Материал: Юлдошев Р.Р. Реализация прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства

варительного расследования уголовных дел. Затем введение обжалования в суд санкционированных прокурором заключения под стражу и продления срока содержания под стражей в соответствии со ст.ст. 220.1 и 220.2 УПК РСФСР послужило предлогом, не в последнюю очередь – благодаря Конституционному Суду Российской Федерации (далее – КС Российской Федерации), для обжалования в суд более широкого круга процессуальных решений. КС предложил использование «на основании процессуальной аналогии правил, предусмотренных для судебной проверки законности и обоснованности применения заключения под стражу в качестве меры пресечения (ст.ст. 220.1 и 220.2 УПК РСФСР)»1. По примеру России, судебную проверку «законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» ввел в июне 1993 г. в УПК Республики Таджикистан 1961 г. и Таджикистан (ст. 221.1 и

221.2).

Закон Российской Федерации от 9 декабря 1992 г. «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Российской Федерации – России» дополнил ст. 168 еще советской Конституции словом «состязательность». Республика Таджикистан закрепила этот принцип в Конституции Республики Таджикистан 1994 г. (ч. 2 ст. 88 Конституции Республики Таджикистан), однако не в отраслевом законодательстве.

Сильным средством в руках реформаторов оказалось введение суда присяжных, в котором видели ключевое звено судебной реформы, образец для экспорта состязательных институтов в устаревшее уголовное судопроизводство. Закон Российской Федерации от 16 июля 1993 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях»2 частично освободил производство в суде присяжных от неоинквизиционных принципов.

1Постановление КС РФ от 2 июля 1998 г. № 20-П в связи с жалобами ряда граждан // СЗ РФ. – № 28. – 1998. – Ст. 3393.

2О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», УПК РСФСР, УК РСФСР и кодекс РСФСР об административных правонарушениях: закон РФ от 16 июля 1993 г. № 5451-1 // Ведомости СНД и ВС РФ. – 1993. – № 33. – Ст. 1313.

66

Впервые в УПК была введена ст. 429 под названием «Состязательность в суде присяжных»:

«Предварительное слушание и производство в суде присяжных основываются на принципе состязательности. При этом обеспечивается равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастие, создает необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Суд присяжных не может возбудить дело по новому обвинению или в отношении нового лица.

Дело может быть направлено для производства дополнительного расследования судом присяжных лишь по ходатайству прокурора, потерпевшего, подсудимого, его защитника в случае, когда в ходе судебного разбирательства были выявлены новые, имеющие существенное значение для дела, обстоятельства, исследование которых в судебном заседании невозможно без проведения дополнительного расследования».

Новые ст.ст. 426 и 428 УПК Российской Федерации устанавливали обязательное участие в процессе в суде присяжных сторон: защитника-адвоката и государственного обвинителя – прокурора.

В декабре 1993 г. принцип состязательности был закреплен в ч. 3 ст. 123 новой Конституции Российской Федерации.

Введение в России суда присяжных и признание принципа состязательности на конституционном уровне позволило подготовить профессиональное сообщество к новым формам судопроизводства, постепенно изменить процессуальное законодательство.

КС Российской Федерации рядом своих решений внедрял состязательные начала в ткань советского уголовного процесса, сохранившегося рудиментарно в РСФСР (Российской Федерации), вставшей на путь коренных политических преобразований1. По су-

1 См.: в частности, следующие акты КС РФ: постановления от 28 ноября 1996 г. № 19-П по запросу Каратузского районного суда Красноярского края // СЗ РФ. – 1996. – № 50. – Ст. 5679; от 20 апреля 1999 г. № 7-П по запросам Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород // СЗ РФ. – 1999. – № 17. – Ст. 2205; от 14 января 2000 г. № 1-П по жалобе И. П. Смирновой и запросу ВС РФ // СЗ РФ. – 2000. – № 5. – Ст. 611; определение от 17 февраля 2000 г. № 84-О по жалобам А. В. Лазарева, Е. С. Русановой и О. В. Эрнезакса // СЗ РФ. – 2000. – № 28. – Ст. 2999.

67

ти, нормы «альтернативного производства» в суде присяжных распространялись на обычный уголовный процесс.

