Материал: zagriazkina_tiu_red_frankofoniia_kultura_povsednevnosti

Таким образом, обнаруживается, что личное восприятие жизни полностью обесценивается, когда повседневность хотят поднять до ранга официальной хроники. Обыденный мир создается не только материальными, но и духовными ценностями, среди которых родной язык и стиль повседневного общения занимают далеко не последнее место, создавая ауру психологического комфорта.

Литература

Алефиренко Н.Ф. Лингвокультурология: ценностно-смысловое пространство языка: Учеб. пособие. 2-е изд. М., 2010.

Бахтин М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 1965.

Вальденфельс Б. Повседневность как плавильный тигль рациональности // Социологос. М., 1991.

Волошинов В.Н. Марксизм и философия языка: основные проблемы социологического метода в науке о языке. Л., 1928.

Выготский Л.С. Педагогическая психология. М., 2008. Газданов Г. Вечер у Клер. Ночные дороги. СПб., 2006.

Загрязкина Т.Ю. Франция в культурологическом аспекте: Учеб. пособие. М., 2007.

Зайцев Б.К. Голубая звезда. М., 1989.

Китайгородская М.В., Розанова Н.Н. Продукты питания как социокультурные знаки // Язык. Личность. Текст: Сб. статей к 70-летию Т.М. Николаевой. М., 2005.

Козлова Н.Н. Современная западная философия. Словарь. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1998.

Современная западная философия. Словарь. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1998.

Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация. М., 2004. Толстой Л.Н. Анна Каренина // Соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1957.

Шмелёв И.С. Как я стал писателем // Светлая страница. Калуга, 1995. Шмелёв И.С. Человек из ресторана // Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1989. Lefebre H. La vie quotidienne dans le monde moderne. P., 1974.

Maffessoli M. La conquête du présent. Pour une sociologie de la vie quotidienne. P., 1998.

Makine A. Le testament français. P., 1995.

Nora P. Le présent et la mémoire // le Fdlm. 1983. N 2. Rouzel J. Le quotidien en éducation spécialisée. P., 2004.

Вопросы и задания

1. Почему, на ваш взгляд, в ХХ в. обострился интерес к жизненному миру человека?

211

2.Как вам помогает (или мешает) родная речь в освоении иностранных языков?

3.Какой стиль речи создает впечатление психологического комфорта?

4.О какой стороне человеческой жизнедеятельности может рассказать такая сфера быта, как повседневная еда и посещение ресторана? Сравните поведение в ресторане представителей разных социальных категорий (по произведениям художественной литературы).

5.Может ли творчество преодолевать повседневность?

Маринин Оганес Викторович,

кандидат исторических наук, доцент кафедры региональных исследований факультета иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова, e-mail: ov_marinin@mail.ru

«Между Россией и Францией идет война, но нет вражды…»

Marinine Oganes. « Entre la Russie et la France il y a une guerre, mais il n’y a pas d’hostilité »

L’article porte sur les particularités de la communication quotidienne des Russes d’une part et des Français de l’autre part lors du siège de Sébastopol, pendant la guerre de Crimée (la guerre d’Orient) de 1853—1856. Le phénomène de la « culture quotidienne » en temps de guerre exclut plutôt que sousentend une communication interculturelle entre les adversaires. Ceci rend encore plus intéressant le phénomène socioculturel du siège de Sébastopol, vu dans cet article comme facteur du rapprochement des camps adversaires plutôt que facteur de séparement. C’est un témoignage que « de franches batailles entre de dignes adversaires » n’ont pas provoqué la haine et la méchanceté entre de simples gens habillés en uniformes de soldats ou d’officiers.

Военное время предполагает изменения в сложившемся у личности и общества образе мыслей и оценок окружающей действительности. У народов всего мира существует ясное представление о том, что мундир меняет образ мыслей человека, особенно на линии фронта, когда смерть может настигнуть в любую минуту дня и ночи. Длительное пребывание на передовой вызывает у людей серьезные перемены в сознании, в том числе и поэтому командование периодически старается побывавшие в тяжелых сражениях войска отвести на тыловые позиции для переформирования и кратковременного отдыха.

212

Меняются ранее сформировавшиеся представления о добре и зле, о пользе и вреде, о ценности или ненужности и предметов повседневного обихода, и моральных приоритетов. Фронтовик, человек, «понюхавший пороху», пришедший с передовых позиций, — это феномен военного времени, его представления о жизни, более ясные и простые, часто считаются в обществе наиболее верными и справедливыми, к его словам прислушиваются, он вызывает всеобщее уважение.

