Материал: Юлдошев Р.Р. Реализация прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства

«сторон», олицетворяющая государство, имеет властные полномочия в отношении другой, отстаивающей частные интересы.

Мы не можем разделить мнение Н.Т. Сардаряна, который, соглашаясь с тем, что «сторона обвинения (должностные лица, правомочные возбуждать уголовное дело и осуществлять предварительное расследование) наделена властно-распорядительными правами и более широким спектром полномочий по отношению к стороне защиты»1, – все-таки отстаивает мнение о состязательном, пусть и специфически, характере досудебных стадий в подобном процессе. Никакой «состязательности» между властвующим и подвластным, хозяином и челобитчиком быть не может.

В.М. Корнуков справедливо утверждает: «<…> нормативное закрепление полномочий сторон, путей и возможностей их реализации при производстве по уголовным делам свидетельствует о преимущественном положении в уголовном процессе стороны обвинения и ее довольно выраженном воздействии на правосудие. <…> Предварительное расследование по уголовному делу начинается и осуществляется стороной обвинения, которая по своему усмотрению собирает доказательства и формирует доказательственную базу по уголовному делу. Участие в этом процессе стороны защиты носит, скорее, формальный характер, поскольку ее требования и ходатайства не имеют обязательного значения для следователя, а собранные и представленные ею сведения доказательственного плана на практике по общему правилу расцениваются как нелегитимные. Следователь всегда их может отклонить, если они не вписываются в систему его представлений об обстоятельствах совершения преступления, а при определенных условиях использовать в интересах обвинения. Не случайно в адвокатской среде складывается практика воздержания от сотрудничества со следователем в части представления полученных сведений. Они приберегаются для суда»2.

К подобным же выводам приходят таджикские коллеги, проводившие мониторинг применения УПК Республики Таджикистан: «практика показывает, что нередки случаи, когда защита ходатайствовала о допросе конкретного лица в качестве свидетеля, а потом,

1Сардарян, Н. Т. Реализация принципа состязательности на досудебных стадиях уголовного процесса : автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 2010. – С. 10.

2Корнуков, В. М. Правосудие с позиции взаимоотношений сторон и суда в уголовном судопроизводстве России // Российская юстиция. – 2010. – № 6. – С. 21.

91

это лицо, будучи допрошенным без участия защиты, превращалось в ничтожного свидетеля, поскольку обстоятельства, о которых свидетель был осведомлен и сообщал при допросе следователю, неадекватно были им закреплены в протоколе допроса. Такие случаи неадекватного закрепления показаний свидетеля закономерно определяются процессуальной противоположностью фигуры следователя, который является стороной обвинения и выступает оппонентом по отношению к стороне защиты. Полномочия следователя / дознавателя не сбалансированы какими-либо альтернативными состязательными механизмами, предоставляющими защитнику самостоятельно инициировать вопросы процессуального обеспечения собранных им доказательств, минуя своего оппонента (следователя)»1.

В России данное положение усугубляется правовыми позициями КС Российской Федерации. Высший орган конституционного контроля России указал, что следователь не обязан удовлетворять ходатайство стороны защиты о приобщении к материалам уголовного дела заключения «частной экспертизы»2, то есть, по сути, заключение специалиста. Более того, органы уголовного преследования могут оценивать позицию стороны защиты и квалифицировать ее действия как злоупотребление правом3.

Кроме того, если ч. 3 ст. 88 УПК Республики Таджикистан содержит общую формулировку о признании недействительными доказательств, полученных «путем применения силы, давления, причинения страданий, бесчеловечного обращения или другими незаконными способами», то в силу ч. 3 ст. 88 УПК Российской Федерации «Прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым <…> по собственной инициативе».

Думается, в свете сказанного нет смысла доказывать, что отношения обвинения и защиты на досудебных стадиях уголовного процесса России и Таджикистана далеки от состязательного идеала. Следует согласиться с оценкой Г.Н. Ветровой: «<…> В стадии расследования нет равных прав у следователя <…> и у участников со

1Мониторинг влияния нового УПК РТ на соблюдение прав человека при отправлении уголовного правосудия (анализ законодательства и правоприменительной практики). – Душанбе : Общественный фонд «Нотабене», 2012. – С. 106.

