) Число социальных проблем, которое представляют СМК, определяется их пропускной способностью;
) То общественное внимание, которым пользуются социальные проблемы, крайне неравномерно распределяется между ними:
· Малое число социальных проблем достигает чрезвычайного успеха и становится доминирующими информационными темами;
· Несколько большее число достигает умеренного успеха и пользуется некоторым постоянным вниманием журналистов, политиков и всей общественности;
Авторы концепции выделили следующие принципы отбора социальный проблем, для того, чтобы те могли выигрывать конкуренцию с другими проблемами
· драматичность: СМК отдается предпочтение в пользу драматичных ситуаций, социальные проблемы, представленные в драматическом аспекте имеют более высокие шансы выдержать конкуренцию с другим проблемами;
· новизна: для сохранения своих позиций в повестке дня, проблемам необходимо сохранять свой драматический характер, драматичность должны обновляться за счет новых событий, иначе проблема станет испытывать упадок.
· культурные предпочтения: те социальные проблемы, которые соответствуют распространенным культурным предпочтениям, обладают более высокой конкурентоспособностью;
· политические пристрастия: СМК как и остальные публичные арены подвержены мощному влиянию господствующих политических и экономических групп. Если социальная проблема определяется в соответствии их политическим интересам, то она имеет более высокие шансы на успех;
· проблемы, которые растут в пределах одной публичной арены, имеют тенденцию распространяться на другие, однако число таких социальных проблем относительно небольшое;
· Социальные проблемы конструируются сообществами «привратников», «контролеров» публичных арен, которые могут «приватизировать» проблемы.
А. К. Сконфельд, Р. Ф. Майер и Р. Дж. Гриффин предлагают схожие критерии отбора социальных проблем «контролерами» или «функционерами» публичных арен, в том числе и СМК:
) Проблеме необходимо носить такой характер, чтобы те, кто выдвигает утверждения-требования могли обеспечить непрерывный поток событий - информационных поводов; 2) Проблема должна соответствовать одной из установленных стилизованных «рубрик», которые используются ежедневными газетами; 3) Между агентами выдвижения утверждений-требований, с одной стороны, и функционерами, с другой, наблюдалось некоторое классовое соответствие - не обязательно в политико-экономических интересах, то хотя бы в плане способов коммуникации и простоты установления социальных и профессиональных контактов; 4) Непременное условие - проникновение в редакции газет журналистов, участвующих в процессе выдвижения утверждений-требований.
Итак, мы рассмотрели концепцию публичных арен, которая раскрывает ряд важных особенностей конструирования социальных проблем. С помощью нее можно осмыслить механизмы возникновения социальной проблемы, определить причину повышения уровня общественного внимания к проблеме, что обеспечивает успех той или иной проблемы на публичных аренах. Она объясняет причины присутствия той или иной проблемы на публичных аренах вследствие пропускной способности СМК, что приводит к настоящей конкурентной борьбе между проблемами за присутствие в поле общественного внимания. Эта концепция позволяет раскрыть понятие «повестки дня» и тех агентов, которые конструируют проблемы. Она также способствует пониманию того, что масштабы представляемой проблемы не всегда могут соответствовать действительности, пониманию механизмов восходящих и нисходящих движений проблем в рамках публичной арены СМК, а также какими принципами руководствуются контролеры при отборе тех или иных ситуаций в повестку дня.
Обратимся к некоторым результатам криминологических и социологических исследований представления социальной проблемы преступности западных исследователей.
Британский исследователь Б. Рошье сопоставлял в своей работе Отбор криминальных новостей прессой», опубликованной в 1973 г., 1) объем и структуру сообщений о преступности в британской прессе, 2) официальную криминальную статистику и 3) показатели восприятия ситуации с преступностью британской общественностью. В ходе исследования был проведен контент-анализ сообщений о преступлениях в трех британских общенациональных ежедневных газетах. Исследовались выпуски газет в сентябре 1938, сентябре 1955 и сентябре 1967 гг. Был проведен также опрос взрослого населения Ньюкасла. Результаты были следующими: послевоенный рост уровня преступности прессой, точно так же, как снижение официально зарегистрированного уровня преступности в период с 1950 по 1955 гг. не сопровождалось спадом уровня освещения. Так, была опровергнута гипотеза, согласно которой растущие уровни преступности должны сопровождаться растущим уровнем внимания и обеспокоенности со стороны СМК и наоборот.
