Материал: Юлдошев Р.Р. Реализация прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства

2.2.СОСТЯЗАТЕЛЬНЫЕ НАЧАЛА

ВУГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Правовым фундаментом действия принципа состязательности в уголовном процессе Российской Федерации и Республики Таджикистан выступают положения Конституций этих государств.

Согласно ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации 1993 г., «Судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон».

Ныне действующая Конституция Республики Таджикистан была принята в 1994 г., причем в ее преамбуле подчеркивались: признание незыблемыми свободы и прав человека; задача создания «справедливого общества». Государственная власть в Таджикистане «осуществляется на основе ее разделения на законодательную, исполнительную и судебную» (ст. 9 Конституции Республики Таджикистан), судебная власть объявлена независимой (ч. 1 ст. 84 Конституции Республики Таджикистан). Статья 17 Конституции Республики Таджикистан провозглашает равенство всех «перед законом и судом». В соответствии со ст. 19 Конституции Республики Таджикистан: «Каждому гарантируется судебная защита. <…> Лицо вправе с момента задержания пользоваться услугами адвоката». Статья 20 Конституции Республики Таджикистан вводит презумпцию невиновности, хотя и в несколько усеченном виде, не упоминая про распределение бремени доказывания и толкование сомнений в пользу обвиняемого. Статья 21 и ч. 2 ст. 32 Конституции Республики Таджикистан признает права потерпевшего, которому государство гарантирует судебную защиту и возмещение нанесенного ему ущерба. Статья 92 Конституции Республики Таджикистан предусматривает гарантии права на юридическую помощь «на всех стадиях следствия и суда». Аналогичные нормы помещены в ст.ст. 10, 19, 46, 48, 49, 52, 53, 118 и 120 Конституции Российской Федерации.

В Таджикистане «Судебный процесс осуществляется на основе принципа состязательности и равенства сторон» (ч. 2 ст. 88 Конституции Республики Таджикистан). Соответственно, принцип со-

71

стязательности применительно к таджикскому предварительному расследованию не получил конституционного закрепления. Это промежуточный вывод, но текстуально ст. 88 Конституции Республики Таджикистан страдает грамматической неточностью и погрешностью.

Как Россия, так и Таджикистан признают нормы международного права «составной частью» национальных правовых систем. Если в ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации речь идет о признании в данном качестве общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров, то ч. 3 ст. 10 Конституции Республики Таджикистан упоминает в данном контексте только «международно-правовые акты, признанные Таджикистаном».

Разумеется, Таджикистан не присоединился к важнейшему для России региональному международному акту – Европейской Конвенции. Однако Таджикистан в 1995 г. присоединилась к Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, в 1999 г. – к Международному пакту о гражданских и политических правах. Конвенция СНГ о правах и основных свободах человека была ратифицирована парламентом Таджикистана в 1997 г.

В последующем подразделе данного исследования приведено множество постановлений Европейского Суда по правам человека (далее – ЕСПЧ) относительно России. Поэтому здесь сосредоточимся на претензиях Комитета ООН в отношении практики таджикских судов и правоохранительных органов, когда она идет в разрез с требованиями справедливого разбирательства, построенного на основе уважения прав человека и состязательности.

Таджикистан является членом Факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах с 4 апреля 1999 г. С этой даты для Таджикистана распространяются механизмы Комитета ООН, допускающие индивидуальные жалобы. За период с 1999 года по 2011 г., было зарегистрировано 29 индивидуальных сообщений против Республики Таджикистан, из них: вынесены соображения (решения) Комитета ООН по 21 сообщению, причем были констатированы нарушения прав, предусмот-

72

ренных Пактом; признаны неприемлемыми 2 сообщения; прекращено рассмотрение 1 сообщения.

Практически по всем рассмотренным в Комитете ООН делам (17 из 21 удовлетворенного сообщения) имелось нарушение ст. 7 Международного пакта, запрещающей пытки, жестокое и унижающее достоинство обращение. Во всех случаях целью применения пыток являлось получение признания, поэтому Комитет ООН констатировал также нарушение подпункта «g» п. 3 ст. 14 Международного пакта («Не быть принуждаемым к даче показаний против себя и признанию себя виновным»). Среди использовавшихся органами уголовного преследования пыток: избиение, подвешивание, вырывание клещами ногтей (сообщение по делу Боймуродов против Таджикистана от 16 ноября 2005 г.); пристегивание наручниками к батарее на длительное время, электрошок (решение по делу Розик Ашуров против Таджикистана от 20 марта 2007 г.);

морение голодом (сообщение по делу Сайдали Сафаров против Таджикистана от 1 апреля 2008 г.).

