56
как причинение особо крупного ущерба (в примечании к статье 170.2 УК РФ особо крупный ущерб для целей главы УК РФ определяется как превышаю-
щий девять миллионов рублей), что характерно для преступлений в сфере предпринимательской деятельности. При этом автор предлагает устранить преступность деяния, предусмотренного ст. 197 УК РФ, так как в современ-
ных условиях с учетом изменения отраслевого законодательства о банкрот-
стве при наличии активов у должника общественная опасность фиктивного банкротства представляется недостаточной для применения мер уголовно-
правового воздействия. С другой стороны при причинении в результате со-
вершения данного деяния ущерба и установлении корыстной цели, оно пол-
ностью охватывается составом мошенничества. Противоположная позиция высказана автором по поводу такого в настоящее время декриминализован-
ного деяния как обман потребителей. Так, за криминализацию этого деяния высказались 78,1 % и 78,3 % опрошенных респондентов специалистов в об-
ласти уголовного права из числа практических и научно-педагогических ра-
ботников соответственно.
Во втором параграфе анализируются «Проблемы криминализации и
декриминализации деяний, совершаемых в сфере предпринимательской
деятельности».
Диссертант уделяет значительное влияние общим проблемам уголов-
ной политики, которая, по его мнению, может быть определена как реали-
зуемая высшими органами государственной власти часть внутренней поли-
тики, направленная на сокращение уровня преступности и степени её нега-
тивного воздействия на общественные отношения, осуществляемая посред-
ством разработки, принятия, толкования и применения научно и социально обоснованных законодательных мер.
Одним из важнейших направлений преодоления произошедшей в по-
следние годы десистематизации уголовного закона должна стать декримина-
лизация необоснованно включённых в текст уголовного закона составов пре-
ступлений.
57
С точки зрения автора, уголовный закон в нынешнем виде может быть охарактеризован как излишне казуистичный. Так, диссертанту необоснован-
ной видится криминализация в рамках многочисленных статей уголовного закона деяний, объединённых таким способом совершения преступлений как обман. Виновные в их совершении лица вполне могут быть привлечены к уголовной ответственности по ст. 159 «Мошенничество» и ст. 165 «Причи-
нение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления довери-
ем».
Также, в частности, декриминализации подлежат деяния, уголовная от-
ветственность за которые в настоящее время установлена в статьях ст. 169,
ст. 170, ст. 177 и ст. 180 УК РФ. Противодействие этим деяниям может быть осуществлено посредством иных норм, имеющихся в уголовном и админист-
ративном законодательстве. Напротив, необходимо криминализовать такое деяния, как обман потребителей, в пользу чего, в частности, говорят резуль-
таты проведённого автором социологического исследования. В новый уго-
ловный закон должны быть включены лишь те составы преступлений, кото-
рые обладают несомненной общественной опасностью и противодействие которым не может быть с достаточной степенью эффективности осуществле-
но в рамках потенциала административного законодательства.
Напротив, диссертант не признаёт избыточной ст. 172.2 УК РФ, преду-
сматривающую уголовную ответственность за организацию деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества. Вместе с тем, на повестке дня стоит изменение редакции и названия данной статьи. В частно-
сти, нормы этой статьи следует сформулировать как бланкетные, указав в ее диспозиции на незаконность совершаемого деяния.
В специальной литературе существуют разные позиции по поводу уго-
ловной ответственности за неисполнение договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности. Анализ различных точек зрения позво-
лил сформулировать авторскую позицию по данной проблеме. По мнению автора, подобное деяние – это самостоятельное преступление, которое не
58
следует относить к числу хищений. Автор предлагает признать утратившими силу части 5–7 статьи 159 УК РФ, одновременно дополнив УК РФ статьей 197.1 «Неисполнение договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности». При определении размера неисполненного обязательства следует исходить из денежной суммы, которую должник в соответствии с гражданско-правовым договором обязан уплатить в случае невыполнения обязательства, вытекающего из договора. Обособление статьи о таком преступлении позволит, на наш взгляд, более последовательно дифференцировать уголовную ответственность за совершение этого преступления в зависимости от такого признака как размер совершения деяния.
Соответствующее разъяснение необходимо привести в абзаце пятом пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 56 «О внесении изменений в некоторые постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности». Также, для последовательной дифференциации юридической ответственности за подобные деяния, необходимо внести изменения и в КоАП РФ, дополнив его статьей 14.13.1 «Неисполнение договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности».
