Дипломная работа: Внешнеполитический дискурс Российской Федерации и его особенности в рамках кризисных периодов на примере отношений России и Украины (2008-2009 и 2014-2015 годов)

Таким образом, опять оратор выстраивает великодержавную картину поведения России, которая хотя и имеет схожие черты с имперской (цивилизационной), транслируется весьма четко и однозначно. Россия - Великая держава, Запад обязан уважать ее интересы и считаться с ними. Россия уважает украинский выбор, однако не допустит появления новых угроз на своих границах, а также не допустит откровенного геноцида русскоязычного населения и покушения на сами основы ее великодержавности (возрождения нацизма, возможного ухода Крыма - символа российской боевой славы - из российской сферы влияния и т. п.). При этом Россия стремится и готова к взаимному равному диалогу и сотрудничеству как с Западом, так и с Украинскими властями.

Суммируя итоги настоящей главы, следует признать, что, несмотря на усиление репрезентаций цивилизационной парадигмы, ни о каком «имперском реванше» во внешнеполитическом дискурсе России 2014-2015 годов речи идти не может, российские политические лидеры на протяжении этого периода последовательно выстраивали именно великодержавную парадигму поведения России в отношении Украины. Так, главной задачей России представлялось ее экономическое и политическое развитие и усиление, защита своих граждан от внешних и внутренних угроз, в том числе соотечественников, проживающих за рубежом.

Российские лидеры конструировали образ необходимости восстановления статуса великой державы и полноправного лидера региона. Именно поэтому, с одной стороны, развивался дискурс об уважении Россией независимости и суверенитета Украины, а с другой - как бы презюмировалась недопустимость и невозможность вторжения Запада (в особенности НАТО) в российскую сферу влияния, появления новых военных угроз на границах России, а также проведения Украиной антироссийской политики и пересмотра итогов Второй Мировой войны (которые являются, по сути, одной из основ великодержавности России). Отделение Крыма от Украины и последовательная позиция о сохранении Донбасса в составе Украины, свидетельствуют, по мнению политиков, о конструктивных (никак не имперских) намерениях России и уважении к территориальной целостности западного соседа.

Россия, по мнению политиков, чьи тексты мы исследовали, стремилась к диалогу на равных с уважением к взаимным интересам. Однако, по их же мнению, Запад отказался принимать во внимание интересы России, а на Украине появились прямые угрозы военной безопасности РФ, а также соотечественникам, проживающим на Украине и в Крыму. Поэтому в дискурсе 2014-2015 годов прослеживается линия, что РФ жестко отреагировала на действия Украины, восстановив свою историческую справедливость и доказав всему миру, что Россия - Великая Держава, которая готова реализовывать свою доктрину R2P и с позицией которой необходимо считаться.

Таким образом, Россия проводила прагматичную политику на Украине, не допустившую усиления Запада в традиционной сфере русского влияния. Украина, безусловно, признавалась как независимый актор, который, однако, не должен идти против России в особо важных секьюритизированных сферах. В целом состав дискурса в 2014-2015 года, а также представленность в нем различных подходом можно увидеть в таблице ниже.

Таблица 3. Содержание внешнеполитического дискурса РФ в 2014-2015 гг.

Глава 4. Сравнение дискурса в 2008-2009 и 2014-2015 гг

Результаты анализа дискурса в двух исследуемых периодах показывают, что в ходе обоих периодов главным идеологическим конструктом, который последовательно воспроизводили российские политические элиты, была концепция «России - Великой державы». Однако следует признать, что часть образов, к которым апеллировали политики, поменялись, поменялось и соотношение представленности других внешнеполитических парадигм внутри внешнеполитического дискурса.

Россия - Великая держава в дискурсе 2008-2009 и 2014-2015 гг.

Геополитическая парадигма России как Великой державы, является доминирующей в дискурсе и 2008-2009, и 2014-2015 годов, что имело отражение и в конструируемом образе Украины.

Так, в первом исследуемом периоде последовательно транслировалась идея о необходимости восстановления мощи и влияния России, необходимости признания и уважения российских национальных интересов Западом. В этом контексте распад СССР воспроизводится как событие, в результате которого Россия лишилась своей силы. При этом отсутствуют сильные образы, которые говорят о необходимости реинкарнации Советского Союза. Присутствует лишь тезис о необходимости собственного развития и создания единой системы безопасности и экономической взаимозависимости с постсоветскими государствами. Россия признает постсоветские границы, в том числе Украину и ее границы.

Однако за внешним признанием остается сильным тезис о сфере российского влияния, в которой находится Украина и в которой, несмотря на суверенитет и независимость, Украине придется учитывать российские интересы, что по сути означает невозможность для Украины проводить полностью самостоятельную политику в ряде жизненно важных сфер в том числе, в области военной безопасности и энергетики. В целом Россия признает границы Украины, однако, по аналогии, с Грузией в случае возникновения ряда важных для России угроз имплицитно оставляет возможность для действий, которые позволят ей реализовать свои национальные интересы.

Одним из важных аспектов влияния в постсоветских государствах, в том числе на Украине, безусловно, является русское население, которое осталось за пределами РФ после распада СССР. Именно поэтому на уровне риторики и программных документов Россия поддерживает двойное гражданство и особые взаимоотношения с русскими, в том числе пытается говорит о необходимости защиты бизнеса на Украине (например, Медведев в своем видеообращении говорит про это) и поддержки сохранения русского языка и культуры (об этом четко и ясно говорится в Концепции внешней политики России 2008 года).

