Материал: zagriazkina_tiu_red_frankofoniia_kultura_povsednevnosti

рийяр1, М. Фуко2, А. Лефебр3, М. де Серто4, Ф. Бродель5, С. Московичи6 и др.

Выполненные в разном ключе, эти работы поднимают фундаментальные вопросы, среди которых следующие:

•материальная деятельность людей и материальная сторона их жизни (пища, жилище, одежда и мода, наука и технология, деньги, работа, распорядок дня, досуг и т.д.);

•социальные структуры и социальные отношения в разных типах обществ, в том числе в контексте выявления моделей

иуниверсалий (дар и обмен как компонент коммуникации; генезис общества потребления; проблема отчуждения человека; притяжения и отталкивания в социальной сфере

ит.д.);

•воображаемое и реальное (реальность — ее коды — моделирование реальности; роль слова в моделировании реальности; дискурсивные практики и коллективные (социальные) представления);

•структура мифа и пути его сохранения; особенности исторической и семейной памяти; символизм человеческих отношений, в частности родственных и семейных;

•идеологический аспект (толпа и власть; политическое мифотворчество; массмедиа, манипулирование общественным мнением и сопротивление последнего);

•психологические аспекты повседневной жизни (в том числе нормальное и анормальное; стрессы, усталость и их роль в современном обществе);

•дихотомии культуры, в том числе:

а) массовость — элитарность; рутинность — эксклюзивность; обыденность — праздничность (праздник — разрыв повседневности или ее продолжение?);

1 Baudrillard J. Simulacres et simulation. P., 1981; Бодрийяр Ж. Общество потребления. М., 2006; Он же. Пароли. От фрагмента к фрагменту. Екатеринбург, 2006.

2 Foucault M. Les Mots et les Choses. Une archéologie des sciences humaines. P., 1966; Idem. Maladie mentale et psychologie. P., 1962.

3 Lefebvre H. Critique de la vie quotidien III. De la modernité au modernisme (Pour une métaphilosophie du quotidien). P., 1981.

4 Certeau М. de. L’Invention du quotidien. 1. Arts de faire et 2. Habiter, cuisiner. P., 1990 (1re éd. 1980).

5 См.: Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв. Т. 1. Структуры повседневности: возможное и невозможное. М., 2006.

6 Moscovici S. L’âge des foules. P., 1981.

16

б) культура — субкультуры (народная — «высокая» культура, мужская — женская (женщина — объект или субъект повседневности?); интеллектуалов — культуры буржуазии (среднего класса); «официальная» — протестная; молодежи — людей старшего поколения, аристократии — нуворишей; массовая — элитарная и др.);

•повседневная культура как фактор идентичности.

Одно только перечисление этих тем (далеко не полное)

свидетельствует о том, что они прямо или косвенно охватывают всю сферу жизни человека, его бытие и сознание, многие пласты культуры, связанные множеством переплетающихся линий, которые не всегда можно отделить друг от друга, а иногда даже просто разграничить. Весь круг этих тем в одном разделе охватить невозможно. Рассмотрим лишь некоторые из них.

Вопросы терминологии

Полагая, что научное и обыденное понимание повседневности не разделено непроходимой стеной, приведем трактовки слова «quotidien, -ne », данные авторитетным словарем «Trésor de la Langue Française »1:

А. 1. То, что имеет место и воспроизводится каждый день; то, что делается регулярно во все дни; то, что происходит каждый день в течение одного дня.

2. Специальные значения: мед. устар. La quotidienne — постоянная лихорадка; о прессе: ежедневная газета; ежедневное сообщение; каждодневный журнал.

В. То, что используют и в чем нуждаются постоянно: пища, зарплата. Отдельно — о хлебе — «хлеб насущный» (из молитвы «Отче наш»); то, что свойственно каждому дню: каждодневная деятельность, каждодневная реальность, каждодневный опыт. В более широком значении: обычный, обыденный.

С.Повседневная жизнь — жизнь человека или сообщества

вповторяющемся, обычном, повторяющемся аспекте.

D. 1. Часто в уничижительном значении о том, в чем нет ничего значительного: обыденные трудности; ~ обязанности;

~заботы.

2.О поведении, чувстве, атмосфере, имеющих регулярный ритм.

1 Trésor de la Langue Française: Dictionnaire de la langue du XIX-ème et du XX-ème siècle: En 16 vol. Vol. 15. P., 1990.

17

3. Синоним банального, монотонного, скучного. Суммируя эти характеристики, можно сказать, что они со-

держат значения повторения, рутины, монотонности, линейности, банальности и как таковые могут содержать уничижительные коннотации. Для того чтобы определить объект, нужно, как известно, сравнить его с другими и установить взаимные дистанции. Исходя из отмеченных в словаре значений, можно предположить, что антитезой повседневности может стать единичное, яркое, прерывистое, воспринимаемое с более положительной коннотацией как эксклюзив, праздник, единичное событие, прерывающее линейный ход вещей. Все это, безусловно, так, если бы не взаимосвязь и даже взаимообратимость, казалось бы, противоположных характеристик. Действительно, череда праздников или продолжительный праздник (например, неделя отдыха в январе, установленная в нашей стране) становится повседневностью, да и сам феномен праздника у разных людей может вызывать разные, как положительные, так и отрицательные, коннотации. Напротив, после продолжительной болезни или вынужденного перерыва в работе человек может воспринимать каждодневную деятельность как своего рода праздник, а для некоторых трудоголиков в повторяющихся действиях есть не только монотонность, но и свой эксклюзив. И все же здравый смысл нам подсказывает, что различие между неповседневным и повседневным все-таки существует. Не исключено, оно проходит по линии повторяющееся — единичное, хотя возможны, наверное, и другие решения.

