Материал: Якушина Е.С. Правовое регулирование деятельности воспитательных учреждений

Ленинградской, Свердловской, Горьковской, Куйбышевской, Саратовской, Молотовской, Архангельской областей, Азербайджанской, Украинской, Белорусской ССР, ОИТК Ярославской области и Красноярского края емкостью 1500-3000 человек. В них предлагалось установить соответствующий режим содержания, обеспечить трудовое использование и производственное обучение121.

Хотя на докладной записке имеется положительная резолюция Г.П. Добрынина, но реально это предложение не могло быть реализовано по ряду следующих причин. Во-первых, отмена смертной казни резко обострила оперативную обстановку в местах лишения свободы. Во-вторых, проведенное в 1947 г. ужесточение уголовного законодательства имело своим следствием резкое увеличение численности контингента лагерей и колоний. В-третьих, строительство таких колоний требовало больших финансовых затрат, что государство не могло себе позволить в послевоенный период. В-четвертых, нужно было организовать производство, рассчитанное на применение труда несовершеннолетних. В-пятых, трудовые колонии несовершеннолетних с большой лимитной емкостью представляли огромную трудность для управления.

Пытаясь улучшить общую обстановку в трудовых колониях для несовершеннолетних, руководство МВД СССР пошло по пути организации колоний нового типа, аналогичных колониям для взрослых осужденных, введенных в конце 1948 г.

Работа по формированию трудовых колоний с особым режимом для несовершеннолетних осужденных начала проводиться с конца 1949 г. Согласно Приказу МВД СССР № 001255 от 21 октября 1948 г. «О трудовых колониях МВД с особым режимом для осужденных несовершеннолетних»122,

121ГАРФ. Ф. Р-9414. Оп. 1. Д. 187. Л. 1.

122Приказ МВД СССР № 001255 от 21 октября 1948 г. «О трудовых колониях МВД с особым режимом для осужденных несовершеннолетних» // ГАРФ. Ф. Р-9401. Оп. 1 а. Д. 269. Л. 120-121.

76

в эти учреждения направлялись лица в возрасте от 14 до 17 лет,

приговоренные к лишению свободы:

- за неоднократное совершение, в том числе и в местах заключения,

контрреволюционных преступлений, умышленных убийств, умышленных тяжких телесных повреждений, грабежей, разбоев, а также за бандитизм;

- за организацию беспорядков в колониях для несовершеннолетних и участие в данных беспорядках.

Данные о количестве судимостей, сроках наказания и о характере преступлений совершенных несовершеннолетними осужденными,

содержавшихся в Углической и Белозерской детской трудовых колониях с особым режимом, свидетельствовали о том, что контингент несовершеннолетних осужденных состоял из запущенных в педагогическом отношении подростков, 80 % из которых – рецидивисты, склонные к совершению новых преступлений123.

Для таких колоний характерным было деление контингента на две враждующие между собой группы. В частности, в Белозерской колонии к первой группе относились подростки, ранее, в других колониях выполнявшие обязанности бригадиров (так называемый актив) общей численностью 112 человек, а ко второй – подростки, не желавшие в других колониях принимать участие в общественных мероприятиях (так называемый рецидив), именовавший себя «анархией», общей численностью 89 человек.

Проведенный анализ имевших место уголовных проявлений в Белозерской колонии за период с 1 февраля 1949 г. по 1 октября 1951 г.,

позволил сделать вывод о том, что значительная часть из них, исключая побеги, происходила на почве враждебного отношения рецидивистов к подросткам, вставшим на путь исправления. К примеру, в 1949 г. из 37

привлеченных к уголовной ответственности, 9 человек осуждено за нападение на активистов, 15 человек – за массовые беспорядки, 1 человек –

123 ГАРФ. Ф. Р-9412. Оп. 1. Л. 429. Л. 35-36, 99-100.

77

за контрреволюционную деятельность, 2 человека – за мужеложство, 10

человек – за побеги.

Вархивных документах содержатся материалы, связанные с работой администрации по сближению враждующих между собой группировок. В период содержания в карантине принимались меры по выявлению бывших бригадиров и активистов, поскольку в личных делах воспитанников эта деталь не находила отражения. Сами же они в большинстве случаев не только скрывали свою принадлежность к активу, но и, боясь расправы, выдавали себя за так называемых «блатных».

С первых дней карантина администрация стремилась подчинить своей воле трудновоспитуемых и принуждала их выполнять установленный порядок. Рецидивисты отказывались раздавать пищу своим сокамерникам и производить уборку в помещении, не выполняли распоряжений и в знак протеста отказывались принимать пищу. Однако, видя, что их протесты безрезультатны, чаще всего прекращали сопротивление.

