Следующий анализируемый текст - заявление В. Путина для прессы по итогам переговоров в «нормандском формате» от 12 февраля 2015 года, в результате которых лидеры России, Украины, Франции и Германии выпустили декларацию поддержки Вторых Минских соглашений. Необходимо заметить, что это заявление было сделано после многочасовых переговоров в формате некоего отчета об итогах. Вследствие этого речь получилась необъемной по содержанию, тем не менее, мы ее используем, т. к. она, с одной стороны, напрямую связана с российским участием в урегулировании украинского кризиса, а с другой - дана спонтанно, без долгой предварительной подготовки, вследствие чего могут больше проявляться личные установки оратора.
В целом, необходимо заметить, что в отличие от обычных для В. Путина эмоциональных речей, эта получилась спокойной и конкретной. На протяжении этой речи всего два раза звучат обвинения Украины в агрессивности, а явных намеков на несостоятельность, которые мы видели годом ранее, вообще нет. При этом, однако, даже из такой речи понятно, что в восприятии Путина - Россия является великой державой, которая выполняет свою историческую миссию, реализует R2P. Так, Владимир Владимирович говорит о необходимости конституционной реформы на Украине, которая должна учесть «законные права людей, проживающих на территории Донбасса». По сути это можно трактовать и как некоторую форму вмешательства во внутренние дела другого государства, что, как можно понять из анализа предыдущих текстов, в представлении Путина позволено только великим державам; и как защиту соотечественников, проживающих в Донбассе, от возможного давления со стороны Киева.
При этом, однако, не исходит агрессии и отсутствуют какие-либо установки, связанные с дальнейшим захватом Украины. Путин прямо говорит: «мы договорились с Президентом Порошенко», таким образом на уровне двусторонних отношений ставя себя в равное положение с украинским. Более того, не используя словосочетания «целостность Украины», оратор имплицитно транслирует мысль о том, что Донбасс останется в составе Украины, т. к. «долгосрочное урегулирование», «конституционная реформа» и «особый статус этих [Донецка и Луганска] территорий» [в составе Украины] это подразумевают.
Даже из такого небольшого текста мы видим, что репрезентации видения В. Путина чаще всего отсылают нас к великодержавному дискурсу.
Пятым анализируемым текстом станет интервью В. Путина журналисту ВГТРК Владимиру Соловьеву от 23 февраля 2015 года. Владимир Путин вновь транслирует следующий набор установок.
Во-первых, Россия не претендует на территории Украины и признает ее независимость и суверенитет. Так, оратор говорит об отсутствии российской армии в конфликте на юго-востоке Украины и даже ссылается на начальника Генерального Штаба ВСУ, который сказал: «мы не воюем против российской армии». Что опять возвращает нас к великодержавному дискурсу.
Во-вторых, Путин снова возвращается к линии защиты русскоязычного населения Украины, в частности на Донбассе, тем самым продолжая образ России - миротворца и защитника. Так, он говорит о необходимости «обеспечить законные права и интересы людей, которые проживают в Донбассе». Похожую позицию он занимает и по поводу Крыма: «высшим критерием истины в данном случае может быть только мнение самого народа», который проголосовал за присоединение к России. Опять-таки, R2P в русском исполнении, что является эксклюзивным атрибутом великой державы.
В-третьих, несмотря на присоединение к России, нет ни слова о русификации Крыма или чего-то подобного. Наоборот, «Крым как был, так и останется и русским, и украинским, и крымскотатарским, и греческим, и немецким». Иными словами, для Владимира Путина не идет речи о русской ирреденте или о воссоздании Российской Империи / Советского Союза, для него это вопрос исключительно силы и престижа государства.
В-четвертых, роль России и ее значение подчеркиваются через имплицитное противопоставление Украине, которая все еще находится в упадочном состоянии («должно вернуть страну к нормальной жизни: наладить экономику, социальную сферу, наладить свои отношения с юго-востоком страны цивилизованным образом»). Более того, Путин говорит и о неправдивости и неаккуратности украинских властей, чьи слова зачастую воспринимаются как «абсолютная, полная ерунда». Возвышение роли России происходит и за счет незыблемости самого факта, что она является стороной в Минских соглашениях, то есть напрямую участвует в урегулировании внутреннего конфликта в другом государстве. И именно поэтому Путин подчеркивает безальтернативность и исключительную важность Минских соглашений, которые «закреплены в резолюции Совета Безопасности Организации Объединённых Наций». Примечательно, что Россия является постоянным членом СБ ООН, таким образом, делается акцент на активном участии России в международных делах на равных условиях с другими сильнейшими государствами.