Необходимо отметить, что общеязыковое значение слова «повседневность» со всеми своими коннотациями воздействует на научное восприятие, которое в идеале (наверное, недостижимом) должно избегать оценки. Между тем оценка или ее следы, словно шлейф, тянется и за научным понятием «повседневность». По мнению студентов — будущих специалистов, среди которых мы проводили анкетирование на одном из первых занятий, — научное понятие «повседневность» содержит долю уничижительности (серость, унылость, банальность). Восприятие меняется, термин освобождается от излишней метафоричности и сопутствующего оттенка, восходящего к общему слову, по мере прохождения курса и более всестороннего рассмотрения темы. Проблема терминологии, таким образом, оказывается важной культурологической проблемой, связанной с коллективными представлениями не только «наивных»

18

носителей культуры и языка, но и более подготовленных людей — будущих профессионалов.

Роль общих представлений очень важна для изучения нашей темы, тем более что это понятие «коллективные представления» — одно из ключевых во французской научной литературе. (Анализу других ключевых понятий — «место памяти», «форсслова» посвящена иная статья1.)

На рубеже XIX—XX вв. Э. Дюркгейм высказал мысль о том, что существуют представления, которые по своему объему превосходят индивидуальный опыт2, предшествуют ему и обусловливают включение человека в общество; в том случае если человек их отвергает, общество реагирует санкциями3. В 50-е гг. XX в. М. Гальбвакс связал коллективные представления с проблемой коллективной памяти4, а в 60-е гг. С. Московичи включил их в поле психоанализа и сделал акцент на их общественной функции. Под социальными представлениями — обыденными, научными, политическими — Московичи понимал систему ценностей, понятий и общественных практик, которые имеют двойное предназначение. Во-первых, упорядочить связи в человеческом обществе, в том числе отношения доминирования и подчинения; во-вторых, обеспечить взаимодействие между людьми5. Позднее Ж.-К. Абрик выделил четыре функции социальных представлений: сохранение знания, помогающего понять и объяснить реальность; установление идентичности и специфики группы; ориентация позиции и поведения человека; обоснование этой позиции и поведения6.

Полагая, что социальные представления выражаются в дискурсе и через дискурс, современные франкоязычные исследователи Д. Мур (Канада) и Б. Пи (Швейцария) называют их «микротеориями», позволяющими в небольшой отрезок времени осмыслить неопределенную совокупность явлений, ко-

1О понятиях «место памяти», «форс-слова» см.: Загрязкина Т.Ю. Речь

окультуре, или Что мы изучаем? // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика

и межкультурная коммуникация. 2010. № 2.

2 Durkheim E. Les formes élémentaires de la vie religieuse : le système totémique

en Australie. P., 1912.

3 Durkheim E. Les règles de la méthode sociologique. P., 1895. 4 Halbwachs M. La mémoire collective. P., 1950.

5 Moscovici S. La psychanalyse, son image et son publique. P., 1961.

6 Цит. по: Moore D., Py B. Introduction: Discours sur les langues et représentations sociales // Précis du plurilinguisme et du pluriculturalisme / Sous la dir. de G. Zarate, D. Lévy, Cl. Kramsch. P., 2008. P. 272.

19

торые воспринимаются говорящими как связанные1. Гипотеза Дюркгейма о коллективных представлениях, за рамки которых общество не позволяет выйти своим членам, в концепции Д. Мур и Б. Пи смягчается. Авторы полагают, что не каждый член группы присоединяется к тому или иному представлению, однако каждый узнает, понимает и может истолковать его смысл. В отличие от Дюркгейма Д. Мур и Б. Пи не считают, что коллективные представления однозначно предшествуют индивидуальному опыту. Часть из них складывается в тот момент, когда о них сообщается, например во время дебатов. Среди представлений, таким образом, выделяются референтные, служащие резервуаром знаний, показателем стабильной идентичности и эмблемой группы, и узуальные, которые обсуждаются во время коммуникации.

Такой подход позволяет показать гибкость отношений индивидуального и коллективного: социальные представления определяются как связующее звено между индивидуумом, принадлежащим к группе, и самой группой. Представление может ограничиваться обычным знанием о каком-либо явлении культуры, в то время как присоединение к нему человека есть акт подчеркивания, демонстрации своей принадлежности. Разница между знанием и присоединением представляет собой поле для проявления индивидуальности человека.

От народной культуры к культуре повседневности

С начала 80-х гг. ХХ в. культура повседневной жизни стала во Франции центральным объектом гуманитарных исследований — социологических, антропологических, политологических. Это место она занимает и в настоящее время, но, как и всякое новое направление, опирается на предшествующие научные работы, выполненные в рамках иных направлений. Одним их таких направлений, оказавших безусловное воздействие на изучение повседневности, было исследование народной культуры, активно проводившееся во Франции филологами и этнологами в XIX — начале XX в.

Понятие «народная культура», или «народная традиция», восходит к патриархальным представлениям, основанным на крестьянском укладе жизни и коллективных ценностях. Среди них крепость связей — горизонтальных (с общиной и корпо-

1 Ibid. Р. 276.

20