Так же Константин в письме просит Сапора продолжать заботится о христианах в Персии. Иными словами, религиозный фактор играет в этой дипломатической переписке особенную роль, так как выступает в качестве медиатора между политиками. У Константина истинно христианские размышления, психологически очень убедительно. Он ставит акцент на том, как всем будет хорошо, если персидский царь позаботится о христианах. Константин здесь выступает в качестве защитника всей Ойкумены. Так же в этом письме отчетливо слышится как бы окрепшая монархическая власть. Константин укрепил свое единоличное влияние на Римскую империю и во внешних отношениях оказывается не менее влиятельным лицом. Сам император говорил о себе - “епископ внешних дел”. Так он иронизировал, говоря о своей важности во внутренней и внешней политике государства и жизни всей Ойкумены в целом. Уже весной велись разговоры о войне с Персией, Константин принял решение идти в поход против персов.1 Евсевий пишет, что он взял с собой и епископов. Однако, незадолго до Пасхи персидский царь отправил посольство к императору. Был заключен “дружественный” договор. Так напряжение между странами спало. Прием этого посольства стал последним общественным мероприятиям, проведенным императором.
Он построил церковь Апостолов, которую задумывал как усыпальницу для себя. Константин болел и чувствовал приближение смерти, он решил лечиться горячими ваннами, сначала в Константинополе, а потом в Еленополе. Там, в городе, названном в честь его матери, он молился в церкви Святых Мучеников и, видимо, пришел к заключению, что дни его сочтены. Поэтому он решил принять крещение.
Известно, что Константин не принимал христианство в течении всей своей карьеры, но на смертном одре все же решился на этот шаг. По сведениям Евсевия
Константин безусловно верующий христианин, по мнению других нехристианских авторов Константин и его поступки совсем не вписываются в христианство. Вероятно, у императора были свои причины на крещение. Возможно ему не хотелось слишком открыто покровительствовать христианам, хотя он действительно сделал много, чтобы примирить противоборствующие стороны и обеспечить их мирное сосуществование. В глазах своих подданных- язычников он был просвещенным язычником - точно так же, как, впрочем, и его отец. С другой стороны, Константин мог не принимать христианство потому что не хотел оставаться императором и христианином одновременно, поскольку как император он часто действовал совсем не по-христиански. В сущности, принятые им законы, уравнивавшие христиан в правах с поборниками языческих верований, никогда не выходили за рамки простой справедливости. Вероятно, любой язычник считал разумным и необходимым пойти на те уступки христианству, на которые пошел Константин. Так что вряд ли эта сторона деятельности Константина была оценена по достоинству.
Внешняя дипломатия Константина отличается быстротой реакции, талантливыми решениями и имперской мудростью. Константин сумел сосредоточить в своих руках огромную власть и за период гражданской войны уничтожил не мало своих врагов. Расшатанное здание Римской империи ненадолго замерло, это была заслуга Диоклетиана и Константина. Дипломатия императора интересна интригами, продуманными действиями, поступательными движениями и, что важно, не только внутри государства, он и “епископ дел внешних”.
Глава 3. Дипломатия Константина: цели и объекты
Дипломатический аспект в религиозной политике императора
Дипломатия Константина не возможна без религиозного аспекта его политики. Целью дипломатии Константина всегда являлось достижение лучшего результата. Константин действовал по определенной схеме, причем это его отличительная дипломатическая черта. Цель дипломатии Константина - добиться меньшими потерями большего результата. В частности, он пользовался своего рода ножницами дипломатии: с одной стороны, умел выжидать и не вмешиваться в события, а с другой стороны, умел действовать быстро и решительно. Константин добился единоличной власти и установил хорошие отношения с внешними акторами.
Во внешних отношениях Константин тоже применял религиозную политику. Например, когда обострились отношения с Персией, император написал письмо Сапору, персидскому царю. Это письмо приводит в своем
“Жизнеописании Константина” Евсевий1. Константин ясно дает понять, что христиане являются заметной силой не только в пределах Римской империи, поэтому он просит царя заботиться о христианах, которые проживают в Персии. Цель Константина в религиозной международной политике - выступить актором миропорядка и властителя, который считает, что он главный надзиратель христианского мира, при том, что сам язычник. Однако, обращение к царю царей с подобной просьбой говорит не только о том, что Евсевий хвалил Константина, но и о том, что Костин ставит христианство на баланс своей дипломатии.