Еще одним важным выводом Рошье, был следующий: относительная частота, с которой сообщалось о тех или иных преступлениях, не имела никакого отношения к их доле в статистике преступности. Единственным видом преступности, представленным прессой особенно несоразмерно его доле в официальной статистике, были убийства. Следовательно, газеты дают искаженное представление об относительной частоте различных типов преступности, и это искажение связано с чрезмерным освещением более серьезных правонарушений. Также были выявлены следующие тенденции: сосредоточенность на раскрытых преступлениях, в тех случаях, когда сообщалось о судебных решениях, чаще говорилось о серьезных наказаниях, в особенности заключения в тюрьму; немного информации сообщалось о самих правонарушителях, более часто указываемые сведения - пол, возраст, профессия (реже).
Одним из наиболее известных социологических исследований представления ситуации с преступностью СМК является исследование волны преступности М. Фишмана. Он исследовал «волну преступности» в сообщениях нью-йоркских СМК, которая произошла в период октябрь - декабрь 1976 г. Три ежедневные городские газеты и пять местных телевизионных компаний сообщали о волне насилия против пожилых людей. В конечном счете ситуация с преступностью в Нью-Йорке стада темой новостей национальных телевидения и газет.
За волной преступности последовали серьезные последствия. Волна преступности вызвала жесткие заявления властей, усиление соответствующих подразделений полиции, попытки ужесточения законодательства. Возросло чувство страха людей перед преступностью, этот эффект имел общенациональный характер. 50% респондентов в возрасте пятидесяти и более лет сообщили о том, что испытывают большее беспокойство, находясь на улице, чем год назад. Однако в действительности роста преступности именно против пожилых людей отмечено не было. Анализ статистических данных правоохранительных органов, проведенный впоследствии, показал, что волна преступности в нью-йоркских средствах массовой коммуникации не имела реальных оснований.
М. Фишман раскрыл в своей работе механизм возникновения волны преступности. Такая волна возникла в результате характерных для СМК практик тематизации новостей и взаимодействия между различными информационными агентствами, телекомпания и газетами, которые заимствуют друг у друга «новости», а также вследствие взаимодействия между журналистами и официальными органами.
Криминальная тема имеет свойство закрепляться в сообществе медиа-организации в случае, если журналисты замечают друг у друга к ней внимание. После того, как она начинает распространяться среди большого числа медиа-организации, достоверность этой темы уже не вызывает сомнений у тех организаций, которые осветили ее первыми. В этот момент они видят, что и другие стали использовать данную тему. Медиа-организации, уже использующие ее, без сомнений будут вновь сообщать о новых примерах, так как действительное наличие их уже подтверждено остальными.
Еще один вывод М. Фишмана заключается в том, что правоохранительные и другие официальные органы могут как нейтрализовать такого рода волну, так и способствовать ее возникновению, если она соответствует их интересам (например, увеличению финансирования, росту престижа, созданию позитивного имиджа в глазах избирателей). Именно правоохранительные органы ежедневно снабжают медиа-организации определенным набором сообщений о криминальных событиях, так как поместить все произошедшие события в сводку невозможно, полиция отбирает на ее взгляд наиболее интересные для журналистов происшествия. Если полиция ощущает, что СМИ интересуются каким-то определенным типом преступности, она включает примеры этого типа в сообщения как можно чаще. Именно таким образом, полиция в состоянии поддерживать возникающие волны преступности.
Можно отметить, что указанные работы исследователей о представлении преступности СМК предоставили убедительные данные о существовании ряда смещений и искажений. Некоторые исследования свидетельствуют о значительном влиянии СМК на представление общественности о преступности.