Но есть одно важнейшее ограничение — все эти утверждения верны только для «своих», в военное время отношение к противнику чаще всего однозначно негативное, без разделения на полутона — один плохой, другой совсем плохой, а вот этот — вообще очевидное чудовище. Действительно, когда на поле боя приходится стрелять в вооруженного человека, одетого в неприятельскую военную форму, нельзя думать о том, что у того, возможно, есть семья, что он до войны был прекрасным работником и уважаемым членом общества, поскольку тогда он успеет выстрелить в тебя первым. Необходимо, чтобы прошло много времени, для того чтобы бывшие на поле боя противники смогли посмотреть друг на друга другими глазами, чтобы в обществе сформировался иной, более терпимый (и более справедливый!) взгляд на обстановку и людей военного времени. И это задача не только конкретных людей, но и общества в целом, государственных институтов, образовательных учреждений, принципов внешней политики государства. Ожесточение душ и сердец свойственно войне, смягчение взглядов и справедливость оценок — задача мирного времени и, возможно, следующего поколения. Прекрасно помню, как мой дед, участник ожесточенных боев за Кавказ в 1942 г., хмурился и суровел, когда даже в 60—70-е гг. прошлого столетия разговор заходил на модные тогда темы сотрудничества с немцами, пусть и из Восточной Германии, хотя он прекрасно понимал «новые реалии», мог подолгу говорить о политике «разрядки международной напряженности» и т.д. Это сильнее меня, отвечал он на мои недоуменные вопросы «почему?» По мере изменения общества изменяются и реалии. Представители уже другого поколения наших соотечественников подчас до сих пор не могут спокойно относиться к словам «афганский» и «чеченский», так же как, например, для американца исполнены глубокого внутреннего смысла слова «вьетнамский» и «иракский», а для француза — «алжирский».

213

Как известно, у всякого правила есть исключения, которые только подтверждают правило. Об одном из редких исключений из вышеописанного правила и пойдет речь дальше. Середина XIX в. была ознаменована крупным военно-политическим потрясением всеевропейского масштаба — из религиозного спора о юридическом статусе и порядке финансирования «святых мест» в Турции («святых» — для представителей христианского, а не мусульманского вероисповедания) неожиданно для многих разгорелась Крымская (Восточная) война 1853—1856 гг. Вместо размеренных и взвешенных бесед дипломатов загрохотали пушки, начались сражения в нескольких местах европейской России и на Дальнем Востоке. Наиболее яркие страницы этой войны были написаны в Крыму, в частности у стен и оборонительных сооружений севастопольской крепости, которую русские защищали, а союзные англо-фран- цузские войска пытались захватить. Почти год длилась «севастопольская эпопея», лишь в сентябре 1855 г. в результате удачного штурма французскими частями ключевого звена обороны южной стороны Малахова кургана русские отошли из южной части города и закрепились на его северной стороне.

Историография Крымской войны огромна на разных языках мира, даже на страницах Интернета желающие могут найти необходимую справочную и фактографическую информацию. В связи с затронутой темой интересно другое: военные действия в Крыму, несмотря на всю их серьезность, людские потери, огромные сложности и финансовые затраты для обеих сторон, сразу же продемонстрировали целый ряд особенностей, которые до сих пор выделяют севастопольскую кампанию 1854—1855 гг. из ряда других военных действий. Во-пер- вых, явное нежелание союзников, англичан, французов, турок и сардинцев, несмотря на их военно-техническое превосходство, уходить с побережья, углубляться на территорию Крымского полуострова и тем более переносить военные действия во внутренние губернии России. Это придавало войне несколько несерьезный, «игрушечный» характер, союзники как бы говорили: «Мы тут пошумим немного, захватим пару крепостей, наведем свои порядки, докажем, что наши войска лучше снаряжены и подготовлены, и будем готовы к примирению». Во-вторых, практически с самого начала военного конфликта в Крыму противоборствующие стороны направили в Вену, столицу формально нейтральной Австрийской империи, своих дипломатических представителей для ведения

214

переговоров о возможных условиях заключения мира. Ход этих переговоров был неровным, они очень зависели от результатов военных сражений в Крыму, но ни одна из сторон не посчитала для себя выгодным их досрочное официальное завершение. Таким образом, Венские конференции 1854—1855 гг. плавно переросли в Парижский мирный конгресс 1856 г., который и подвел окончательный итог общеевропейской войне. Наконец, в-третьих, в общественном мнении России и Франции

ввоенное время не был сформирован «образ врага». СанктПетербург и Париж даже на официальном уровне регулярно обменивались лояльными и почти дружескими жестами, которые были совершенно не характерны для двустороннего дипломатического общения в военное время, тем более что Франция была важной частью антирусской военно-полити- ческой коалиции европейских держав. Одним из ярких примеров этого было послание министра иностранных дел Российской империи графа К.В. Нессельроде французскому императору Наполеону III, в котором было признано, что война между двумя государствами есть, а вражды между русским и французским народами нет1. Цитата именно из этого письма вынесена в качестве заглавия настоящей статьи. Министр озвучил не только свою позицию, но и взгляды нового российского императора Александра II. Лишь формальное продолжение войны помешало самому российскому государю написать Наполеону III, тем более что тот сам проявил эту инициативу, выразив в феврале 1855 г. свои соболезнования

всвязи с кончиной Николая I. Более чем странный жест со стороны главы государства, которое вело тяжелую и весьма финансово затратную войну, главной причиной которой многие современники считали этого недавно почившего государя России! Министр Нессельроде имел, таким образом, все основания подчеркнуть нетрадиционный, особый характер двусторонних взаимоотношений в военное время. Самое интересное, что эти жесты «высокой политики» были не просто прекрасно сформулированными внешнеполитическими формулами, активно использующимися для реализации поставленных целей, они опирались на реальные события на крымском театре военных действий.

1 См.: Маринин О.В. Дипломатическая деятельность России на завершающем этапе Крымской войны. Парижский мирный конгресс 1856 года. М., 2009. С. 56.

215