В 8 случаях Комитет ООН установил нарушение ст. 14 Международного пакта, то есть права на справедливое слушание дела беспристрастным и компетентным судом. Среди этих нарушений многие определенно противоречат идее состязательности процесса и, в сущности, подрывают ее значение в качестве ориентира для судоговорения:

–необоснованный отказ суда в рассмотрении заявлений о применении пыток в ходе предварительного следствия (Саидов, сообщение от 8 июля 2004 г.; Хомидов, сообщение от 29 июля 2004 г.; Ашуров, решение от 20 марта 2007 г.; Сатторов, сообщение от 30 апреля 2009 г.);

–необоснованный отказ в вызове свидетелей, представлявших интересы защиты (Хомидов, сообщение от 29 июля 2004 г.; Ашуров, решение от 20 марта 2007 г.; Сатторов, сообщение от 30 апреля

2009 г.);

–отказ в предоставлении защите достаточного времени для изучения обстоятельств дела с помощью переводчика (Ашуров, решение от 20 марта 2007 г.);

–необоснованный отказ подсудимому в возможности допол-

73

нительно представить соответствующие доказательства (Хостикоев, сообщение от 3 декабря 2009 г.);

–периодическое отсутствие адвоката в ходе судебного разбирательства (Саидов, сообщение от 8 июля 2004 г.);

–использование клеток и наручников в зале суда (Каримов и Нурсатов, соображения от 3 апреля 2007 г.).

Характерно, что российские судьи, подобно их таджикским коллегам, не усматривают нарушения презумпции невиновности и

прав обвиняемых в помещении подсудимых в клетки и заковывании их в наручники1.

При рассмотрении в таджикском суде дела Р. Ашурова было установлено, что подсудимый в момент совершения приписанного ему преступления отбывал наказание в местах лишения свободы. Однако суд не принял во внимание алиби подсудимого, причем

председательствующий судья в ходе заседания заявил, что Р. Ашуров «будет признан виновным в любом случае» (решение по делу Розик Ашуров против Таджикистана от 20 марта 2007 г.).

Полные тексты использованных автором документов можно найти на сайте действующего в Таджикистане Общественного фонда Notabene2.

Следует также отметить, что с 2000 по 2015 годы Комитетом ООН по правам человека были зарегистрированы 32 жалобы в отношении Таджикистана. Три сообщения были признаны неприемлемыми, 4 прекращены. Всего Комитет ООН по правам человека в 23 случаях признал нарушения.

Соображения (решения) Комитета ООН по правам человека по индивидуальным сообщениям не были исполнены государством в связи с отсутствием надлежащего механизма3. Данное утверждение еще раз свидетельствует об актуальности и своевременности данного исследования.

Основными для уголовного судопроизводства обеих стран ак-

1Кассационное определение ВС РФ от 12 января 2007 г. № 48-о06-120СП // СПС «Консультант Плюс».

2Защита прав человека в системе ООН // Официальный сайт Общественного фонда «Notabene [Электронный ресурс]: URL: http://www.notabene.tj (дата обращения:

08.03.2014 г.).

3Доклад Галины Деревенченко на Национальном Форуме по верховенству закона в Таджикистане (03.11.2015 г., г. Душанбе).

74

тами, где отражен принцип состязательности, выступают их уго- ловно-процессуальные законодательства.

УПК Российской Федерации был принят 18 декабря 2001 г. и введен в действие в основных своих положениях с 1 июля 2002 г. УПК Республики Таджикистан был принят спустя восемь лет после одобрения российского Кодекса, – а именно, 3 декабря 2009 г. и введен в действие с 1 апреля 2010 г. Таким образом, несколько десятилетий после обретения Таджикистаном независимости уголовное судопроизводство в этой стране регулировалось советским УПК Таджикской ССР 1961 г., переименованным в 1992 г. в УПК Республики Таджикистан. Понадобилось 15 лет, чтобы провозглашенный в Конституции РТ принцип состязательности появился в уголовно-процессуальном законодательстве Таджикистана.

ВУПК Республики Таджикистан прослеживается значительное влияние УПК Российской Федерации (по структуре, содержанию и даже в совпадении нумерации аналогичных статей), а также менее серьезное, но различимое в формулировках некоторых норм – Модельного УПК. При этом УПК Таджикистана менее радикален в закреплении принципа состязательности.

Состязательность упоминается в двух статьях УПК Республики Таджикистан. Согласно ст. 6 УПК Республики Таджикистан, содержащей определения основных понятий, «стороны – участники судебного разбирательства, осуществляющие в судебном процессе на основе состязательности и равноправия поддержку обвинения или защиту от обвинения» (аналогично – п. 45 ст. 5 УПК Российской Федерации).

Вст. 20 УПК Республики Таджикистан раскрывается содержание принципа состязательности:

«1. Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

2. Суд не является органом уголовного преследования и не выступает на стороне обвинения или защиты. Суд обеспечивает стороны условиями для осуществления процессуальных прав и обязанностей.

3. Стороны обвинения и защиты равноправны в уголовном судопроизводстве и наделены равными возможностями отстаивать свою позицию».

75