Следует скорректировать содержание ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, устанавливающей запрет на применение в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, совершаемых в сфере предпринимательской деятельности, меры пресечения в виде заключения под стражу. Произведённые изменения в законодательстве должны быть также отражены в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2016 г. № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности».
Автор, кроме того, указывает на то, что такие статьи уголовного закона, как 169 и 170 УК РФ, являются специальными по отношению к ст. 285
59
УК РФ, то есть должностными преступлениями. Поэтому довольно спорным выглядит решение законодателя поместить их в главу 22 УК РФ, а не в гла-
ву 30, прямо посвященную преступлениям против государственной власти,
интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправ-
ления. Мало объяснима и логика законодателя, следуя которой при воспре-
пятствовании законной предпринимательской или иной деятельности, а так-
же при регистрации незаконных сделок с недвижимым имуществом была снижена общественная опасность по сравнению с таким преступлением как злоупотребление должностными полномочиями. Тем самым, ст. 169 и ст. 170
УК РФ позволяют «уводить» от ответственности по ст. 285 УК РФ виновных должностных лиц, что заметно снижает эффективность уголовно-правовых средств противодействия, как должностной преступности, так и преступле-
ниям, посягающим на предпринимательские отношения. Автор обосновывает декриминализацию деяний, предусмотренных ст. 169 и ст. 170 УК РФ, нахо-
ждение которых в нынешнем виде в уголовном законе явно нецелесообразно.
На взгляд автора, не вполне логичным выглядит нахождение в главе 22
УК РФ статьи 170.2 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность за внесение заведомо ложных сведений в межевой план, технический план,
акт обследования, проект межевания земельного участка или земельных уча-
стков либо карту-план территории. Признаки непосредственного объекта и субъекта этого преступления говорят в пользу необходимости переноса ст. 170.2 УК РФ в главу 23 УК РФ в виде статьи 201.2 с аналогичными нынеш-
ним наименованием и содержанием.
Диссертант, опираясь на теоретические положения и правопримени-
тельную практику, также предлагает декриминализовать деяние, предусмот-
ренное ст. 177 УК РФ, предусматривающую уголовную ответственность за злостное уклонение руководителя организации или гражданина от погашения кредиторской задолженности в крупном размере или от оплаты ценных бу-
маг после вступления в законную силу соответствующего судебного акта.
Противодействие этим посягательствам вполне может осуществляться по-
60
средством норм ст. 159 УК РФ об уголовной ответственности за мошенниче-
ство. Кроме того, в силу относительно незначительных объемов кредитова-
ния физических лиц, уклонение граждан от погашения кредиторской задол-
женности, как правило, не достигает достаточной степени общественной опасности.
Характеризуя вопросы целесообразности криминализации новых дея-
ний в сфере предпринимательской деятельности, автор указывает на то, что в последние годы происходит перманентное усложнение общественных отно-
шений, вызванное появлением и внедрением в повседневную жизнь людей новых информационных технологий. Так, несомненного внимания со сторо-
ны законодателя заслуживают уголовно-правовые аспекты оборота цифро-
вых (электронных) валют и использования технологии блокчейна.
Диссертант особо отмечает, что при описании криминализуемых дея-
ний в сфере предпринимательской деятельности законодатель всё чаще при-
меняет такой правовой инструмент как административная преюдиция в уго-
ловном праве. На взгляд диссертанта, сконструированные подобным образом нормы остаются неработающими, а лица, совершающие соответствующие деяния, де факто избегают юридической ответственности. Виновных очень часто затруднительно привлечь не только к уголовной, но и к администра-
тивной ответственности.
Основание наступления уголовной ответственности, как это и требует ст. 8 УК РФ, должно лежать в области уголовного права. Ключевым во всех случаях следует считать юридический факт совершения лицом деяния, со-
держащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ, а
не иноотраслевой юридический факт нахождения лица в состоянии наказан-
ности за ранее совершенное им аналогичное административное правонару-
шение (правонарушения). По мнению автора, для устранения названного про-
тиворечия, деяния, уголовная ответственность за которые установлена посредст-
вом использования правовой конструкции административной преюдиции, долж-
ны быть переведены в разряд уголовных проступков (проект по выделению та-