Материал: Юлдошев Р.Р. Реализация прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства

упомянутых документов будут обеспечены состязательность и равноправие сторон, выступает барьером в развитии и предложении оптимистичных выводов, предложений и рекомендаций, которые могут сдвинуть с мертвой точки данную догму восприятия и выдвижение новых решений.

Необходимо также отметить и расплывчатость некоторых пунктов, частей норм УПК Республики Таджикистан, которые способствуют обострению данной проблемы. Цитируем соавторов.

Так, в рамках исследования они выделяют 3 существенных признака принципа состязательности:

1.Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела предполагаются отделенными друг от друга. Прокурор поддерживает государственное обвинение (ст. 36 УПК Республики Таджикистан); защитник осуществляет защиту (ст. 49 УПК Республики Таджикистан); суд осуществляет правосудие, которое отделено от функций обвинения и защиты (ст. 35 УПК Республики Таджикистан). А как быть с ч. 1 п. 15 ст. 35 УПК Республики Таджикистан, которое в исключительных случаях суду предоставляет право возбуждения уголовного дела? Видимо этот вопрос остался за бортом анализа соавторов.

2.Процессуальное равноправие сторон. Однако отметим, что не следует понимать равенство сторон, вытекающее из принципа состязательности, как полное юридическое равенство в полномочиях.

3.Присутствие активной руководящей и решающей роли суда. Далее авторы отмечают, что принцип состязательности обяза-

тельно предполагает наличие трех указанных признаков в совокупности, отсутствие хотя бы одного признака свидетельствует о не полноценности, или вовсе отсутствии данного принципа в его истинном понимании1.

В конце работы, авторы указывают совсем иное. Принцип состязательности сторон имеет 4 составляющие: 1) наличие независимого суда, не являющегося органом уголовного преследования

(каковым он в настоящее время и является в отечественном уголовном судопроизводстве – РЮ); 2) наличие стороны обвинения и

1 Мухитдинов, А. А., Косимов, О. А., Саидов, К. Д. Указ. раб. – С. 114.

51

стороны защиты; 3) процессуальное равноправие или равенство сторон; 4) наличие спора или разногласий между сторонами.

Определить ракурс мышления или цель подготовки данной публикации со стороны соавторов, остается очень загадочным. Противоречивые суждения, недостаточный анализ законодательства и правоприменительной практики приводят к мысли, что соавторы уклонились от курса анализируемой проблематики и слились

садвокатской деятельностью одного из соавторов.

Ванализируемых работах отечественных ученых, сильно настораживает одно, а именно: терминология текста научных работ. Бесспорно, что в уголовном судопроизводстве Таджикистана действуют все субъекты, но кто и как, в каком направлении, какую деятельность ведет, остаются загадкой. Реального даже фактического воплощения идей вышеперечисленных уважаемых авторов / соавторов не соискать, а предлагаемые решения или восхваления законодательного корпуса ни к чему хорошему не приводят, что и доказывается повсеместно. То или иное решение законодателя, плюсы и минусы, что же они в конечном итоге предлагают простому обывателю, который был просто вовлечен в сферу уголовного судопроизводства, остается загадкой и по сегодняшний день.

Также в рамках данной работы хотелось бы повздорить в научном плане с З. Х. Искандаровым, который в частности указывает на то, что состязательность обуславливает обязательность участия сторон в уголовном судопроизводстве. Представляется необходимым установить обязательное участие прокурора в качестве государственного обвинителя при рассмотрении уголовных дел публичного обвинения. Поэтому критикуемый автор считает обоснованным рекомендовать следующее законоположение: «В судопроизводстве присутствие обвинителя при рассмотрении уголовных дел публичного обвинения обязательно, за ис-

ключением уголовных дел частного обвинения, в которых обвинение поддерживается потерпевшим»1.

Следовательно, в анализируемом контексте явно чувствуется пробел и тем самым наводить авторов данных строк высказать некоторые свои размышления о необоснованности и не логичности данных рекомендаций. Во-первых, данное законоположение отно-

1 Искандаров, З. Х. Правовые основы защиты прав человека в уголовном процессе Республики Таджикистан : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. – Ташкент, 2010. – С. 34.

52

сится к ч. 1 ст. 279 УПК Республики Таджикистан, которую хотел обоснованно изменить З. Х. Искандаров. Данная статья без дополнительных рекомендаций с обновлениями неудачно изложена в тексте УПК Республики Таджикистан, в отличие от текста УПК на таджикском языке, где с потерпевшим и его статусом дела выглядят не в наилучшей форме. Во-вторых, в каком судопроизводстве указывает критикуемый автор, увы, но мне неизвестно. В соответствии с требованием закона, судебная власть осуществляется лишь посредством конституционного, гражданского, семейного, эконо-

мического, уголовного и административного судопроизводств (ч. 3

ст. 2)1.

В-третьих, прокурор в предусмотренных настоящим Кодексом случаях вправе осуществлять уголовное преследование по делам частного и частно-публичного обвинения, независимо от позиции лица, пострадавшего от преступления (ч. 4 ст. 24 УПК Республики Таджикистан). Сделаем некую оговорку в сторону З. Х. Искандарова, что мы не сторонники всецарствования и властвования прокурора в уголовном судопроизводстве Республики Таджикистан, а лишь поддерживаем только конкретизацию полномочий. Следовательно, нам тоже не удалось раздобыть те предусмотренные случаи, на основе которых прокурор вправе осуществлять уголовное преследование по вышеуказанным категориям уголовных дел.