В конце своей речи Путин подчеркивает, что исполнение Вторых Минских соглашений - «это верный путь к нормализации ситуации в этом регионе Украины». Таким образом, он однозначно намекает на невозможность решить проблему на Украине (части секьюритизированного геополитического для России пространства) без участия России и учета ее интересов.
Следовательно, в данном тексте репрезентации Владимира Путина снова отсылают нас к Великодержавному подходу к восприятию геополитического положения России. Россия является ключевым актором в разрешении украинского кризиса, при этом, Россия уважает Украину и ее независимость. Однако Россия не позволит не считаться с ее интересами в регионе.
Последним анализируемым текстом являются отрывки интервью Владимира Путина журналисту Андрею Кондрашову, взятые из фильма «Крым. Путь на Родину», вышедшего 15 марта 2015 года. Следует отметить, что особенностью анализируемого текста является его разделение на подтексты, которые могут не быть последовательно связаны. При этом стоит отметить, что фильм предназначен для просмотра в основном российской публики.
Если говорить о средствах выразительности, которые использует Президент, то в данном интервью их не так много. Однако можно выделить следующие группы таких средств: использование эмоционально окрашенных, в некотором смысле даже просторечных слов, которые в большинстве случаев направлены на негативную репрезентацию Запада и украинских властей. «Антиконституционный переворот», «будут издеваться националисты», «болтать языком» и т. п. - все эти выражения на простом и доступном языке доносят негативные образы, причем важно отметить, что эти образы укоренились в массовом сознании: жестокие националисты - это глубинный страх россиян, связанный с трагическими событиями Великой Отечественной войны, а различного рода перевороты негативно воспринимаются населением, что связано с отрицательным образом 1990х, когда некий порядок (контекстуальный антоним слова «переворот») в государственных делах отсутствовал. Интересны и слова о некой «самостийной непонятной аморфной структуре», под которой, безусловно, подразумевается украинский государственный аппарат. Такая характеристика на уровне образов транслирует мысль о несостоятельности государства, а также о нелегитимности политической власти на Украине.
При этом для положительной саморепрезентации используются похожие средства, в том числе и поговорки. Например, «комар носа не подточит», которая создает образ безукоризненности российских действий в Крыму. Также следует отметить несколько раз повторяющийся конструкт «одна семья», который показывает и историческую близость Украины и России, и мирное совместное проживание разных этносов в Крыму. Следовательно, образ «одной семьи» является своеобразным аргументом в пользу присоединения Крыма к России, и необходимости для Украины выстраивать дружеские отношения с Россией. Аналогичным образом показывается трудный путь России к обретению своей силы после тяжелых 1990х годов. Так, говоря об успехах усовершенствования армии (одного из главных столпов великодержавности), Путин подчеркивает, что восстановление армии - результат «длительной и тяжелой работы». Добавляет нотку милитаристской романтики и его утверждение, что сейчас военнослужащие готовы жизнь «положить на алтарь Отечества».
Другая группа средств выразительности - риторические вопросы и вопросительные предложения, которые в целом имеют ту же цель - усилить негативную репрезентацию «Других» и положительную «Нас». Чтобы показать недопустимость вмешательства в дела на постсоветском пространстве, оратор задает вопрос («И последствия, видите, какие тяжелые?»), который конструирует образ негативного влияния вмешательства. Продолжая, по сути, этот тезис, Путин риторически спрашивает: «Но вы где находитесь? Вы за что хотите там бороться?» - и, тем самым, показывает, что чужое вмешательство не только приводит к тяжелым последствиям, но и не имеет под собой ни рационального, ни ценностного основания - а у России есть и то, и другое.