В работе Н. Кристи «Борьба с преступностью как индустрия» прослеживается важная мысль о том, что СМИ играют крайне негативную роль в отношении восприятия людьми ситуации с преступностью. Если СМИ начинают нагнетать обстановку вокруг проблемы преступности, становятся все более настойчивыми популистские призывы к наведению порядка, затем следует ужесточение законодательства, рост числа заключенных, и повышает вероятность введения или рост применения смертной казни. Общественное мнение изменчиво и склонно к поддержке жестких репрессивных мер контроля. Такая реакция общественности должна свидетельствовать об ответственности СМК за социальные последствия потребления продукта их деятельности.
Криминологи, в частности Г. Шнайдер, предлагает следующие рекомендации, касающиеся представления преступности СМК, которые возможно с соответствующими поправками распространить и на ряд других конструируемых проблем, в том числе и к проблеме наркомании: изображение преступности должно соответствовать действительности, нужно учитывать особенности восприятия населением такого рода информации. Материалы о преступности желательно дополнять сведениями о личности преступников, об условиях их жизни и причинах преступности; в документальных сюжетах освещать результаты криминологических исследований в соответствующей области, доступно объяснять выводы, вытекающие из них. Журналистам необходимо проявляться больший интерес к научным разработкам криминологов, обучаться анализу проблемы преступности, уметь рассматривать проблему над уровнем обыденного сознания, обладать терпением для изображения обыденности преступности, а не только останавливаться на сенсационных событиях. Данные рекомендации будут осуществимы в случае тесного сотрудничества криминологов и СМИ.
Утверждать, что эти рекомендации используются в настоящее время российскими журналистами, занимающимися темой преступности, не представляется возможным. Так, например, в прошлогоднем курсовом исследовании по результатам контент-анализа республиканской прессы не было выявлено представления сведений о личности преступников, пресса была более склонна говорить о них как о «наркоманах» и «преступниках» (каждый четвертый номер содержал подобные высказывания), не повествуя о способствующих их поведению причинах.
При конструировании той или иной социально проблемы агенты должны отчетливо понимать не только закономерности конструирования на начальных этапах, но и иметь возможность спрогнозировать дальнейшее присутствие данной проблемы в рамках публичной арены. Для этого необходимо знать, что после того, как проблема успешно выиграет конкурентную борьбу, могут возникнуть так называемые непреднамеренные эффекты СМИ, которые способствуют падению или отсутствию интереса к проблеме.
Агенты конструирования той или иной социальной проблемы, пытаясь привлечь внимание общественности и политиков к какой-либо ситуации, стремятся получить доступ к СМК и способствовать представлению ими данной ситуации, и обычно исходят из того, что большое количество сообщений будет способствовать успеху проблемы в конкурентной среде. Между тем, они не учитывают один важный момент, который заключается в том, что повторяющиеся сообщения СМК о социальных проблемах могут иметь обратный эффект и способствовать возникновению «усталости сострадать» жертвам тех или иных проблем.
Снижению интереса к проблеме и активности дискуссии вокруг нее может способствовать так называемая «наркотизирующая дисфункция СМК», которая легла в основу изучения незапланированных, непреднамеренных эффектов массовой коммуникации, сформулировали данную концепцию П. Лазарсфельд и Р. Мертон. Они указывают на то, что современное человечество все большую часть времени затрачивает на потребление продукции СМК, однако если оно потребляет огромное количество их сообщений, то это может привести к лишь поверхностному вниманию к социальным проблемам, за которым часто скрывается массовая апатия к данному вопросу.
