В эпоху Константина Великого наиболее значимым считается договор 332 г. с готами.2 Установленные в этом году отношения будут на протяжении нескольких десятилетий соблюдаться. Константин вмешался в конфликт готов и сарматов.
Готский вопрос в III и IV веках особенно актуален, поскольку готы пользовались нестабильностью Рима и вторгались в пределы империи, переходя через Дунай. Еще император Гордиан выплачивал им ежегодную дань, пытаясь таким образом урегулировать этот вопрос, но это не помогло. За ним с готами боролись Деций, Клавдий (за свою победу даже получил прозвание Госткого). А вот Аврелиан был вынужден уступить готам Дакию.3 При удачных битвах императоры часть готов принимали в войско, а других делали колонами.
Константин Великий вел ожесточенную гражданскую войну и готы помогали ему в этом. В организации армии Константин подчинил командование военным магистратам, отвечающим за пехоту и конницу. Константин продолжил начатую Диоклетианом реформу армии, продолжил практику привлечения германцев на военную службу, так как весьма ценил их умение воевать против враждебных соплеменников по ту сторону границы. Он также открыл доступ варварам, особенно германцам, к высокопоставленным должностям.1 Диоклетиан ориентировал армию на защиту лимеса. Кстати, можно проследить влияние варварских методов ведения стратегических наступлений, были взяты на вооружение способы борьбы - римляне стали осуществлять набеги.2
Вскоре германские части заняли привилегированное положение в армии, а военачальники из их числа снискали особое расположение. Кроме того, множество германцев, получивших разрешение поселиться на территории Империи, набиралось для службы в созданных Константином новых конных и пехотных частях.
Эти части вместе с подразделениями, снятыми с границ Империи, были объединены в мобильную действующую армию; ее легионы, насчитывавшие по тысяче пехотинцев и пятьсот всадников, представляли собой основную ударную силу и стратегический резерв, они своей мощью превосходили все, что существовало прежде.
Готы были наемниками в его войске и боролись вместе против Лициния.
Однако дипломатическая связь с готами распалась, когда готы воевали с сарматами и им стало известно, что Константин одновременно заключил соглашение с сарматами. Дело в том, что Константин какое-то время наблюдал за войной между готами и сарматами. Ему было выгодно, чтобы варвары сами себя уничтожали - это можно расценить как дипломатическое невмешательство
– устранение врага чужими руками. Так, возмущенный этим поступком, готский князь обязал клятвой своего сына, будущего короля Атанариха, что он никогда не вступит на римскую территорию для оказания помощи римлянам.3 Готы были крупнейшим племенным образованием на Дунае.
Константинополь столкнулся с борьбой против готов. Внутри непосредственно готских племен произошли изменения в политической власти, готы стали более агрессивными и бескомпромиссными. Сначала готы напали на соседние племена, сарматов. Но сарматы не стали бороться с готами в одиночку. Обращаясь за помощью в империю необходимо было доказать, что она действительно необходима. Иначе зачем империи разрешать не понятные и не опасные для неё конфликты. Сарматы собрали достаточно доказательств готской агрессии, чтобы прибегнуть к помощи императора. Константин решил вмешаться в данный конфликт, потому что понимал перспективу происходящего. Готы хотели форсировать события и стали переправляться через Дунай, чтобы начать военные действия на Римской территории.1
Нашествие готов было весьма масштабным. У готов имелся мощный военный потенциал, кроме того они сумели разорить Иллирию, пока зимовали там. Константин готовился к войне. Однако былая слава императора во внешних делах отвернулась от него, Константину пришлось отступить. Второе сражение с готами было более удачно, римская дисциплина взяла верх.2 Так, готы отказались от идеи переходить через Дунай.
В переговоры с жителями Херсонеса вступил старший сын Константина, поскольку император был уже слаб. Проблема была в том, что жители города помнили весь вред готских нашествий, а с империей их связывала торговля, они получали хлеб и некоторые изделия, а взамен давали соль и воск.3 Константин потребовал от них собрать войско, у них получилась значительная армия. Так, эти помощники отвлекли внимание готов, а римские генералы смогли действовать особенно активно. В итоге, готы были изгнаны в горы и по видимому там погибли, однако переговоры велись беспрерывно и мира они все же снискали.
