51
виновным в совершении корыстных преступлений, не отягощенных исполь-
зованием насилия, следует более широко применять санкции, не связанные с лишением свободы, прежде всего, штрафы.
Проведённый разбор позволил автору привести дополнительные аргу-
менты в пользу предложения широко распространить на рассматриваемые статьи уголовного закона такой вид наказания как штраф, кратный размеру причинённого ущерба.
Приводятся аргументы в пользу того, что, упорядочивая нормативный материал уголовного закона, нельзя допускать нарушения межотраслевых взаимосвязей. Другими словами, недопустимо, чтобы, например, размер штрафа за совершение преступления в сфере предпринимательской деятель-
ности был бы меньшим, чем штрафы, предусмотренные за совершение схо-
жего по своим признакам административного правонарушения (априори об-
ладающего меньшей общественной опасностью или же вовсе ею не обла-
дающего).
На взгляд диссертанта, повышению эффективности борьбы с преступ-
лениями в сфере предпринимательской деятельности должно способствовать широкое применение такой меры как конфискация имущества, а именно ис-
пользованных в преступных целях орудий производства. Так же следует расширить содержащийся в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ перечень составов преступ-
лений за счёт тяжких преступлений в сфере предпринимательской деятель-
ности. Законодатель проявляет непоследовательность, допуская применение конфискации имущества к виновным в совершении преступлений небольшой и средней тяжести (например, квалифицируемым по ст. 171, ст. 171.2,
ст. 171.3 УК РФ) и не допуская её использование в отношении таких тяжких преступлений как, например, незаконная банковская деятельность, сопря-
жённая с извлечением дохода в особо крупном размере (п. «б» ч. 2 ст. 172 УК РФ). Кроме того, данную меру целесообразно применять и при осуждении за другие преступления этой категории, совершенных в виде промысла для по-
лучения прямо или косвенно материальной выгоды.
52
Глава 2 «Современные проблемы дифференциации уголовной от-
ветственности за преступления в сфере предпринимательской деятель-
ности» образована двумя параграфами.
Первый параграф «Общественно опасные последствия как крите-
рий дифференциации уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской деятельности» посвящен анализу вопросов разграничения преступлений в сфере предпринимательской и иной экономи-
ческой деятельности, а также проблемам законодательной регламентации ущерба как дифференцирующего обстоятельства ответственности за эти пре-
ступления.
Автор приходит к выводу, что законодателем довольно асистемно ис-
пользованы в качестве средств дифференциации уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской деятельности такие термины как «крупный ущерб», «доход в крупном размере», «убытки в крупном раз-
мере». В пользу этого вывода говорят следующие обстоятельства: наполне-
ние смыслового содержания этих терминов в тех статьях уголовного закона,
в которых они встречаются, имеет принципиальные различия; указанные термины положены как в основу криминообразующих признаков основных составов преступлений в сфере предпринимательской деятельности, так и использованы в роли квалифицирующих и особо квалифицирующих призна-
ков; в ряде статей главы 22 УК РФ такие криминообразующие признаки как
«крупный ущерб» и «доход в крупном размере» приведены в качестве аль-
тернативных.
Особенности установления ущерба в предпринимательских преступле-
ниях в работе охарактеризованы на примере ст. 180 УК РФ, выделены при-
сущие им недостатки и противоречия. Диссертант предлагает при квалифи-
кации преступления, предусмотренного ст. 180 УК РФ по признаку причине-
ния крупного ущерба правообладателю товарных знаков проводить контра-
фактуальный анализ, то есть экономико-финансовое моделирование ситуа-
ции на рынке, связанном с оборотом контрафактной продукции, если бы на-
53
рушение не произошло. Также необходимо учитывать, что одной из состав-
ляющих ущерба является не полученное правообладателем товарного знака вознаграждение, которое мог бы получить правообладатель при заключении лицензионного договора на использование товарного знака с продавцом сво-
ей продукции. При этом размер причиненного ущерба не может быть меньше незаконной прибыли, извлеченной правонарушителем за счет незаконного использования чужого товарного знака, а моральный вред, причиненный по-
терпевшему, не должен учитываться при расчете ущерба.