Надо сказать, что смысловое наполнение данного текста лишь развивает все то, что мы описали в части про средства выразительности. Так, фильм начинается с рассказа В. Путина про спасательную операции законного Президента Украины Владимира Януковича от преследования и возможного убийства теми, кто захватил власть в Киеве в конце зимы 2014 года. Имплицитно транслируется образ того, что Украина стала failed-state (что потом будет логично дополнено тезисом о необходимости R2P, ведь только несостоявшееся государство не способно защитить население). Такой образ дополняется постоянными утверждениями об «антиконституционном» государственном перевороте на Украине, нелегитимности новой власти. Путин говорит, что Украина «оказалась расколота». Несмотря на то, что восприятие постсоветских государств (в том числе Украины) в качестве несостоявшихся в целом свойственно имперской (цивилизационной) парадигме в рамках российской геополитической культуры, в данном случае мы можем отнести слова Путина к великодержавной концепции, так как несостоятельность Украины является ее не перманентным, как принято считать в имперском дискурсе, а лишь ситуативным свойством, которое вынуждает России совершать определенные действия по защите русскоязычного населения.
Подтверждением тому является транслируемый несколько раз тезис о том, что «мы [Россия] никогда не думали об отторжении Крыма от Украины. Никогда», подчеркивается, что решения по Крыму были спонтанными и принимались, исходя из стремительно деградировавшей ситуации на Украине. Именно для защиты населения, реализации русской версии R2P и были предприняты соответствующие меры в Крыму. Путин на этом даже настаивает: «Повторяю, конечная цель была не в захвате Крыма и не в какой-то аннексии». Причины, почему Россия ответственна за защиту населения на Украине и в Крыму, безусловно, связаны с общей историей и культурой, однако, опять же, подчеркивается, что русская культура и язык не должны подавлять или ассимилировать другие, Россия не будет «никого обижать: ни крымских татар, ни немцев, ни греков, ни армян, ни русских, ни украинцев».
Важным тезисом становится констатация реакционной позиции России по этому вопросу: «они просто вынудили нас на такие действия». Иными словами, с одной стороны, ответственность за конфликт перекладывается на плечи новых «нелегитимных» властей Украины и на консолидированный Запад, а с другой - всячески подчеркивается отсутствие у России долгосрочных планов по захвату Крыма или Украины. Именно такая позиция позволяет снова отнести слова оратора к великодержавному дискурсу, так как для имперского характерна проактивная позиция в вопросе восстановления целостности империи / цивилизации. Великая Держава же действует исходя из своих национальных интересов, которые на ситуационной основе могут совпадать или быть похожими на имперское восприятие.
Отсюда вытекает и возложение ответственности за украинский кризис на Запад, который отказался считаться «с законными интересами своих партнеров», то есть России, а также начал «действовать с позиции силы». Владимир Владимирович прямо говорит о недопустимости пренебрегать интересами России, особенно в такой сфере как безопасность, особенно на постсоветском пространстве. Он подчеркивает, что с интересами России нужно считаться, а не противодействовать им. У западных коллег, по словам Путин, было «желание в очередной раз Россию отодвинуть подальше от ее интересов». «Но это сложно сделать, а если сказать по- честному, это - невозможно».
Более того, Запад конструируется как «кукловоды», которые вдобавок «помогали готовить националистов» - самого главного врага внутри российской исторической идентичности. Россия, напротив, рисуется как актор, поступивший в соответствии и с международным правом, и с законами исторической справедливости. Так, Путин ссылается и на двусторонний договор между Россией и Украиной о размещении военной базы в Севастополе и говорит, что условия этого договора не были нарушены. Кроме того, решение крымчан провести референдум и отделиться от Украины также является легитимным, ведь «парламент Крыма был абсолютно легитимным полноценным представительным органом». Таким образом, с точки зрения украинского законодательства, все действия, по мнению оратора, были легальными.
Что касается исторической справедливости, то Владимир Путин говорит о том, что «вся ткань российской истории так или иначе переплетена с Крымом». Крым конструируется как земля русской воинской славы, как земля, где живут «русские люди», как территория важная для российской идентичности. Россия признала постсоветские границы Украины, однако, когда соотечественники «оказались в опасности», Россия не может «их бросить». Примечательно, что важным образом становятся российские ветераны, которые «поработали» с одним украинским генералом, который отказывался не мешать проведению референдума в Крыму. Ветераны - прямая отсылка к Великой Отечественной войне, символу единства русских и украинцев, символу русской воинской доблести.