В условиях дипломатических сношений императору пришлось взять заложника в лице старшего сына готского князя Алариха, поскольку это был самый ценный залог.
В данном случае в эпоху Константина Великого чаще всего из методов дипломатии использовались прямые переговоры сторон. Так, Константин предложил готам достаточно хорошие условия дружбы с Римом. Император прежде всего наградил лучших из вождей готов высокими чинами и званиями.
По договору 332 г. готы поселялись на Дунае и жили на этой земле, охраняя границу империи, а римские граждане, в свою очередь, должны были уплачивать дань за это. Так же по договору торговля теперь велась по обе стороны Дуная, был построен мост через Дунай. Это яркий пример экономической дипломатии империи. Международные отношения в условия античных цивилизаций выстраивались, конечно, больше силовыми методами, но в отношениях варваров и империи при Константине выгоднее было находить политический и экономический компромисс.
Помимо политических договоренностей между империей и готами, можно констатировать, что дипломатическая связь поддерживается и религиозным влиянием. В 325 г. на Никейском соборе уже присутствовал готский епископ Феофил, подписавший символ веры.1 Поэтому дипломатические отношения императора Константина с готами были не только на уровне военно- политического союзничества, но и на культурно-религиозном тоже. Известно также, что переселенческая политика императора тоже способствовала проникновению христианства к готам. Политика захвата заложников и договорах о проживании на территории империи на правах федератов тоже способствовала христианизации варварской среды. Например, ярким представителем популяризации христианства среди готов был Ульфила, который по происхождению был частично готом. По договору 332 года он сопровождал заложников, которые прибыли в Константинополь.1 Конечно, христианизация не всегда проходила миром, часто она встречала сопротивление. Кстати от части, именно гонение на христианских готов было связано их перемещение на территорию Римской империи.
Константин использовал готов как наемников, оплачивая их труд золотом и продовольствием. Папирус начала IV века, найденный в северной Африке, называет Константина "предводителем готов и карпов". Из этого следует, по Евсевию, политика Константина была весьма дальновидна и миролюбива.2
Что касается жителей Херсонеса, то за помощь в борьбе с готами, Константин тоже применил вполне дипломатический тактический ход, он одарил их главного сановника украшениями, договорились и о свободном плавании судов, без пошлин, по Черному морю. Также херсонесцы получали постоянный поток различных продуктов: железо, хлеб, оливковое масло.3 Это также не просто вознаграждение Рима, это часть экономической дружбы с народами, которые полезны империи.
Сарматы же остались ни с чем, их империя и так спасла от готов, более того, Константин вычел из военных расходов средства, которые ранее обеспечивали сарматам денежные награды. Сарматы были не довольны, они вторглись в пределы империи.4 Однако Константин не пошел на провокацию. Зосим5 кратко рассказывает о сарматской кампании Константина 332 - 333 гг.: сарматы переправились через Дунай и подошли к Кампоне на берегу этой реки в Нижней Паннонии; попытки поджечь верхнюю деревянную часть стены города потерпели неудачу из-за отчаянного сопротивления осажденных. Во время этой осады римляне напали на сарматов с тыла и разбили их. Из-за угрозы нового нападения император перешел Дунай и окончательно разгромил противника, пытавшегося обороняться на лесистом холме. Часть сарматов была уничтожена вместе с царем, а сдавшиеся были поселены на римской территории. В этой кампании влияющим дипломатическим и военным лицом являлся сын Константина Констанций. Аврелий Виктор сообщает, что Констанций “дал сарматам царя, к их возвеличиванию пробыв некоторое время среди них”.1
О подчинении сарматов Евсевий пишет, что волей случая они попали под руку Константина. Скифы напали на сарматов, бой был выигран, а вот после внутри сарматов началось восстание “слуг”, варварам пришлось обратиться к Константину. По сведениям Евсевия он принял их в чертоги Римской империи.2Некоторые из сарматов нанялись к готам, но большинство все же захотело примкнуть к Римской империи. Гиббон пишет, что сарматам были отведены земли в Паннонии, Фракии, Македонии и Италии.3 Констанций как дипломатическое лицо вмешивается в этот конфликт.
