36
Общность видового объекта преступлений очерченного круга говорит,
по мнению диссертанта, в пользу необходимости сосредоточения статей,
предусматривающих уголовную ответственность за преступления в сфере предпринимательской деятельности, в самостоятельной главе УК РФ. Ос-
тальные статьи о преступлениях в сфере экономической деятельности, не от-
носящиеся ни к числу собственно предпринимательских, ни к числу подры-
вающих гарантии осуществления законной предпринимательской деятельно-
сти, целесообразно объединить в главе уголовного закона, аналогичной ны-
нешней главе 22 УК РФ. По результатам проведенных опросов более поло-
вины респондентов из числа научно-педагогических работников считают, что преступления в сфере предпринимательской деятельности представляют со-
бой самостоятельную группу преступлений, обладающую специфическими сущностными характеристиками, для которой предусмотрен особый порядок осуществления правосудия. В тоже время почти половина практических ра-
ботников так не считают.
Глава 2 Раздела I диссертации «Дифференциация уголовной ответст-
венности за преступления в сфере предпринимательской деятельности по законодательству Российской Федерации и зарубежных стран» содер-
жит в своей структуре три параграфа.
Параграф первый «Дифференциация уголовной ответственности за
преступления в сфере предпринимательской деятельности в отечествен-
ных правовых источниках» посвящён узловым, опорным конструктам,
противоречиям и системным недостаткам, отражающим подходы современ-
ного законодателя к дифференциации уголовной ответственности за престу-
пления исследуемой.
Диссертант уделяет особое внимание вопросам межотраслевой диффе-
ренциации юридической ответственности за совершение деяний, посягаю-
щих на общественные отношения в сфере предпринимательской деятельно-
сти. Выделены и сгруппированы признаки, посредством которых законодате-
37
лем произведена межотраслевая дифференциация уголовная ответственность в рамках главы 22 УК РФ.
Следует отметить, что во многих статьях главы 22 УК РФ законодате-
лем применены сразу несколько средств дифференциации уголовной ответ-
ственности, относящихся как к объективным, так и к субъективным призна-
кам. Констатируется, что дифференциация уголовной ответственности за преступления исследуемой категории далеко не во всех случаях произведена должным образом, а потенциал имеющихся средств дифференциации ис-
пользован не в полной мере.
Опираясь на данные судебной статистики Судебного департамента при Верховном Суде РФ, автор останавливается на вопросах уголовного наказа-
ния за «предпринимательские» составы преступлений, а также на иных мерах уголовно-правового воздействия, а именно принудительных мерах медицин-
ского характера, конфискации имущества и судебном штрафе. Последние две из названных мер обладают, на взгляд диссертанта, наибольшим потенциа-
лом в противодействии преступлениям в сфере предпринимательской дея-
тельности. Рассматриваемые преступные посягательства, по самой своей су-
ти, – это преимущественно корыстные деяния. Поэтому и уголовно-правовая борьба с ними должна вестись, прежде всего, в экономической плоскости.
Так, потенциал конфискации имущества в уголовно-правовой борьбе с пре-
ступлениями анализируемого вида в настоящее время полностью не раскрыт.
Диссертанту видится оправданным пересмотр нынешнего подхода к этой ме-
ре посредством расширения содержащегося в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ перечня составов преступлений.
Выделена тенденция, состоящая в том, что законодатель идёт по пути излишне детализированного описания преступлений в сфере экономической деятельности. Глава 22 УК РФ дополнена целым рядом статей, в которых дифференциация уголовной ответственности произведена по принципу вы-
деления частных случаев посягательств на объект уголовно-правовой охра-
ны, которые ранее были наказуемы по нормам более общих статей уголовно-
38
го закона. Кроме того, в статьях данной УК РФ наблюдается отступление от требований экономии нормативного материала и внутри уголовно-правовых норм. Диспозиции отдельных статей о предпринимательских преступлениях содержат чрезмерно подробное и в силу этого трудное для восприятия пра-
воприменителем описание деяния.
С точки зрения диссертанта, которая находит подтверждение в резуль-
татах проведённого им социологического опроса практических работников и специалистов в области уголовного права, преобладание бланкетной формы изложения уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность за совершение преступлений в сфере предпринимательской деятельности, де-
терминировано особенностями общественных отношений, уголовно-
правовая охрана которых обеспечивается соответствующими статьями. При этом, автор подчёркивает необходимость широкого использования, как в уголовно-правовых нормах, так и в нормах иных отраслей права, унифици-
рованного категориального аппарата.