Особенно нужно отметить постановление КС Российской Федерации от 20 апреля 1999 г. № 7-П, которым были объявлены неконституционными положения: «пунктов 1 и 3 части первой статьи 232 и части первой статьи 258 УПК РСФСР, как возлагающие на суд обязанность по собственной инициативе возвращать уголовное дело прокурору в случае невосполнимой в судебном заседании неполноты расследования, а также при наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении». Этим же постановлением признавалась несоответствующей ст.ст. 49 и ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации ч. 4 ст. 248 УПК РСФСР, допускающая «при отказе прокурора от обвинения осуществление судом не свойственной ему обязанности по обоснованию предъявленного органами расследования обвинения»1.

Таким образом, отказ прокурора от обвинения с этого момента влек вынесение судом оправдательного приговора (сегодня – постановления о прекращении уголовного дела). За рамки правового поля выносилось направление уголовных дел на доследование, выражавшее солидарность суда с органами уголовного преследования, которым суд давал шанс сохранить лицо: восполнить пробелы и исправить упущения следствия (дознания) либо келейно прекратить уголовное дело. Сперва в законодательстве о суде присяжных, затем в практике рассмотрения уголовных дел в общем порядке утвердилась норма об оглашении обвинительного заключения не судьей, а государственным обвинителем. Состязательные начала просачивались в постсоветское уголовное судопроизводство и закреплялись в нем, заимствованные из производства в суде с участием присяжных заседателей.

1 Постановление КС РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П по запросам Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород // СЗ РФ. – 1999. – № 17. – Ст. 2205.

68

Подробное описание правовых позиций КС Российской Федерации, направленных на развитие состязательных начал российского уголовного процесса, дано Т.Г. Морщаковой1. Деятельность КС Российской Федерации по совершенствованию норм уголовно-про- цессуального закона В.П. Божьев сравнил, правда, без всякой симпатии, с революцией2.

Безусловно, важную роль в утверждении принципа состязательности на постсоветском пространстве сыграл Модельный УПК. Его ст. 28 подробно раскрывает понятие состязательности уголовного судопроизводства: «Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты и не выражает каких бы то ни было интересов помимо интересов права. <…> Стороны, участвующие в уголовном судопроизводстве, равноправны, то есть наделены <…> равносильными возможностями отстаивать свою позицию. Суд основывает приговор лишь на тех доказательствах, участие в исследовании которых на равных основаниях было обеспечено каждой из сторон» (ч. 3 и 5 ст. 28 Модельного УПК). В ч. 2 ст. 147 Модельного УПК за сторонами даже признавалась возможность «заключить соглашение о наличии или определенной оценке каких-либо обстоятельств, имеющих значение для производства по делу. Такое соглашение может быть положено в основу приговора или другого процессуального решения, если, исходя из имеющихся по делу доказательств, суд признает вероятным наличие такого обстоятельства и не противоречащей закону данную ему оценку».

ВТаджикистане, что можно объяснить тяжелой политической

иэкономической ситуацией в этой стране, не был введен суд присяжных и не удалось остановиться на каком-то ином системообразующем институте, способном послужить основанием для создания

ипринятия профессиональным сообществом состязательных начал судопроизводства. Соответствующие нормы одобрялись, но часто оказывались непоследовательными, половинчатыми, их действие порою сводится на нет на практике. При этом верховная власть

1Морщакова, Т. Г. Российское правосудие в контексте судебной реформы. – М., 2004. – С. 62 – 63.

2Божьев, В. П. «Тихая революция» Конституционного Суда в уголовном процессе РФ // Российская юстиция. – 2000. – № 10. – С. 9.

69

Таджикистана искренне заинтересована во внедрении демократических принципов уголовного судопроизводства. Для обеспечения состязательности и равноправия участников процесса на всех стадиях уголовного судопроизводства принимались программы и концепции. Так, Концепцией прогнозного развития законодательства Республики Таджикистан и Государственной программой по ее реализации предусмотрена законотворческая деятельность, комплекс мероприятий в целях дальнейшей систематизации процессуального законодательства, причем основным направлением законотворчества признано совершенствование принципа состязательности и равноправия сторон в процессе (подпункт «в» п. 48 ч. 16 Концепции).

В России подобным же образом реформа и контрреформа идут параллельными курсами, о чем убедительно пишет Т.Г. Морщакова: «На противодействие укоренению реформы направлены попытки отказа от состязательных начал в судопроизводстве <…>», а именно: «отрицание суда присяжных, непризнание права каждого в уголовном судопроизводстве на допрос показывающих против него свидетелей, ограничение процессуальных возможностей стороны защиты по собиранию и представлению доказательств <…>»1.

1 Морщакова, Т. Г. Судебное правоприменение в России: о должном и реальном. – М.,

2010. – С. 156.

70