Материал: Ayer_A_Dzh_-_Yazyk_istina_i_logika_-_2010

АЛЬФРЕД АЙЕР. Может ли существовать индивидуальный язык?

всяком случае, не следует, что они вообще не имеют силы. Верно также, что тесты, выражающие согласие относи­ тельно длительности переживания, требуют, чтобы два че­ ловека уже разделяли общий язык, который они, вне со­ мнения, строят на основе общих наблюдений. Дейст­ вительно, для них было бы затруднительно - хотя, как я считаю, и не с необходимостью невозможно - установить коммуникацию, если бы их опыт был индивидуальным в смысле Витгенштейна. Но даже если они приходят к по­ ниманию употребления слов друг другом, только если объ­ екты, описываемые этими словами, были бы публичными, отсюда не следует, что все объекты должны быть такими.

Не обязательно принимать допущение, что Пятница приходит к знанию, что представляют собой ощущения Крузо, и поэтому к пониманию слов, которые их обозна­ чают, только обладая своими собственными сходными ощущениями. Возможно, что он выполнил бы все тесты, которые показали бы, что он имеет это знание и что он действительно имел бы его, даже если переживание, кото­ рое он правильно приписывает Крузо, не похоже на те, ко­ торые имеет, или имел бы, он сам. Было бы действительно очень странным, если бы кто-то обладал силой, так сказать, непосредственно заглянуть в душу другого человека. Но это странно только в том смысле, что на законных основа­ ниях мы ничего подобного не ожидаем. Идея о том, что это может случиться, не нарушает логического правила. Ана­ логичным был бы случай, что некто вообразил или, как по­ казалось, вспомнил переживание, которое было бы не по­ хоже на те, которые он когда-либо имел. Допустить, что такое возможно, - значит, допустить врожденные идеи в смысле Локка; но это не является серьезным возражени­ ем. Это допущение не противоречит даже распространен­ ным формам эмпиризма. Все еще можно создать правило, что для того, чтобы понять слово, обозначающее некоторое

235

ПРИЛОЖЕНИЕ

ощущение, нужно было бы знать, на что похоже рассмат­ риваемое ощущение; т.е. нужно быть способным отожде­ ствить это ощущение при его наличии и, таким образом, верифицировать утверждение, которое его описывает. Осо­ бенность предусмотренных нами случаев заключается только в том, что мы приписываем людям способность ото­ ждествлять переживания, которых они ранее не имели. На самом деле, могут существовать оправданные возражения на гипотезу, что такое может происходить. Пункт, который для нас важен сейчас, заключается в том, что эти возраже­ ния не более чем оправданы. Способы, которыми действи­ тельно изучаются языки, логически не ограничивают воз­ можность их понимания.

Если бы разновидностью проницательности, которую мы приписываем Пятнице, обладать было бы обычным, то нам пришлось бы пересмотреть наши понятия публичности и индивидуальности. Ошибка, которую совершают фило­ софы типа Карнапа, заключается в том, что быть публич­ ным и быть индивидуальным, в смысле, который уместен в этом обсуждении, - суть свойства, которые приписыва­ ются различным видам объектов, независимо от нашего лингвистического употребления. Но причина, почему один объект является публичным, а другой доступен только ин­ дивидуально, заключается в том, что в одном случае имеет смысл сказать, что объект наблюдается более чем одним человеком, а в другом - нет, не одним. Столы публичны; имеет смысл говорить, что несколько человек наблюдают один и тот же стол. Головные боли индивидуальны; не имеет смысла говорить, что несколько человек испытыва­ ют одну и ту же головную боль. Но как только мы можем уподобить столы головным болям, вводя способ обозначе­ ния, при котором восприятие двух разных людей одного и того же стола становится предметом их индивидуального восприятия своих собственных чувственных данных «сто-

236

АЛЬФРЕД АЙЕР. Может ли существовать индивидуальный язык?

ла», мы можем уподобить головные боли столам, вводя способ обозначения, при котором корректно говорить об общей головной боли, которую в состоянии испытывать только определенные люди. При сложившихся обстоятель­ ствах такая система обозначений была бы неудобной. Но если бы люди были устроены так, что они были бы под­ вержены воздействию головной боли так же, как они под­ вержены воздействию погоды, то мы перестали бы считать, что головная боль с необходимостью индивидуальна. Так же, как лондонский туман (или даже вместо него), лондон­ ской особенностью могла бы стать местная головная боль. Некоторые люди могли бы ее избегать так же, как некото­ рые, по тем или иным причинам, не способны восприни­ мать туман. Но туман существует для всех, и поэтому, при условии этого нового способа выражаться, публичной была бы и головная боль. Условия, которые делали бы полезным такой способ выражаться, реально не достижимы; но то, что их нет, - это опять-таки, чисто случайный факт.

Факты таковы, что мы не употребляем выражения типа «ощущение S2 жажды 5Ί», или «наблюдение S2 жажды, ис­ пытываемой Si». С другой стороны, мы придаем значение высказыванию, что один и тот же физический объект, или процесс, или событие, например состояние тела 5Ί, наблю­ даются S2 так же, как S\. Следует ли отсюда, как считает Карнап, что по этой причине S2 не может понять утвержде­ ние, которое указывает на чувство жажды S\9 хотя он мо­ жет понять утверждение, указывающее на состояние тела 5Ί? Предположим, мы модифицировали наши правила ото­ ждествления способом, который предлагали многие фило­ софы, и позволили себе говорить, что то, что обычно опи­ сывалось как наблюдение S\ и 5*2 одного и того же физиче­ ского события, было, «на самом деле», случаем ощущения каждым из них своих собственных чувственных данных, которые, несмотря на качественное подобие, не могут быть

237

ПРИЛОЖЕНИЕ

буквально одними и теми же. Должны ли мы поэтому быть обязаны отрицать, что они оба могут понять, что другой говорил об этом физическом событии? Конечно, нет. И, равным образом, тот факт, что S2 не может чувствовать или проверять ощущения 5Ί, вовсе не следует, что он не может понять, что о них говорит S\. Критерий решения, понимают ли друг друга эти два человека, логически не зависит от факта, который мы используем (или не исполь­ зуем) для высказывания, что буквально одни и те же объ­ екты воспринимаются обоими.

Я делаю вывод: во-первых, что для человека использо­ вать описательный язык осмысленно с необходимостью не означает, что другой человек должен его понимать; и, вовторых, что человек, чтобы понимать дескриптивное ут­ верждение, не обязательно должен сам быть способен на­ блюдать описываемое. И совсем не обязательно, чтобы он должен был быть способен наблюдать нечто такое, что есте­ ственным образом ассоциируется с тем, что описывается, по способу, которым чувства ассоциируются с их «естественным выражениям». Если мы настаиваем на том, что обязательным условием нашего понимания описательного утверждения яв­ ляется наша способность наблюдать то, что оно описывает, мы обнаружим, что сами отказываемся от возможности по­ нимания не только утверждений об индивидуальных ощуще­ ниях других людей, но также утверждений о прошлом; или отказываемся, или переинтерпретируем их таким способом, чтобы они изменили свое значение подобно тому, как фило­ софы подменяют телесными состояниями ощущения, а бу­ дущим - прошлое. Оба направления, как я считаю теперь, ошибочны. Несомненно, необходимым условием моего по­ нимания описательного утверждения должна, так или иначе, быть верифицируемое™. Но ему не обязательно быть непо­ средственно верифицируемым; и даже если оно верифици­ руемо непосредственно, оно не обязательно должно быть ве­ рифицируемо непосредственно мной.

238

СОДЕРЖАНИЕ

239