Также Евсевий неоднократно приводит в своем труде сведения, что и варвары были христианами, не все конечно, и на Вселенские соборы приезжали епископы, например, от готов. Так, империя боролась с варварами, но у них уже возникала взаимосвязь на общей религиозной основе. Поэтому, когда Константин вел внутреннюю религиозную политику, на самом деле это была и внешняя религиозная политика тоже.
Одним из объектов дипломатии императора можно выделить его вмешательство в распространении христианства и его структуризации.
В 313 г. Миланским эдиктом христианство утверждается в качестве государственной религии. Лициний и Константин этим указом ответили на вызов времени. Правители были вынуждены уступить христианству с целью снятия напряжения, возросшего в обществе из-за конфликта религий.
В качестве разрешения ситуаций, связанных с гражданской войной в империи или же внешней политикой, Константин понимал, что христианское епископство - это союзник, к которому выгоднее прислушиваться нежели игнорировать. Нельзя сказать, что Константин был пропагандистом христианской религии. Это не так. На этот счет много мифов, но точно ясно, что Константин пытался учитывать эту важную часть жизни империи. И выглядел действительно большим дипломатом на поприще религиозной политики. Римская империя обладала многовековой мировой культурой, достигла совершенных для своего времени форм государственности и имела великое прошлое. В IV веке, превращаясь в государство христианское, т. е. вступая на путь противоречия с прошлым, иногда до полного его отрицания, переживала острый и тяжелый кризис. Константин понял, что в христианстве заключается мировая сила, и пользовался им именно с этой точки зрения, в этом есть великая заслуга Константина.
Культурный и религиозный кризис, который Римская империя переживала в IV веке, является одним из самых важных моментов, какие когда-либо переживала всемирная история. Древняя языческая культура столкнулась с христианством, которое, будучи признано Константином Великим в начале IV века, было объявлено в конце того же века Феодосием Великим (346-395гг.) религией господствующей, религией государственной.1 Христианство и языческий эллинизм слились, в одно целое, и создали христианскую греко- восточную культуру, которая позже получила название византийской культуры.
Центром последней сделалась новая столица Римской империи, Константинополь.
Разделив все провинции империи на четыре разряда по степени большего или меньшего распространения в них христианства, и рассмотрев данный вопрос в каждом из четырех разрядов, можно заметить, что главный центр христианской церкви в начале IV века был в Малой Азии.
Константин много лет жил в Никомедии и был заложником при дворе Диоклетиана.1 Малоазиатские впечатления сопровождали его в Галлию и превратились в ряд политических соображений, которые привели к решительным заключениям: он мог опереться на церковь. Во всяком случае, победа христианства во всей Малой Азии была уже решена до времени Константина, в других же областях она была хорошо подготовлена. Нужен был только проницательный и сильный политик, который бы в то же время имел внутреннее влечение к религиозным переживаниям. Таким человеком был Константин. Его гениальностью было ясное распознание и верное понимание того, что должно было случиться.2
Во время Константина Великого христианство получило законное право на существование и дальнейшее развитие, легализованное эдиктом Галерия, и подтвержденное Миланским эдиктом в 313 году. Первый указ в пользу христианства вышел из рук одного из самых свирепых его гонителей, а именно Галерия, который в 311 году издал указ, на основании которого христиане, получая прощение за свое прежнее упорство в борьбе с правительственными распоряжениями, имевшими целью вернуть христиан к язычеству. Вместе с тем признавалось законное право христиан на существование.3
Через два года, после победы над Максенцием, Константин и вступивший с ним в соглашение Лициний сошлись в Милане и, обсудив положение дел в Империи, издали интереснейший документ.