2Определение КС РФ от 4 марта 2004 г. № 145-О по жалобе А. В. Проня // СПС «Консультант Плюс».

3Определение КС РФ от 20 июня 2006 г. № 243-О по жалобе М. В. Череповского // СПС «Консультант Плюс».

92

стороны защиты в главном – собирании и исследовании доказательств»1.

Полагаем, положение могло бы измениться, если бы стороне защиты гарантировалась (в том числе, организационно и финансово) возможность вести параллельное расследование.

Сегодня полномочия и реальные возможности защиты по собиранию и представлению доказательств в ходе предварительного расследования практически идентичны в обеих республиках. Так, в силу ч. 3 ст. 86 УПК Республики Таджикистан, «Защитник, допущенный <…> к участию в деле, вправе: представлять доказательства; собирать сведения, необходимые для оказания юридической помощи; запрашивать справки, характеристики и иные документы из различных учреждений, организаций, предприятий, которые обязаны в установленном порядке выдавать эти документы или их копии; запрашивать с согласия подзащитного мнение специалистов для разъяснения возникших в связи с оказанием юридической помощи вопросов, требующих специальных познаний» (сравним с ч. 3 ст. 86 УПК Российской Федерации).

Анализ ряда положений уголовно-процессуального законодательства (ч. 2 ст. 159, ч. 4 ст. 217, п. 6 ч. 1 ст. 220, ч. 4 ст. 220, ч. 4 ст. 271, ст. 84, ч. 7 ст. 234, ч. 1 ст. 271 УПК Российской Федерации) привел А.В. Смирнова к заключению, будто «<…> предметы и документы, представленные защитой, с самого начала признаются законом доказательствами и в конце концов подлежат приобщению к материалам уголовного дела»2, например, в качестве «иных документов» или вещественных доказательств. Однако наиболее распространенным является мнение, согласно которому сведения, полученные адвокатом-защитником и другими негосударственными участниками процесса, становятся доказательствами лишь после «легализации» их органом, ведущим процесс (допрос очевидца, приобщение к делу документа, осмотр и признание предмета вещественным доказательством)3. Мы солидарны именно с этой точкой зрения, а потому сочув-

1 Ветрова, Г. Н. Тенденции развития процессуальной формы в УПК РФ // Сб. мат-лов научной конференции «Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России» 22 – 23 января 2002 г., г. Москва. – М., 2002. – С. 34.

2 Смирнов, А. В., Калиновский, К. Б. Комментарий к УПК РФ / под общ. ред. А. В. Смирнова. – СПб., 2004. – С. 245.

3 Безлепкин, Б. Т. Справочник адвоката по уголовному процессу. – М., 2004. – С. 92; Гармаев, Ю. П. Пределы прав и полномочий адвоката в уголовном судопроизводстве и

93

ствуем идее параллельного расследования, как бы этот институт ни именовался в литературе: параллельное расследование (следствие)1, адвокатское расследование2, частные расследовательские меры3. Сторонником включения результатов «параллельного адвокатского расследования в перечень доказательств» является Н.А. Колоколов4.

Нужно вспомнить, что в Концепции судебной реформы в РСФСР было записано: «Защитнику и представителю потерпевшего обеспечивается возможность самостоятельно собирать доказательства по делу, допустимость которых устанавливается законом. Ничем не может быть ограничено право адвоката встречаться с очевидцами события и другими лицами, располагающими какими-либо сведениями по делу, требовать их вызова и допроса»5. К сожалению, ни законодательство России, ни уголовное судопроизводство Таджикистана не обеспечивают стороне защиты таких возможностей.

Нехватка узаконенных средств заставляет адвокатское сообщество вырабатывать суррогатные методы собирания материалов в пользу доверителя, заведомо понимая, что придание им статуса доказательств зависит от противной стороны, а на более поздних этапах судопроизводства – от суда.