Кстати, Евсевий описывает внешнюю дипломатию императора как бы вскользь, понятно, это не является объектом его внимания. Тем не менее, покорение варварских племен для Константина, согласно Евсевию, - это христианская экспансия. Хотя терминологию Евсевий сохраняет достаточно жесткую - “возложил иго власти на скифов, не привыкших к рабству, и заставил их против воли признать римлян своими господами”.4 Евсевий даёт две возможных линии развития событий с варварскими племенами. Всех не согласных с властью Рима Константин “усмирил вооруженной рукой”, с другими очевидно можно было вести переговоры, т. е. применять свой дипломатический корпус, и везде меняется юридическая модель общества.5
К числу внешних дипломатических отношений стоит отнести и торговые связи с Индией. В конце жизни Константин уже плохо себя чувствовал и после празднования своего тридцатого года правления жить ему оставалось не долго. Однако император продолжал свою деятельность и принял посольство из Индии. По сведениям Евсевия индийские послы привезли Константину восхитительные дары, драгоценные камни и жемчуг, а также животных, которых ранее в Европе не видели. Возможно это означало возобновление торговых отношений между странами, так как взаимодействие ранее было не слишком активным. Сам Евсевий делает интересный вывод: в начале карьеры Константину подчинились британцы, а теперь на исходе жизни дипломатические отношения установились с индийцами. Крайние места Римской империи сомкнулись под рукой императора.
Среди отношений Константина и варваров есть эпизод о покорении скифов и сарматов. Евсевий пишет, что эти племена к рабству не привыкли, но император заставил их признать римлян своими господами. В данном случае Константин решил переустановить отношения с варварами. По сведениям Евсевия скифам ранее местные архонты и жители платили дань.1 О дипломатических переговорах Евсевий не упоминает, указывает, что Константин сразу ринулся в бой, самых возмущенных он усмирил силой, а других подчинил себе благодаря посольствам. Так, скифы перешли на сторону империи.
О широте дипломатических связей империи Евсевий тоже пишет. Например, он сам поражается, что при дворе императора можно встретить абсолютно разных послов, варваров, в которых все чужеродно. Евсевий не раз подчеркивает, что дары Константину приносили такие, которые ценны именно там откуда они едут. Евсевий перечисляет: “одни дарили его золотыми венцами, другие из драгоценных камней диадемами, иные красноволосыми мальчиками, те варварскими одеждами, которые вышиты были золотом и цветами, эти конями, а некоторые щитами, длинными копьями, стрелами и луками”1. Евсевий также отмечает, что и Константин одаривал послов, “жаловал их римским достоинством”, так что некоторые оставались на службе у императора.
Об отношениях империи с персами Евсевий пишет дважды. Дело в том, что между Римской империей и Персией уже около сорока лет длилось перемирие, но Сапор, персидский царь, решил его нарушить. Сапро выдвинул требование, чтобы Константин вернул персидской монархии пять провинций расположенные за Тигром. С таким же успехом можно было объявить войну Риму. Пока послы добирались до Константинополя, персидские воины напали на Месопотамию, где находился сын императора Констанций. Константин решил действовать быстро и, собрав многочисленную армию встал в ее главе, он отмечал, что для апогея его славы не хватает только победы над персами.
Как только персы узнали о мобилизации римской армии, царь послал еще одно посольство к Константину. Император и персидский царь обменялись дарами, и последний попросил о союзе.2 Здесь же Евсевий рассматривает в этих межгосударственных отношениях религиозный аспект, поскольку пишет о том, что среди персов христианство распространяется быстро. Евсевий приводит письмо Константина Сапору, персидскому царю. Стиль письма, конечно, гармонично сочетается со стилистикой изложения материала Евсевием. В письме Константин использует оборот “брат мой” по отношению к персидскому царю, когда размышляет о Боге и вере. Константин был талантливым правителем и к данному отрывку источника стоит отнестись особенно внимательно, поскольку такое обращение - это один из методов шикарной дипломатии. Главное, что Константин размышляет о вере в целом, но и пытается доказать, что христианство все же главенствует. Письмо убедительно. Император даже упоминает в письме Валериана, который попал в плен и скончался там. У Евсевия этот факт выставлен с позиции того, что Валериан не был христианином, так на него обрушился “Божий гнев”. Это тоже особенности дипломатического языка: факт есть, а антураж складывается из текущих обстоятельств.