Материал: 463

результат, цель – описание индивидуальных событий на основе письменных источников, текстов, материальных остатков прошлого.

Для наук о культуре характерен идеографический метод, описывающий особенности исторических фактов. Естественные науки используют генерализацию – построение общих понятий.

Вторая традиция, отрицающая специфику наук о культуре, социально-гуманитарного знания, принадлежит позитивистской социологии. Рассматривая общество как явление, не зависящее от человеческой деятельности и сознательного представления людей, позитивисты самого человека рассматривают по аналогии с явлениями природы, используют естественнонаучные методы, такие как наблюдение, количественные математические методы, отрицание ценностной проблематики как ненаучной.

Проблема соотношения естественных и социально-гуманитар- ных наук широко обсуждается в современной литературе. Подчеркивая «родовое единообразие» науки», В.В. Ильин указывает на различия позиций натуралистики, отличающейся некритическим, механистическим заимст-вованием естественно-научных методов, что, в конечном счете, ведет к физикализму, физиологизму, энергетизму, бихевиоризму и т. д., и гуманитаристики, абсолютизирующей специфику социального познания и его методов. Естественные и гуманитарные науки – ветви одной науки как целого.

«Сущность объекта гуманитарного знания слагается, с одной стороны, из понимания некоторого знака как достояния человеческого, а с другой – его декодирования, расшифровки, т. е. из его конструктивного понимания-истолкования. Объект знания здесь, таким образом, есть смысловая реальность, которая развертывается при контакте с фрагментом реальности как конструктивная оценка и переоценка сопрягаемых с ним личностных ценностей и смыслов»1.

Таким образом, различие между естественными науками

исоциальногуманитарными не носит тотального характера, т. к. они относятся к науке как целому. Но методы познания объектов природы и культуры имеют свою специфику. В том случае, когда социальная реальность предстает как некий объективный процесс со своими закономерностями, она сходна с природой и здесь применимы научные методы, близкие к методам естественных наук (эмпирический

итеоретический уровни познания). Общенаучные методы в соци- ально-гуманитарном познании – это выбор самого исследователя.

1 Ильин В.В. Философия науки. М., 2003. С. 51.

116

Спецификой социально-гуманитарного познания являются методы и приемы работы с текстом, декодировка, расшифровка, понимание – истолкование. «Текст, – писал М.М. Бахтин, – есть первичная данность (реальность) всякой гуманитарной дисциплины». «Дух (и свой, и чужой) не может быть дан как прямой объект естественных наук, а только в знаковом выражении, реализации в текстах, и для самого себя, и для другого»1.

Текст концентрирует особенности социально-гуманитарно- го знания, раскрывает его коммуникативную, смыслополагающую

иценностную природу. Выявить природу социально-гуманитарного знания – это значит познать «первичную реальность» через призму тех методов, которые приближают к проникновению в духовный мир автора текста.

Таким научным методом социально-гуманитарного знания является интерпретация. «Интерпретация – приписывание знакам (словам в частности) определенных значений»2.

Интерпретация – важнейшая операция познавательной деятельности субъекта, направленная на перевод формальных символов и понятий на язык содержательных знаний. Этот метод широко используется в естественных науках. Особую значимость он получает в начале XX в., когда пришло осознание различий формы

исодержания научной теории, началось широкое использование в науке методов формализации и теоретизации.

Применительно к социально-гуманитарным знаниям, метод интерпретации известен с античности как базовое понятие герменевтики.

Возникнув в античной философии и филологии как искусство понимания изречений мудрецов, жрецов, герменевтика в современной философии как науки обретает статус общей теории понимания любых текстов, взаимопонимания между субъектами когнитивных коммуникаций. «Ничто так глубоко не проникает в сердце человеческого существования, как желание быть понятым ближним. Нет ничего более притягательного, чем следы исчезнувших людей. Везде, где мы находим чувственные формы, посредством которых дух одного обращен к духу другого, приходит в движение наша интерпретационная активность, ищущая смысл этих форм. Все: от вскользь брошенного слова до сухого документа, от Писания до цифры и художественного символа, от заявления до поступка, от выражения лица до стиля одежды и манеры двигаться – все,

117

что исходит от духа другого Я, обращено к нашей чувственности и нашему разуму, и взывает к нашему пониманию», – так раскрыл содержание герменевтики Э. Бетти в работе «Герменевтика как общая методика наук о духе».

В философии проблемы герменевтики, интерпретации разрабатывали такие философы, как Дильтей, Хайдеггер, Гадамер, Бетти, Бультман, Рикёр и др. Так, Дильтей, разрабатывая методологию исторического познания и методы наук о культуре, показал, что связь с проникновением в духовный мир автора текста с реконструкцией культурного контекста его создания не могут в полной мере обеспечить объективность, необходимо поэтому прибегать к искусственно спланированным приемам. Такое планомерное понимание «длительно запечатленных жизнеобнаружений» он называл интерпретацией.

Дильтей видел в герменевтике основание всех наук о духе, философский аспект природы, исторического познания и историчности самого человека.

Хайдеггер понимание (интерпретацию) рассматривал не столько инструментом, сколько структурой, конституирующей здесь бытие (наличное бытие), внутренне онтологическим измерением человеческого бытия. Человек перерабатывает сам себя, разматывая клубок опытных возможностей. Каждый новый виток – приобретение опыта, учитывая предыдущий опыт и процесс его переосмысления.