Правовые и методические основы «адвокатского расследования», как они сложились в рамках современного российского уго-

типичные правонарушения. – Иркутск, 2004. – С. 26; Колоколов, Н. А. Параллельное адвокатское расследование // Эж-ЮРИСТ. – 2005. – № 21. – С. 34; Кореневский, Ю. В., Падва, Г. П. Участие защитника в доказывании по новому уголовно-процессуальному законодательству. – М., 2004. – С. 76; Якимович, Ю. К., Пан, Т. Д. Предварительное следствие по УПК РФ. – Томск, 2002. – С. 22; Якимович Ю. К., Пан Т. Д. Досудебное производство по УПК РФ. – М., 2004. – С. 66 – 67.

1Баев, О. Я. О двух предложениях совершенствования профессиональной защиты от обвинения // Проблемы судебной реформы. Юридические записки. – Вып. 1. – Воронеж, 1994. – С. 85; Болтошев, Е. Д. К вопросу о состязательности в досудебных стадиях уголовного судопроизводства // Российский судья. – 2001. – № 10. – С. 17.

2Мартынчик, Е. Г., Колоколова, Э. Е. Российская адвокатура на переломе веков (срав- нительно-правовое исследование) // Адвокатская практика. – 2001. – № 2. – С. 6 – 7; Томин, В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. – М., 1991. – С. 192.

3Барщевский, М. Ю. Организация и деятельность адвокатуры в России. – М., 1997. – С. 82 – 83; Бойков, А. Д. Третья власть в России. – М., 1999. – С. 280.

4Колоколов, Н. А. Параллельное адвокатское расследование // Эж-ЮРИСТ. – 2005. –

№ 21. – С. 34.

5Концепция судебной реформы в Российской Федерации / сост. С. А. Пашин. – М.,

1992. – С. 93.

94

ловно-процессуального законодательства, подробно описаны в литературе1.

В адвокатском сообществе г. Москвы выработаны и распространены рекомендации по проведению адвокатского опроса2. Согласно этому документу, адвокат путем опроса выявляет лиц, владеющих информацией об обстоятельствах, входящих в предмет доказывания по уголовным делам, чьи показания могут содействовать защите или представительству. С согласия лица адвокат может получить объяснения в письменной форме либо составить протокол опроса. Адвокату не возбраняется также прибегнуть к услугам частного детектива, с которым необходимо заключить договор (п. 7 ст. 3 Федерального закона от 11 марта 1992 г. № 2487-1 «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации»)3.

К сожалению, на федеральном уровне отношение к расследовательским действиям адвоката более сдержанное. Так, в Методических рекомендациях Федеральной палаты адвокатов по ведению адвокатского досье не упоминаются частные протоколы и ничего не говорится о самостоятельном общении адвоката вне рамок следственных и судебных действий с кем-либо, кроме доверителя4.

Как настаивает Президиум ВС Российской Федерации, «по смыслу ч. 3 ст. 86 УПК Российской Федерации защитник вправе собирать доказательства, в том числе и путем опроса лиц с их согласия, которые не являются свидетелями (потерпевшими)». Таким образом, опрос защитником лиц, которых уже допросил следователь, «в интересах своего подзащитного является недопустимым»5. Безусловно, что в данном случае мы имеем дело с ограничивающим права стороны защиты толкованием, усугубляющим фактическое «неравенство оружия» участников процесса.

1Мартынчик, Е. Г. Адвокатское расследование в уголовном процессе. – М., 2009. –

173с.

2Об адвокатском опросе: разъяснение Совета Адвокатской палаты г. Москвы // [Электронный ресурс] URL: http://www.trunov.com (дата обращения: 08.01.2014 г.).

3О частной детективной и охранной деятельности в РФ : федеральный закон РФ от 11 марта 1992 г. № 2487-1 // Российская газета. – 1992. – № 100. – 30 апреля.

4Методические рекомендации по ведению адвокатского производства, утв. Советом Федеральной палаты адвокатов 21 июня 2010 г. // Вестник Федеральной палаты адвокатов РФ. – 2010. – № 3.

5Постановление Президиума ВС РФ от 20 января 2010 г. № 1ПК10 по делу М. // СПС «Консультант Плюс».

95