Материал: 404

крупным размером, крупным ущербом, доходом либо задолженностью

вкрупном размере признаются стоимость, ущерб, доход либо задолженность в сумме, превышающей два миллиона двести пятьдесят тысяч рублей, а особо крупным — девять миллионов рублей. Таким образом, указанное примечание содержит ссылку на нормы об ответственности за неправомерное банкротство, включающие понятие «крупный ущерб». Между тем по непонятным причинам исследуемые нормы не предусматривают в качестве особо квалифицирующего признака «особо крупный ущерб». Что хотел этим сказать законодатель? Что подобные преступления не могут причинить ущерб свыше двух миллионов двухсот пятидесяти тысяч рублей? По сути, причинение более крупного ущерба никак не оценивается уголовным законом. При этом, как показывает практика, именно такой ущерб нередко причиняется «банкротами», массово привлекающими средства кредиторов.

Влитературе нет единства мнений о том, что именно считать крупным ущербом. Так, А. А. Шматенко отмечает, что практике известны примеры, когда под ущербом понимался размер требований кредиторов, включенных в реестр требований должника (материалы уголовного дела № 04-3937-10, Курганская область, 2010 г.; материалы уголовного дела № 274026, СПб., 2010 г.). Однако, как полагает автор, данная позиция является ошибочной. Закон о банкротстве предусматривает необходимость включения денежных требований кредиторов в одноименный реестр. При этом сами требования возникают из различных правовых оснований (заем, кредит, поставка, неосновательное обогащение и прочие договорные и внедоговорные обязательства, публично-правовые обязанности по уплате налогов и сборов и т. д.), а их обоснованность и размер устанавливаются арбитражным судом в рамках дела о банкротстве.

С точки зрения положений гражданского законодательства неисполнение обязательства, действительно, может повлечь убытки кредитора. Однако возникает задолженность, которая квалифицируется в качестве неосновательного обогащения, образовавшегося у должника (ст. 1103 ГК РФ), а не убытков. В свою очередь, денежные требования кредиторов по возмещению убытков, причиненных должником теми или иными действиями, не связанными с криминальными банкротствами (например, повреждение или уничтожение имущества), также включаются

вреестр. Хотя такие убытки нельзя отождествлять с ущербом в значении ст. ст. 195–197 УК РФ, поскольку они причинены разными деяниями 3.

3 Шматенко А. А. Ущерб как элемент объективной стороны криминальных банкротств // Российский следователь. 2014. № 8. С. 27–32.

56

И. В. Шишко отождествил ущерб от преступления со стоимостью «выведенного» имущества. Эта точка зрения получила поддержку ряда представителей науки уголовного права 4.

Полагаем, однако, что она не вполне оправдана. Отождествление крупного ущерба с величиной имущественных потерь должника не позволяет в полной мере установить размер вреда, причиненного отдельно взятому кредитору, поскольку таковой зависит не только от размера «выбывшего имущества», но и от очередности кредитора (ст. 134 Закона

обанкротстве).

А.А. Шматенко полагает, что противоправные деяния в отношении имущества должника не влекут, а лишь могут повлечь причинение ущерба кредиторам, поскольку на момент их совершения в имущественной сфере кредиторов ничего принципиально не меняется. Напротив, размер имущественных прав кредиторов может увеличиваться (п. 2 ст. 95, п. 2.1 ст. 126 Закона о банкротстве). Более того, возможна ситуация, когда объективная сторона преступления начнет выполняться до момента возникновения задолженности перед отдельно взятым кредитором 5.

Науке уголовного права известен и еще один подход к вопросу определения ущерба. Он базируется на тезисе о необходимости предварительного признания должника несостоятельным в рамках дела о банкротстве и завершения конкурсных процедур, после чего возможно будет установить размер негативных последствий криминального банкротства, определяемый как разница между денежными требованиями, включенными в реестр требований кредиторов должника, и фактическим объемом удовлетворенных требований 6.

С одной стороны, данная позиция содержит здравое зерно, поскольку уголовно-правовой механизм бланкетной нормы должен приходить в действие только в случае невозможности разрешить ситуацию при помощи позитивного правового регулирования. Таким образом, определение размера ущерба после завершения расчетов с кредиторами в рамках конкурсного производства в большей степени соответствует положениям гражданского законодательства о возмещении убытков и, действительно,

4Гулый А. А. Вопросы квалификации преднамеренного банкротства по объективной стороне // Российский следователь. 2005. № 1. С. 17 ; Лемягов А. Н. Объективная сторона преднамеренного банкротства // Там же. 2008. № 23. С. 24 ; Михалев И. Ю. Криминальное банкротство. СПб., 2001. С. 138 ; и др.

5Шматенко А. А. Указ. соч.

6Колб Б. И. Ответственность за криминальные банкротства : автореф. дис. ...

канд. юрид. наук. М., 2003. С. 17 ; Клепицкий И. А. Система хозяйственных преступлений. М., 2005. С. 328.

57

позволяет достаточно точно определить тот вред, который был причинен криминальным банкротством.