Миланский эдикт разрешает христианским общинам вернуть себе места, которые были у них отняты в результате гонений. В одном из постановлений эдикта авторы (Лициний и Константин) весьма вежливо, но аргументировано объясняют Анулину (проконсулу Африки), что чужая собственность неприкосновенна, но собственность христиан должна быть им возвращена. Это очень интересный дипломатических нюанс и юридически это обосновано. Постановление Миланского эдикта написано в вежливом, но повелительном наклонении. Указано возвращение собственности католической Церкви.1 На основании этого указа христианам и всем другим предоставлялась полная свобода следовать той вере, какой кто пожелает; всякие мероприятия, направленные против христиан, устранялись.
Вообще Миланский эдикт - это предмет спора в науке, поскольку в первозданном виде он до нас не дошел. Но он сохранился у христианского писателя Лактанция в форме написанного по-латыни рескрипта Лициния, данного на имя префекта Никомедии. безвозмездно я беспрекословно, отобранные у них частные здания и церкви.2
На основании текста Миланского эдикта можно прийти к заключению, что Константин признал христианство религией, равноправной с другими религиями, а значит, и с язычеством. Но он также давал определенные гарантии и язычеству. Какой-либо системы у этого человека напрасно было бы искать, была лишь случайность. Христиане, будучи к IV веку уже довольно многочисленными представляя собой значительную силу в государстве, тем не менее, не составляли еще большинства населения. Численная сила и влияние не везде совпадали друг с другом: меньшее число могло пользоваться очень сильным влиянием, если оно опиралось на руководящие классы, и большое число могло мало значить, если оно состояло из низших слоев общества или, главным образом, из сельского населения. Христианство было городской религией, чем больше город, тем больше число христиан. Это было необычайным преимуществом. Но вместе с тем христианство проникло и в провинции, и в деревню.1
В течение нескольких лет Константин предпринял ряд благоприятных для христиан мер. Отныне церковь и государство были призваны действовать в тесной связи. У императора все более крепла уверенность в своей божественной миссии слуги Господа, одерживающего победы божьей милостью, а церковные соборы в Арелате (314 г.) и в Никее (325 г.) со всей ясностью показали, кто на самом деле их возглавляет.
История с епископами в правление Константина вообще ясно отражает суть его политической и дипломатической мысли. Внимание привлекает речь Константина. В письме епископам он использует стиль, достаточно осторожный: Константин пишет, что доверяет решение епископам, потому что он верит в их твердость и справедливость, император заинтересован в отсутствии раскола и недопонимания, выражает своё почтенное отношение к церкви.
Для Константина в его религиозной политике было несколько объектов, одним из них являются донатисты. В споре с донатистами самого начала с соперничеством за выбор епископов переплетались глубокие противоречия в общинах Северной Африки. Они были связаны с отступниками, теми, кто во времена гонений отдал церковные сосуды и христианские книги.
Евсевий описывает: в 311 г. умер Карфагенский епископ Менсурий. Был нужен преемник. Однако нового епископа не все признали, потому что не все были согласны с новой кандидатурой - Цецилианом, и потому что сами нумидийские епископы не принимали участие в голосовании. Карфагенский собор из 70-ти нумидийских епископов низложил Цецилиана. В итоге в 313 г. его место занял Донат, по его имени и назвали раскольническое движение - донатисты. Но Константин, подчинив себе Северную Африку, он признал Цецилиана епископом Карфагена. Донатисты просили Константина о церковном суде, чтобы все-таки разобраться кто является правомерным епископом. Донатисты были недовольны, что Антуанский епископ Феликс отрёкся от Христа во время Диоклетианова гонения. Поэтому рукоположение Феликсом Цецилиана делает последнего не действительным епископом. В христианской церкви нет единства, епископы не признают поведения друг друга, поэтому Константин в данном случае выступает в качестве медиатора этих отношений.
Император издаёт указ, по которому в октябре 313 г. съезжается собор из 15- ти италийских и 3-х галльских епископов под председательством Римского епископа Мильтиада. И Феликс, и Цецилиан были оправданы. Донатисты на этом не успокоились. Они недовольны. Константин назначил новый собор в 314 г. в Арле, но донатисты не приняли решение и этого собора.