Недостатки в дифференциации уголовной ответственности за преступ-
ления в сфере предпринимательской деятельности в действующем законода-
тельстве показаны диссертантом на примере ст. 172.2 УК РФ, предусматри-
вающей уголовную ответственность за организацию деятельности по при-
влечению денежных средств и (или) иного имущества. Приведены аргумен-
ты, согласно которым необходимо задействовать дополнительные возможно-
сти для дифференциации ответственности за данное преступление в зависи-
мости от изменения характера и степени общественной опасности при его совершении. Сформулирована авторская редакция статьи 172.2 УК РФ, кото-
рую предложено наименовать «Незаконная деятельность по привлечению денежных средств и (или) иного имущества» и сконструировать ее диспози-
цию в виде бланкетной.
Обращено внимание на то, что при использовании бланкетного способа построения статей УК РФ о предпринимательских преступлениях законода-
тель не всегда последователен и допускает отступления от принципа закон-
39
ности. Так, в наименовании статей 171, 171.2-172, 173.1, 173.2, 176, 180, 183,
185.4, 189, 191 УК РФ содержится указание на «незаконность» деяния. В ста-
тье 185.6 УК РФ идёт речь о «неправомерном использовании», в статье 195 –
о «неправомерных действиях», в ст. 187 УК РФ – о «неправомерном оборо-
те», а в статьях 181, 192 УК РФ использовано словосочетание «нарушение правил». Для устранения этого недочёта предлагаем применять при описании
втексте уголовного закона наименования бланкетных составов преступлений
всфере предпринимательской деятельности, которые по самому своему оп-
ределению, в подавляющем большинстве случаев совершаются умышленно
(с чем солидарны опрошенные автором, как практические, так и научные и педагогические работники), единообразную формулировку, содержащую термин «незаконное» («незаконная», «незаконные» и т.п.).
Ещё один важный приём юридической техники, который активно ис-
пользуется отечественным законодателем при дифференциации уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской деятельно-
сти – это примечания. Диссертантом показаны огрехи использования этого приёма, состоящие в том, что некоторые размещённые в примечаниях к статьям главы 22 УК РФ нормы-дефиниции явно излишни, либо же дубли-
руют нормы иноотраслевого законодательства. Банковские, налоговые, фи-
нансовые и иные термины следует использовать в тексте уголовного закона в том значении, которое раскрывается в специальном законодательстве. В этой связи, в частности, автор обосновывает необходимость исключения из ст. 171.4 УК РФ примечания 1, так как оно частично воспроизводит текст отрас-
левого законодательства о регулировании рынка алкогольной продукции, отсыл-
ка к которому уже подразумевается в названии статьи и ее диспозиции. По мне-
нию диссертанта, в примечании 2 целесообразно заменить указание на соверше-
ние повторно аналогичного деяния, юридически более точным понятием совер-
шения повторно однородного деяния.
Во втором параграфе «Роль правоположений в системе дифферен-
циации уголовной ответственности за преступления в сфере предприни-
40
мательской деятельности» дана развёрнутая характеристика правоположе-
ний судебной практики как значимого инструмента восполнения правовых пробелов.
Диссертант, отталкиваясь от существующих научных воззрений на эту проблематику, сформулировал следующее авторское определение: правопо-
ложения – это выработанные правовой доктриной и подтвержденные усто-
явшимися типовыми решениями судебной практики правовые позиции, кон-
кретизирующие, дополняющие и разъясняющие закон. Будучи зафиксиро-
ванными в решениях высших судов, они приобретают силу прецедента, име-
ют нормативный характер и признаются многими учеными специфическими источниками права.
При дифференциации уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской деятельности правоположения играют одну из ключевых ролей. Так, например, следует исходить из правоустанавливающей позиции судебной практики о том, что лица, осуществляющие легальную предпринимательскую деятельность, в предусмотренных законом случаях,
должны нести ответственность за преступления против собственности, а ли-
ца, занимающиеся предпринимательской деятельностью нелегально – по нормам, предусматривающим ответственность за преступления в сфере эко-
номической деятельности.
Нормативное значение актов судебного толкования для правопримене-
ния признаёт абсолютное большинство опрошенных автором при написании диссертационного исследования респондентов. Отсутствие необходимых правоположений создает серьезные проблемы в правоприменительной прак-
тике, что проиллюстрировано диссертантом на примере вопросов квалифи-
кации деяний, связанных с незаконной предпринимательской деятельностью в сфере производства и оборота алкогольной и спиртосодержащей продук-
ции. Опираясь на правоустанавливающие позиции судебной практики в этой сфере, автор предлагает внести изменения в соответствующие нормы уго-
ловного законодательства. Так, для исключения «двойной» ответственности