Именно поэтому эксплицитно конструируется образ Украины как братского славянского государства. Имплицитно же подразумевается, что она находится в сфере жизненно важных национальных интересов России, что накладывает на нее ряд ограничений. Отсюда и критика украинских властей по вопросам проведения внутренней политики, отсюда и непринятие возможности вступления в НАТО и т. п. Более того, к Украине применяются методы экономического и политического давления. Так, в случае «газовой войны» Россия посчитала допустимым восстановить справедливость и отключить поставки газа. А в случае антироссийской позиции Украины в конфликте в Грузии - критиковать, обращаясь к русскоязычному населению Украины, и поддерживать пророссийских политиков.

При этом, однако, Украина остается все-таки вне дихотомии «Мы-Они»: Украина не является значимым Другим для российских политических элит - значимым Другим является Запад (в широком смысле слова). И именно через призму отношений и восприятия Запада происходит конструирование образа самой Украины. Самым ярким примером является вопрос военной безопасности и расширения НАТО на Восток, по которому Россия заняла открыто негативную позицию. Угрозу представляет не Украина сама по себе, а Запад, который вторгается в секьюритизированную сферу национальных интересов России. Украине отводится лишь место своеобразной «шахматной доски», на которой великие державы противостоят друг другу. Именно поэтому российские политики даже не допускают возможности для Украины определить свою судьбу в этом вопросе.

Россия декларирует свою готовность идти на сотрудничество с Западом на основе равенства и взаимоуважения. При этом, постоянно подчеркивается, что текущая односторонняя политика Запада вызывает серьезную обеспокоенность у российских элит. Так, расширение НАТО конструируется как угроза безопасности России, а самостоятельность Украины в вопросах выбора долгосрочных союзников и конструирования собственной национальной идентичности воспринимается как угроза лидерству России в регионе, то есть как угроза ее могуществу.

Во внешнеполитическом дискурсе в период 2014-2015 г. произошли значимые изменения, однако основой, стержнем осталась концепция «Россия - Великая держава».

Так, проблеме распада СССР отводится довольно значимое место, т. к., во-первых, эта проблема становится важным образом признания нелегитимности передачи Крыма в состав Украины, а, во-вторых, именно с распадом СССР и окончательным «уходом» Крыма от России конструируется образ травмы, которую получила великая страна. Однако, несмотря на травматичность образа и его возросшую роль в дискурсе, его употребление остается в основном великодержавным, так как ключевым аспектом в образе травмы является утрата могущества и силы России. В этом плане происходит углубление и развитие дискурса 2008-2009 годов, ведь СССР воспроизводится не как империя, а как великая держава.

Полностью унаследовано от предыдущего периода и оставлено практически без изменений понимание, что Украина - независимое государство, чью целостность необходимо поддерживать. Однако вместе с признание обострилось и восприятие постсоветского пространства, как сферы исключительного российского влияния, в которой находится Украина. Отсюда принципиальное неприятие новых прозападных властей на Украине, а также действия России в Крыму, которые объясняются национальными интересами. В их число входит обеспечение безопасности русскоязычного населения Украины, а также констатация права России проводить спасательные операции на территории другой страны.

Получает развитие концепция поддержки и защиты русскоязычного населения в форме R2P, ведь именно русские стали (стали бы) жертвами государственного переворота на Украине и прихода «крайних националистов» к власти. Выстраивается картина, в которой крымчане выразили свою волю к независимости от Украины, то есть реализовали закрепленное в Уставе ООН право нации на самоопределение, а Россия провела миссию в рамках R2P для защиты крымчан и предоставления им возможности реализовать свою волю. Что касается Донбасса, то Россия признает необходимость нахождения Донбасса в составе Украины с правом на широкую автономию. То есть реализуется великодержавный принцип ad hoc поддержки сепаратизма. По сути и в этом аспекте, мы наблюдаем преемственность с дискурсом предыдущего периода - только теперь вместо защиты русских на уровне риторики, Россия легитимизирует свое право на R2P.
Конструируется образ того, что на Украине произошел вооруженный государственный переворот, а новые власти проводят антироссийскую политику, несут реальную физическую угрозу русскоязычному населению и поддерживаются Западом, то есть по сути несут еще и угрозу безопасности России в целом. При этом Россия не стремится разрушить и захватить Украинские территории, а лишь обеспечивает безопасность и возможности для волеизъявления русскоязычного населения в полном соответствии с международным правом, а также настаивает на необходимости пересмотра украинского подхода к отношениям с Россией.

По сути снова, несмотря на негативную риторику в отношении Украины, последняя в российском внешнеполитическом дискурсе не получает полной самостоятельности, она лишена права определять свою судьбу в ключевых для России сферах. Значимым Другим снова выступает консолидированный Запад, относительно поведения которого российские элиты и позиционируют себя и строят свою политику. Подчеркивается, что Запад сам виноват в агрессивном, на первый взгляд, поведении России. Ее вынудили действовать жестко и защищать свои национальные интересы. Россия долго предупреждала и уговаривала Запад уважать ее национальные интересы, однако тот не послушал.