВ
Мы упомянули также, что могут быть достаточные ин дуктивные основания для веры в существование вещей, которые никогда не воспринимались. И это также можно легко показать с помощью примера. Предположим, наблю дение показало, что цветы растут на определенной высоте на всех горах заданного района, на которые когда-либо взбирались; и предположим, что в этом районе есть гора, которая выглядит точно так же, как и другие горы, но на которую никто не взбирался; в этом случае мы можем по аналогии сделать вывод, что если бы кто-нибудь поднялся на эту гору, он так же увидел бы растущие там цветы. И это означает, что у нас есть право считать вероятным то, что цветы там действительно есть, хотя их на самом деле никогда не воспринимали.
МОНИЗМ И ПЛЮРАЛИЗМ
Рассмотрев различные аспекты конфликта реалистов и идеалистов, мы, наконец, подошли к разбору спора меж ду монистами и плюралистами. На самом деле мы уже от мечали, что утверждение о Единственности Реальности, характерное для мониста и неприемлемое для плюралиста, - бессмысленно, поскольку ни одна эмпирическая ситуация не могла бы опираться на ее истинность. Это метафизиче ское утверждение является результатом определенных ло гических ошибок, которые желательно изучить. И к этому мы сейчас перейдем.
Линия аргументации, которой придерживается боль шинство монистов, следующая. Все в мире, говорят они, тем или иным способом соотносится со всем иным; эта пропозиция является для них тавтологией, поскольку они рассматривают инаковость как отношение. Далее они ут верждают, что всякое отношение относительно своих чле нов является внутренним. Вещь есть то, что она есть, заяв-
211
Р А З Д Е Л VIII
ляют они, поскольку обладает теми свойствами, которыми обладает. То есть все ее свойства, включая все ее реляци онные свойства, конститутивны для ее сущностной приро ды. Если она лишается какого-то одного из своих свойств, тогда, говорят они, она перестает быть той же самой ве щью. И из этих посылок выводится, что установление ка кого-либо факта о вещи включает установление каждого факта обо всем. А это равносильно высказыванию, что лю бая истинная пропозиция может быть выведена из любой другой; и отсюда следует, что любые два предложения, которые выражают истинные пропозиции, эквивалентны. Это приводит монистов, использующих слова 'истина' и 'реальность' как взаимозаменимые, к метафизическому утверждению, что Реальность есть Одно.
Следует добавить, что даже монисты признают, что предложения, которые действительно используются людь ми для выражения пропозиций, которые они считают ис тинными, не все эквивалентны друг другу. Но они рас сматривают этот факт не как то, что ставит под сомнение их заключение о возможности вывода всякой истинной пропозиции из любой другой, но как демонстрацию того, что ни одна из пропозиций, в которой всегда уверены, на самом деле не является истинной. Они фактически говорят, что хотя для человеческих существ невозможно выразить абсолютно истинные пропозиции, они могут выразить и выражают пропозиции, имеющие различные степени исти ны. Но что именно они под этим подразумевают и как они согласовывают это со своими посылками, я никогда не был способен понять.
Ясно, что решающий шаг в доказательстве мониста, приводящий его к таким парадоксальным выводам, заклю чается в предположении, что все свойства вещи, включая все ее реляционные свойства, конститутивны для ее приро ды. Чтобы ложность этого предложения стала несомнен-
212
РАЗРЕШЕНИЕ ЗНАМЕНИТЫХ ФИЛОСОФСКИХ СПОРОВ
ной, оно должно быть сформулировано ясно и недвусмыс ленно. В том виде, в котором мы формулировали его до сих пор и в котором оно обычно формулируется, оно на самом деле не является двусмысленным. Ибо разговор о природе вещи может быть просто способом указания на характерное для нее поведение, как в предложении 'В при роде кошки ловить мышей'. Но, как мы видели, он может быть и способом указания на определение вещи, как в предложении 'В природе априорной пропозиции быть независимой от опыта'. Поэтому слова 'все свойства вещи конститутивны для ее природы' могут законно использо ваться для выражения пропозиции, что все свойства вещи соответствуют ее поведению; или же пропозиции, что все свойства вещи суть ее определяющие свойства. И из сочи нений монистов нелегко сказать, какую из этих пропози ций они желают утверждать. Иногда кажется, что они одобряют обе, не проводя явного различия между ними. Но ясно, что в доказательстве, которое мы сейчас рассматри ваем, они должны использовать вторую, осознают они это или же нет. Ибо даже если верно (а это не так), что необхо димо принимать во внимание все свойства вещи, чтобы предсказывать ее поведение, отсюда не следует, что каж дый факт о вещи логически выводим из любого другого факта. А этот вывод действительно следует из пропозиции, что все свойства вещи принадлежат ей по определению. Ибо в этом случае утверждать, что вещь вообще существу ет, - значит - имплицитно утверждать относительно нее каждый факт. Но мы знаем, что приписывать вещи свойст во, принадлежащее ей по определению, - значит, выражать аналитическую пропозицию, тавтологию. И, таким обра зом, предположение о том, что все свойства вещи консти тутивны для ее природы, при таком словоупотреблении при водит к абсурдному следствию, что даже в принципе невоз можно выразить синтетический факт относительно чего бы то
213
Р А З Д Е Л VIII
ни было. Я считаю это достаточным для того, чтобы проде монстрировать ложность данного предположения.
Внешне правдоподобным это ложное предположение делает двусмысленность предложений, вроде 'Если бы эта вещь не приобрела свойств, которыми она обладает, она не была бы тем, чем она является'. Возможно, утверждать это - значит, просто утверждать, что если вещь имеет свойство, она также не может его утратить; т.е. если, на пример, моя газета находится на столе передо мной, то это не то же самое, когда она не находится на столе. И это - аналитическая пропозиция, обоснованность которой никто не оспаривал бы. Но признать это - не значит признать, что все свойства, которыми обладает вещь, суть определяющие свойства. Высказывание, что если моя газета не находится на столе передо мной, то она не является тем, что она есть, было бы ложным, если бы оно было эквивалентно выска зыванию, что моей газете необходимо находиться на столе, в том смысле, в котором для нее необходимо содержать новости. Ибо хотя пропозиция, что моя газета (newspaper) содержит новости (news), является аналитической; пропо зиция, что она находится передо мной на столе, является синтетической. Самопротиворечиво утверждать, что моя газета не содержит новостей; но несамопротиворечиво ут верждать, что моя газета не находится на столе передо мной, хотя это и может оказаться ложным. И только тогда, когда пропозиция Ά не обладает р" является самопротиво речивой, об этом ρ можно говорить как об определяющем или внутреннем свойстве Λ.
При обсуждении этого вопроса мы использовали тер минологию фактов, в которой они обычно представлены, но это не мешает осознанию того, что он по существу яв ляются лингвистическими. Ибо мы видели, что говорить о свойстве ρ как об определяющем свойстве вещи А, эквива лентно тому, чтобы говорить о предложение, образованном
214