Отдельное внимание автором уделено вопросам разграничения мошен-
ничества в сфере кредитования (ст. 159.1 УК РФ) и незаконного получения кредита (ст. 176 УК РФ). Наиболее оправданной диссертанту видится пози-
ция, согласно которой дифференцирующим критерием при квалификации должен выступать характер причиненного ущерба. Если в результате полу-
чения кредита путем представления банку или иному кредитору заведомо ложных сведений о хозяйственном положении либо финансовом состоянии заведомо причиняется прямой (действительный) ущерб, заключающийся в реальном уменьшении наличного имущества кредитной организации и без-
возвратной утрате суммы выданного кредита, такие действия следует квали-
фицировать по статье 159.1 УК РФ. Ущерб в данном случае возникает ввиду невозвращения заемщиком кредита на сумму, превышающую две с полови-
ной тысячи рублей. Если же ущерб кредитной организации причиняется в виде неполученных доходов, которые она должна была получить в силу кре-
дитного договора, а также других убытков, связанных с временным выведе-
нием средств из фондов банка, действия виновных при установлении крупно-
го размера такого ущерба следует квалифицировать по статье 176 УК РФ.
Диссертант полагает, что такой подход следует распространить на все ситуации разграничения преступлений в сфере предпринимательской дея-
тельности, предусмотренные главами 21 и 22 УК РФ. Если в результате предпринимательской деятельности причиняется прямой (действительный)
54
ущерб, ответственность должна наступать по нормам о преступлениях про-
тив собственности.
Используя принятую в УК РФ терминологию для определения ущерба,
законодатель наполнил одинаковые понятия разным количественным содер-
жанием. На взгляд диссертанта, криминологическая обоснованность такой дифференциации сомнительна. Для устранения рассмотренной проблемы уголовно-правового регулирования отношений в сфере предприниматель-
ской деятельности законодателю необходимо применить системный подход,
сущность которого заключается в том, чтобы рассмотреть дифференциацию уголовной ответственности не как набор изолированных друг от друга спо-
собов «разделения ответственности», а как систему, то есть совокупность множества элементов, находящихся в определенных отношениях друг с дру-
гом и со средой. Соответственно, основной акцент нужно сделать на выявле-
нии целостных, интегративных свойств рассматриваемой системы, изучении ее взаимодействия с другими элементами в механизме правового регулиро-
вания с целью унификации средств дифференциации уголовной ответствен-
ности за преступления в сфере предпринимательской деятельности. Подоб-
ный механизм представлен диссертантом в предыдущей главе.
Исследуя существующие в научной литературе описания ущерба от неправомерных действий при банкротстве (и иных преступлений, связанных с банкротством), диссертант, с опорой на анализ судебной практики о пре-
ступлениях данной категории, выделил его наиболее значимые признаки и сформулировал следующее авторское определение: под ущербом от непра-
вомерных действий при банкротстве (и иных преступлений, связанных с бан-
кротством) следует понимать невозможность удовлетворения должником де-
нежных обязательств перед кредиторами ввиду уменьшения стоимости или размера имущества должника, увеличения размера имущественных требова-
ний к должнику или совершения должником сделок или юридически значи-
мых действий либо бездействия, ухудшающих его экономическое положение или финансовое состояние.
55
Автор также обосновывает тезис, согласно которому качественной характеристикой ущерба в преступлениях в сфере экономической деятельности является только упущенная выгода – неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было. Иные, наступившие в результате преступлений последствия, характеризуют либо преступления против собственности (реальный ущерб), либо иные преступления (организационно-управленческий, моральный и репутационный вред), либо имеют исключительно гражданско-
правовое значение (такие элементы упущенной выгоды как расходы на восстановление нарушенного права, предполагаемые доходы иные вторичные обязательства, порожденные первичным в связи с его нарушением). Соответствующее разъяснение должно быть дано в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2016 г. № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности».
В целях повышения эффективности уголовно-правового воздействия в отношении лиц, причастных к преднамеренным банкротствам, диссертант предлагает внести в статью 196 УК РФ изменение, предусматривающее возможность привлечения к уголовной ответственности по данной норме не с момента причинения крупного ущерба, а с момента возникновения признаков банкротства, которые применительно к юридическим лицам определены в статье 3 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Реализация указанного предложения позволит уже на первоначальном этапе пресекать злоупотребления, имеющие своей целью доведение организации до формальных признаков банкротства, и, как следствие, повысить превентивную функцию уголовного закона и не допустить вывода активов организаций из конкурсной массы.
По мнению автора, также целесообразно дифференцировать ответственность в статьях 195 и 196 УК РФ в зависимости от такого обстоятельства,