С другой стороны, возможность возбуждения уголовного дела за совершение преднамеренного или фиктивного банкротства до принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом следует из содержания п. 2 ст. 20.3 Закона о банкротстве, в силу которого арбитражный управляющий в деле о банкротстве обязан выявлять признаки преднамеренного и фиктивного банкротства в порядке, установленном федеральными стандартами, и сообщать о них органам, к компетенции которых относится рассмотрение сообщений о преступлениях. Согласно п. 15 Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства в случае, если в заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства устанавливается факт причинения крупного ущерба, оно направляется только в органы предварительного расследования 7. Б. М. Волженкин писал, что разница между суммами, включенными в реестр требований кредиторов и фактически удовлетворенными притязаниями за счет реализации имущества должника в рамках конкурсных процедур, «может в значительной степени быть вызвана объективными факторами и неосторожными, легкомысленными действиями должника, приведшими к его банкротству» 8. Следовательно, выявляется недостаток рассматриваемого подхода, по крайней мере, при решении вопросов, связанных с квалификацией деяний по ст. 195 УК РФ, поскольку невозможно установление прямой причинной связи между преступлением и убытками кредиторов, что обязательно для преступлений, состав которых сформулирован как материальный.

Ввиду бланкетности рассматриваемых уголовно-правовых норм за разъяснением следует обратиться к закону о банкротстве. Он в ст. 2 оперирует понятием «вред, причиненный имущественным правам кредиторов», под которым понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удо-

7Об утверждении Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства : постановление Правительства РФ от 27 декабря 2004 г. № 855 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. № 52, ч. 2, ст. 5519.

8Волженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятельности по уголовному праву России. СПб., 2007. С. 386.

58

влетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Думается, для того чтобы определить ключевой признак криминальных банкротств — размер ущерба, речь должна идти о фактическом причинении ущерба, определяемом согласно ст. 2 Закона о банкротстве, а не о создании предпосылок для этого. Кроме того, реализация уголовноправового принципа справедливости вызывает необходимость дифференцировать ответственность за криминальные банкротства в зависимости от причинения крупного и особо крупного ущерба. В связи с этим, требуется корректировка соответствующих уголовно-правовых норм.

И. В. Попов

РАЗГРАНИЧЕНИЕ СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННОГО СТ. 247 УК РФ, С ИНЫМИ СОСТАВАМИ ГЛАВЫ 26 УК РФ

Изучение судебно-следственной практики по делам об экологических преступлениях, а также научной литературы по данной тематике позволяет нам говорить, что одной из наиболее сложных и дискуссионных проблем является разграничение преступного нарушения правил обращения с опасными веществами и отходами с иными составами главы 26 УК РФ. Дело в том, что названная глава сконструирована таким образом, что нередко преступное деяние одновременно подпадает под признаки двух и более уголовно-правовых норм главы об экологических преступлениях. Особенно это касается соотношения ст. 247 УК РФ с иными составами, предусматривающими ответственность за преступное загрязнение окружающей среды и ее компонентов. Если мы представим область действия уголовно-правовой нормы в виде кругов Л. Эйлера, то в зоне пересечения находится деяние, которое полностью подпадает под признаки двух и более составов главы 26 УК РФ. Поскольку такое преступление может быть квалифицировано по различным статьям УК РФ, то возникает вопрос о том, какую уголовно-правовую норму выбрать в данном конкретном случае. Следует ли осуществлять уголовно-правовую квалификацию по правилу об идеальной совокупности преступлений?

На некоторые наиболее острые вопросы мы постараемся найти ответ в настоящей работе.

1. Разграничение ст. 246 УК РФ и ч. 2 ст. 247 УК РФ, а также ч. 2 ст. 247 УК РФ и составов, предусматривающих загрязнение отдельных

59

компонентов природы (земли, воды, растительности) вызывает наибольшие сложности.

Нарушение правил охраны окружающей среды при эксплуатации промышленных, сельскохозяйственных, научных и иных объектов может привести к воздействию на компоненты природной среды радиоактивными, химическими, бактериологическими веществами и отходами, причинить вред здоровью человека, повлечь массовую гибель животных, существенное изменение радиоактивного фона и иные тяжкие последствия.

Например, нередко возникают вопросы при выборе уголовноправовой нормы, когда загрязнение окружающей среды химическими веществами происходит в результате аварии на магистральном нефтепроводе.

В этом случае деяние одновременно подпадает под признаки:

а) статьи 246 УК РФ — нарушение правил охраны окружающей среды при эксплуатации иного объекта, что повлекло причинение вреда здоровью человека или массовую гибель животных или иные тяжкие последствия (под которыми следует понимать также массированное загрязнение отдельных компонентов окружающей среды — земли, водных объектов, растительности);

б) части 2 ст. 247 УК РФ — транспортировка химических веществ с нарушением установленных правил, повлекшая причинение вреда здоровью человека или загрязнение окружающей среды или массовую гибель животных;

в) части 2 ст. 250 УК РФ — загрязнение поверхностных или подземных вод, если эти деяния повлекли причинение вреда здоровью человека или массовую гибель животных;

г) части 1 ст. 254 УК РФ — загрязнение земли вредными продуктами хозяйственной деятельности вследствие нарушения правил обращения с иными опасными химическими веществами при их транспортировке, повлекшее причинение вреда здоровью человека или окружающей среде;

д) части 3 или ч. 4 ст. 261 УК РФ — уничтожение или повреждение лесных насаждений и иных насаждений в результате загрязнения или иного негативного воздействия.

Некоторые авторы отрицают возможность квалификации подобного деяния по ст. 247 УК РФ. Они полагают, что перемещение жидкости по трубопроводу — это не транспортировка нефти, а ее перекачка, осуществляемая при эксплуатации объектов магистрального нефтепровода: в случае загрязнения окружающей среды нефтью (нефтепродуктами) из-за каких-либо повреждений нефтепровода деяния виновных сле-

60