Условия содержания в детских трудовых колониях особого режима были регламентированы Положением «О трудовых колониях МВД для осужденных несовершеннолетних»124 и Приказом МВД СССР № 001255 от 21 октября 1948 г.125 К примеру, территория Белозерской колонии была разделена на четыре смежных между собой зоны: бытовую, производственную, карантинную и исправительного изолятора. Внешняя охрана и наблюдение производились надзирателями с четырех круглосуточных постов и вышек, а в ночное время охрана усиливалась сторожевыми собаками с кольцевых блокпостов.

Впервый год существования детской трудовой колонии с особым режимом из-за сложной оперативной обстановки (вражда между бригадами,

124Приказ МВД СССР № 001150 от 23 сентября 1949 г. «С объявлением положения о трудовых колониях МВД для осужденных несовершеннолетних» // ГАРФ. Ф. Р-9401. Оп. 1 а. Д. 268. Л. 155-166.

125Приказ МВД СССР № 001255 от 21 октября 1948 г. «О трудовых колониях МВД с особым режимом для осужденных несовершеннолетних» // ГАРФ. Ф. Р-9401. Оп. 1 а. Д. 269. Л. 120-121.

78

частые случаи уголовных преступлений) режим содержания несовершеннолетних осужденных был усилен средствами, не предусмотренными Приказом МВД № 001255 от 21 октября 1948 г., а именно: конструирование дверей бараков по тюремному типу; оборудование комнат, где содержались особоопасные преступники, решетками. Комнаты запирались железными засовами с замками. Надзиратели вели круглосуточное наблюдение за поведением осужденных; переход из комнаты в комнату не допускался.

Бригады размещались с таким расчетом, чтобы по соседству с рецидивистами находилась бригада бывших общественников. Этим предотвращались массовые беспорядки и бунты, так как такое размещение мешало возможности общего сговора однородных бригад к организации беспорядков и имело положительные результаты. По такому же принципу бригады размещались и по цехам в производственной зоне.

За два с лишним года проводимая с воспитанниками работа привела к значительному сокращению уголовных проявлений. Бригады удалось сблизить и изжить между ними рознь. Это позволило несколько изменить режим изоляции в сторону смягчения – решетки с окон сняли, «параши» из комнат убрали, двери комнат перестали запирать на замки, а запирали только двери на этажах с внутренней стороны. Однородные бригады были размещены вместе по секциям. Четыре бригады бывших общественников (актив) разместили в комнатах третьего этажа, а три бригады придерживающихся воровских традиций разместили в комнатах второго этажа.

Под постоянным наблюдением воспитателей и надзирателей воспитанникам стали предоставлять возможность общения в клубе, в школе, на спортивных площадках и на прогулках в жилой зоне. Во время работы в учебно-производственных мастерских охрана и наблюдение осуществлялись с вышек и двумя надзирателями подвижных постов внутри производственной зоны, которые следили за поведением подростков на

79

работе и не допускали бесцельных хождений по территории зоны и перехода из цеха в цех126.

Карантинное отделение в колонии было оборудовано в обособленном кирпичном здании, изолированном от жилой и производственной зон. Для постоянного наблюдения за содержащимися в карантине подростками, был установлен круглосуточный пост надзирательной службы, а в ночное время в зоне карантина выставлялась на кольцевой блокпост сторожевая собака. В

период большого наполнения карантина внутри здания оставались дежурить два надзирателя.

Такая изоляция и усиленная охрана находящихся в карантине несовершеннолетних осужденных вызывалась тем, что вновь прибывшие всегда имели большую склонность к совершению преступлений и других уголовных проявлений.

В работе всех колоний карантин занимал особое место. В нем постоянно дежурили надзиратели, которые наблюдали за действиями несовершеннолетних и докладывали старшему воспитателю карантина о всем замеченном. Минимум требований, который предъявлялся к подросткам

вкарантине, сводился к следующим:

-беспрекословно, в порядке очередности, осуществлять все гигиенические процедуры, а также выполнять распоряжения воспитателей по поддержанию порядка и чистоты в жилых помещениях, а также на кухнях и в столовых;

-не употреблять нецензурную брань и не участвовать в азартных играх;

-обращаться к старшим исключительно на «Вы» и разговаривать с ними только стоя;

-не допускать порчи имущества колонии.

Данные требования объявлялись под расписку. Воспитатель карантина и работники колонии требовали безусловного их выполнения, причем,

126 ГАРФ. Ф. Р-9412. Оп. 1. Л. 429. Л. 54.

80