Согласно Гадамеру, сознание интерпретатора переполнено предрассудками, ожиданиями, идеями. Основываясь на культурной памяти, интерпретатор делает предположение. Верность данного предположения показывает последующий анализ текста и контекста. Если текст оказывает сопротивление, рождается второй проект (версия) – и так до бесконечности, ибо возможности герменевтики бесконечны. Изменения, более или менее существенные, в сфере предпонимания дают повод для прочтения заново, поэтому новые интерпретации текста не иссякают. Объект – текст интерпретации сопротивляется против избранного способа толкования. Именно это сопротивление не дает возможности привести в движение интерпретативную цепочку, устремленную ко все более точным версиям. Постепенно приходит понимание инаковости, альтернативности текста. Открывается суть содержания текста, осознание несовпадения нашей ментальности с текстом – культурной дистанции.

Рассматривая интерпретатора как активного реконструктора смыслов, Хайдеггер и Гадамер настаивали на том, что смысл объекта заключен не столько в нем самом, сколько в т. н. предпонимании субъекта.

118

Это положение было подвергнуто критике со стороны Э. Бетти. Он подчеркивает, что «предпонимание» предполагает некий «смыслдар», «дарованный смысл». Он либо есть, либо нет. Но интерпретатора должен интересовать поиск и нахождение того смысла, который есть в источнике, свидетельстве, т. е. интерпретация объекта. Смысл следует не вносить, а выносить. В акте интерпретации смысл не вводится и не навязывается объекту, а обнаруживается в самом объекте

вмучительных поисках. Вывод о невозможности поддерживать четкую границу между познаваемым объектом и познающим субъектом, по мнению Бетти, неразумен. Так называемая объективность исторических феноменов есть не что иное как выдумка, и в лучшем случае можно рассчитывать на объективность в естественных науках.

Бетти выделяет четыре канона в интерпретационном процессе. Два из них относятся к объекту интерпретации, два других – к субъекту интерпретации.

Первый канон герменевтической автономии объекта предполагает, что объект интерпретации есть продукт человеческого духа,

внем уже присутствует некая формирующаяся интенция. В его генезисе присутствует активное начало. Именно этот смысл надлежит искать интерпретатору. Смысл – это то, что обнаружило

воткрытии, скрытое, а не привносимое извне.

Второй канон Бетти называет критерием тотальности, или когерентности герменевтического рассмотрения. Каждая мысль находится в определенном отношении к целому. Части текста могут быть поняты в свете целого, а текст может быть понят лишь в континууме с его частями, в уточнении деталей.

Эти два герменевтических канона относятся к объекту интерпретации.

Третий канон – критерий актуальности понимания. В понимании объекта интерпретатор отталкивается от собственного опыта, от своей субъективности. Сам процесс понимания передает субъекту максимальную жизненную энергию и индивидуальное начало.

Четвертый канон – о соотносимости смысла, об адекватности понимания, об определенной предрасположенности моральной и теоретической души, что проявляется в преодолении собственных предрассудков. Но, с другой стороны, душа может быть определена как богатство интересов и широта горизонта интерпретатора, способность принять цели объекта интерпретации как свои.

Таким образом, интерпретатор, подчеркивает Бетти, должен опознавать и выявлять в различных объективациях духа «творчески животворящую мысль», ретроспективно воспроизвести генезис смысла путем внутреннего переосмысления. Отличительной

119

особенностью процесса истолкования от любого другого познавательного процесса является то, что интерпретация объекта связана с обращением и объективацией духа. Интерпретатор преследует задачу переосмысления (реконструкции) послания, объективации скрытых либо явных намерений. Это процесс интериоризации, когда содержание внешних форм переплавляется в другую субъективность, – субъективность интерпретатора.

Концепцию интерпретации в ее ценностных аспектах как базовую в социальном познании разрабатывал М. Вебер. Существуют различные способы ценностного определения объекта интерпретации, которые могут вызывать различную оценку. Так, если в качестве объекта интерпретации рассматривать «Капитал» Маркса, «Фауста» Гете, «Исповедь» Руссо, то смысл такой интерпретации, как полагает Вебер, в том, чтобы открыть нам возможные точки зрения и направленность оценок. «Вынудить нас принять определенную оценку в качестве единственно «научно» допустимой подобная интерпретация может только там, где, как в «Капитале» Маркса, речь идет о нормах (в данном случае, о нормах мышления). Однако

ив этом случае объективно значимая «оценка» объекта (…логическая «правильность» Марксовых норм мышления) совсем не обязательно является целью интерпретации, а уж там, где речь идет не о нормах, а о «культурных ценностях», «такая оценка» является задачей, выходящей за пределы интерпретации»1.

Вебер ставит проблему соотношения интерпретации норм мышления и оценок. Выявляя специфику ценностной интерпретации, он различает толкование лингвистического смысла текста

итолкование его духовного содержания; историческое толкование

итолкование как ценностный анализ. В качестве примера он берет письма Гете к Шарлотте фон Штейн и «Капитал» Маркса. Письма будут интерпретированы психологически. В отношении Маркса будет исследовано идейное содержание «Капитала» и идейное, но не историческое, отношение данного труда к другим системам идей, посвященных тем же проблемам.

Ценностный анализ, рассматривая свои объекты, исходит из их ценности, независимой от какого бы то ни было чисто исторического, каузального2 значения. Для достижения цели ценностного подхода необходимо помнить, что объект этой идеальной ценности исторически обусловлен, что множество нюансов и выражений мыс-

1 Вебер М. Избранные произведения. / под ред. Ю. Н. Давыдова. М., 1990. С. 445.

2 Каузальный (от греч. causa – причина) – причинный, связанный с взаимообусловленностью событий во времени.

120