Иначе говоря, большое количество потоков информации способствует усыплению, наркотизации, нежели активности рядового потребителя информации. Поскольку больше времени отводится самому процессу потребления информации, сокращается та его доля, которая может быть направлена на организованное социальное действие. Индивид способен воспринимать сообщения о проблемах и обсуждать возможные варианты действий. Однако все это лишь интеллектуальная деятельность, активизации социального действия при этом не происходит. Тем временем гражданин удовлетворен своим высоким уровнем интереса и информированности по какому-либо вопросу, но в то же время не замечает своей оторванности от принятия решений и действий. Он воспринимает свои контакты с информацией в качестве замещающих действий, при этом он ошибается, отождествляя знание о проблемах с действиями в отношении их решения. При этом его совесть остается абсолютно чистой, он находится в курсе дела, он информирован, он обладает массой идей о том, что может быть сделано в отношении проблемы. Однако времени на действие у него уже не остается. Таким образом, «Непреднамеренным результатом воздействия все возрастающих доз массовой коммуникации может быть отвлечение энергии людей от активного участия и превращение ее в пассивное знание».
В качестве еще одного варианта ответа на вопрос, почему интерес к той или иной социальной проблеме угасает, и она уходит из повестки дня СМИ может выступить концепция «усталости сострадать». Эта концепция была разработана тремя американскими социологами - К. Кинник, Д. Кругменом и Г. Камероном. Понятие «усталость сострадать» (“compassion fatigue”) использовалась прежде для описания эмоционального состояния людей, профессия которых связана с оказанием помощи другим людям, чаще всего среди медицинских работников. В русском языке этот термин чаще звучит как «эмоциональное выгорание».
Исследователи сделали попытку применить это понятие к эмоциональному состоянию аудитории СМК, возникающее в результате потока информации о социальных проблемах и их последствиях. В середине 1990-х гг. ими было проведено исследование влияния СМК на отношение жителей г. Атланты и его пригородов к жертвам насилия, бездомным, больных СПИДом, и детям, подвергшимся жестокому обращению. Исследование проводилось посредством телефонного опроса. Было опрошено 316 респондентов посредством метода интервью.
Респондентов просили по шкале от 1 до 5 (где 5 означало высокую чувствительность, а 1 - усталость сострадать) оценить влияние на них сообщений СМК о представленных в исследовании проблемах: 40,1% респондентов сообщило, что ощущают усталость сострадать или близки к этому состоянию в отношении насильственных преступлений, 35% - в отношении СПИДа, 33,1% - в отношении бездомности, 14,7% - в отношении жестоко обращения с детьми. Оказалось, что чаще усталость сострадать испытывают белые, мужчины и люди со средним образованием.
О наличии связи между СМК и усталостью сострадать свидетельствуют данные о том, что испытывающие это состояние в отношении той или иной проблемы склонны избегать сообщений, исходящих от СМК о проблеме. Это принимало формы уклонения от информационных программ, переключение каналов, выключение или отключение звука телевизора или радио, откладывание газеты в сторону, мысленное отвлечение от предлагаемого сюжета, беглое просматривание газетных и журнальных статей, большая избирательность в выборе программ, сокращение времени, уделяемого на СМК в целом, контроль над просмотром телепередач детьми. Так, результаты данного исследования могут говорить о том, что непродуманные действия СМК могут привести к угасанию интереса к ним самим и стремлению аудитории избежать контакта с ними, такие процессы будут не выгодны для СМК. С другой стороны, действуя таким способом, СМК берут на себя ответственность за дальнейшее развитие социальной проблемы в обществе, за ее решение, так как, воспринимая такой большой поток информации по определенной проблеме, аудитория больше не сострадает жертвам проблемы, стремится не думать о ней, а, следовательно, и не принимать никаких мер по ее решению.
Также исследователи сделали два важных вывода: наибольшую усталость сострадать в отношении бездомности и СПИДа испытывают индивиды, наиболее удаленные от этих проблем с точки зрения их жизненных обстоятельств, отсюда следует, что организациям, занимающимся социальными вопросам, следует способствовать тому, чтобы между зрителями и жертвами возникало ощущение большего сходства; те, кто испытывал усталость сострадать в отношении СПИДа и жестокого обращения с детьми, в гораздо меньшей степени были склонны обсуждать эти проблемы с другими людьми, это говорит о том, что межличностная коммуникация может быть одним из средств предотвращения или сокращения размеров потери чувствительности к проблемам.