В данном случае, представляет интерес ч. 4 ст. 20 УПК Российской Федерации, где предусматривается, что руководитель следственного органа, следователь, а также с согласия прокурора дознаватель возбуждают уголовные дела о любом преступлении, указан-

ном в частях второй (уголовные дела частного обвинения) и третьей (уголовные дела частно-публичного обвинения) настоящей статьи, и

при отсутствии заявления потерпевшего или его законного представителя, если данное преступление совершено в отношении лица, которое в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы. К иным причинам относится также случай совершения преступления лицом, данные о котором не известны.

1 О судах Республики Таджикистан: конституционный закон Республики Таджикистан от 26 июля 2014 г. № 1084 // Джумхурият. – 2014. – № 147-150. – 02 августа.

53

Если рекомендации З. Х. Искандарова были бы направлены в данном направлении, то непременно они нашли бы своего нужного адресата и соответствующей научной похвалы, а затем и поддержки.

В-четвертых, законодатель установил и закрепил полномочия такого субъекта уголовного преследования, как частный обвинитель (п. 2 ст. 6; ст. 43 УПК Республики Таджикистан), где четко указано, что наряду с потерпевшим частный обвинитель поддерживает обвинение, в случаях отказа государственного обвинителя от обвинения (п. 2 ст. 6; ч. 5 ст. 24; ст. 25; ст. 43 УПК Республики Таджикистан).

Чуть отходя от темы, но в данном контексте, считаем целесообразным привести суждение М. З. Рахимова, который утверждает, что с проведением правовой и судебной реформы в Таджикистане, с признанием приоритета прав и свобод человека изменился подход и к вопросу осуществления уголовного процесса, что отражено в принятом в 2009 г. новом УПК Республики Таджикистан. В нем исходя из принципа состязательности и равноправия сторон, основным содержанием функции правосудия стало всестороннее, полное и объективное исследование всех обстоятельств дела в судебном заседании и разрешение его по существу. <…> Все остальные уголовно-процессуальные функции обеспечивают успешное осуществление правосудия1. Здесь же следует сразу отметить, что из приветственного слова М. З. Рахимова не ясно о чем идет речь. Если речь идет о разделении процессуальных функций, то функция правосудия не имеет такого содержания, оно не соответствует действительности и противоречит со всем вышеизложенными его выводами. В одном можно с М. З. Рахимовым согласиться, но частично: в соответствии со ст. 21 УПК Республики Таджикистан прокурор, следователь и дознаватель обязаны принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить уличающие, оправдывающие, отягчающие и смягчающие обстоятельства и определить ответственность обвиняемого. Но, если речь идет только о функции

1 Рахимов, М. З. Приветственное слово / Сб. мат-лов Межд. науч. конф. «Предварительное расследование в уголовном процессе стран Центральной Азии : между состязательной и инквизиционной моделью». – Душанбе 12-13 октября 2010 г. // под общ. ред. Ф- К. Шредера, М. Кудратова. – Peter lang, 2012. – С. 18.

54

правосудия, то здесь и так все ясно. Критикуемый автор, при всем уважении к нему, ошибается.

Абсурдным, по нашему мнению, выглядит следующее суждение М. З. Рахимова, что в соответствии с действующим УПК Республики Таджикистан процесс строится на началах процессуального равенства сторон и разделения функций между обвинителем, защитой и судом. При этом обвинитель несет «бремя доказывания» виновности обвиняемого, а суд выступает как в роли арбитра между сторонами. Опять зададимся этим вопросом: а как быть с ч. 1 п. 15 ст. 35 УПК Республики Таджикистан, которое в исключительных случаях суду предоставляет право возбуждения уголовного дела? В таких случаях, о каком арбитре идет речь, если он всей сутью связан и осуществляет правосудие на началах обвинительной деятельности, т.е. ходит на поводу у органов уголовного преследования под чутким и непосредственным руководством прокурора – государственного обвинителя.

Далее, выражая свои теплые приветственные слова, М. З. Рахимов задевает очень больную тематику для уголовного судопроизводства России. Он отмечает, что отказ обвинителя от обвинения предрешает оправдание подсудимого. В силу положений ч. 7 ст. 246 УПК Российской Федерации – это бесспорно, но для УПК Республики Таджикистан все обстоит совсем по другому, даже данный вопрос решен более положительно.

В уголовном судопроизводстве Таджикистана сделаны первые шаги по закреплению за потерпевшим права осуществления уголовного преследования в случаях, когда от поддержания государственного обвинения отказывается государственный обвинитель (ч. 5 ст. 24 УПК Республики Таджикистан). Прокурору предоставлено право отказа от уголовного преследования и обвинения до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора (ч. 5 ст. 36 УПК Республики Таджикистан).

Также, здесь следует указать на ошибочность позиции З. Х. Искандарова, который в своих выводах, по нашему мнению, необоснованно смешивает данный институт и указывает, что после отказа гособвинителя в судебном разбирательстве уголовное дело прекращается, несмотря на позицию потерпевшего1. Кон-

1 Искандаров, З. Х. Роль прокурора на стадии предварительного расследования в уголовном процессе Республики Таджикистан / Сб. мат-лов Межд. науч. конф. «Предвари-

55