Дипломная работа: Влияние зарубежных санкций на медиаэкономику России

Таблица 2 - Антироссийские санкции

С начала 2000-х (первый президентский срок В. Путина) энергетический сектор стал стратегическим инструментом государства по преобразованию экономики страны и восстановлению ее энергетических ресурсов после экономического краха 1998 года. Экспорт энергии стал основным источником дохода России. В этой связи с момента введения санкций значительная часть издержек производства российской нефтяной и оружейной промышленности, в том числе затраты на добычу природных ресурсов, а также расходы на персонал, электроэнергию, отопление, установку и обслуживание на внутреннем рынке, обесценилась в рублевом выражении [52]. В течение 2014 года рубль упал на 41% по отношению к доллару и ослаб на 34% по отношению к евро. Однако последствия этих колебаний не были полностью отрицательными для нефтяной и оружейной промышленности, поскольку часть продукции продавалась в долларах [52]. Поскольку компании в энергетическом и финансовом секторах находились в зависимости от предоставляемого государства кредитов, высказывалось предположение, что некоторые частные компании могут оказаться в государственной собственности. Однако в целом санкции не послужили угрозой популярности Путина, так как элитные группировки остались верными Кремлю в целях поддержания своего бизнеса [69].

Первоначально российские лидеры преуменьшали влияние санкций, по крайней мере, в своих публичных заявлениях. Однако к весне 2015 года риторика Кремля изменилась в сторону восприятия санкций как потенциальной проблемы в долгосрочной перспективе. В апреле 2015 года во время прямой линии президент Владимир Путин заявил, что санкции «определенно способствуют нашим текущим проблемам», но они «не являются нашей самой большой проблемой» [34]. Бывший министр финансов РФ Алексей Кудрин в июне 2015 года оценил эффект от антироссийских экономических санкций в сокращении ВВП на 1-1,5% в год [40]. Согласно опросу весной 2015 года, 45% опрошенных россиян считали, что санкции оказали большое влияние на экономику своей страны, 41% опрошенных респондентов указывали на незначительный эффект и только 8% говорили об отсутствии эффектов от санкций [71].

Хотя высказывались предположения, что Путинская «национализация элиты», сопровождаемая «национализацией всего народа», приведет к падению его режима через 2-5 лет [68], в июне 2015 года рейтинг одобрения Путина достиг своего максимума - 89% (для сравнения, в феврале 2014 года до начала санкционного режима только 69% опрошенных россиян одобряли деятельность Путина) [10].

В аналитических дискуссиях касательно оценки секторальных антироссийских санкций мнения разделились. Некоторые отмечают, что, хотя санкции выявляют слабые места в промышленном и инновационном потенциале России и ее зависимость от импортных технологий, они одновременно подталкивают Россию к новому пути импортозамещения, принуждая к модернизации внутри страны. С этой точки зрения санкции будут давать долгосрочные экономические выгоды [51]. Другие не видят альтернатив западным технологиям и источникам модернизации [76]. Некоторые даже, напротив, предполагают, что с учетом взаимозависимого характера мировой экономики ослабление связей России с западными партнерами деструктивно влияет на взаимоотношения с Китаем, единственным наиболее мощным источником альтернативных инвестиций и технологий [67].

Что касается персональных санкций, с точки зрения взаимоотношений власть-элита они «создают жесткую форму лояльности» и «полностью привязывают круг избранных к существующему режиму, исключая возможность эмигрировать и создавая большую зависимость частного сектора от государственной поддержки [12]. Приближенным к Кремлю ничего не остается, «как поддерживать любые дальнейшие действия лидера», поэтому отсутствуют основания ожидать «раскола элит»: «те, кто мог «расколоться», уже вышли из ситуации - они уже в Лондоне и Майами» [Там же].

Что касается оценок иностранных ученых, некоторые отмечают, что влияние санкций зависит от того, смогут ли бывшие западные партнеры сохранять санкции в против России в долгосрочной перспективе в связи с потенциально увеличивающимися издержками [50]. По мнению других, влияние санкций может оставаться ограниченным, так как многие неглобализованные сектора российской экономики сосуществуют с более зависимыми от экспорта секторами, такими как энергетика, которые защищены Резервным фондом РФ (в рублевом выражении Резервный фонд достигал своего максимума в начале 2015 года - 5,86 трлн руб., за 2016 год его объем сократился с 3,64 трлн руб. до менее 1 трлн руб. [11]), что в целом прибавляет устойчивости экономике России. Следовательно, Россия может противостоять крупным экономическим потерям в краткосрочной и среднесрочной перспективе, в то время как элита и общество, вероятно, смогут сплотиться за контрмеры В. Путина [41; 54; 75]. Несмотря на то что санкции наносят ущерб российской экономике, они вряд ли приведут к изменению политического курса Путина, поэтому трудно представить какие-либо обстоятельства, при которых аннексия Крыма будет отменена [41].

В завершение следует отметить, что антироссийские санкции в значительной степени снизили привлекательность российского медиарынка для иностранных инвесторов. В условиях исторически сложившейся олигополистической структуры отечественного медийного рынка, такой инструмент экономического давления как санкции не стимулирует развитие здоровой конкуренции на медиарынке, напротив, способствует усилению медиаконцетрации. В рамках обозначенных тенденций с точки зрения медиаконцентрации можно выдвинуть предположение, что в среднесрочной перспективе на российском медиарынке будет наблюдаться усиление концентрации с преобладанием диагонально растущих, диверсифицированных (по происхождению капитала) непубличных медиахолдингов со средоточием ключевых активов на столичном географическом рынке.

С точки зрения теорий санкций и их специфики в отношении России, ограничительные меры создали жесткую форму лояльности во взаимоотношениях «власть-элита», стимулируя еще большую привязанность приближенного к Кремлю круга к путинскому режиму, и способствовали усилению зависимости частного бизнеса от государства.

Выводы к Главе 2

Для поиска точек пересечения между антироссийскими санкциями как инструментом экономического и политического давления и функционированием медиаэкономики нами в первую очередь был рассмотрен концепт медиаэкономики в системе рыночных отношений. При этом концепт медиаэкономики в целом и специфика российской медиаэкономики рассматриваются исключительно в контексте концентрации масс-медиа - одного из аспектов медиаэкономики, влияющего на политическую конкуренцию, политический параллелизм и как следствие - на медиасистему в целом. В работе представлены различные точки зрения крупнейших исследователей в области экономики медиа, определения которых можно свести к одной главной мысли: медиаэкономика подчинена рыночным законам и по своей сути ничем не отличается от любой другой отрасли экономики.

Наряду с этим в работе с теоретической точки зрения рассмотрено понятие санкций, как меры воздействия в рамках международного права, также приведена хронология и специфика антироссийских санкций.

В завершение второй главы сформулированы возможные эффекты влияния санкций на медиарынок в контексте теорий медиаконцентрации и санкций. С точки зрения медиаконцентрации санкции способствовали оттоку иностранного капитала и усилению концентрации на российском медиарынке с его исторически обусловленной олигополистической структурой. В контексте теории санкций и их специфики в отношении России, ограничительные меры создали жесткую форму лояльности во взаимоотношениях «власть-элита», стимулируя еще большую привязанность приближенного к Кремлю круга к путинскому режиму, и способствовали усилению зависимости частного бизнеса от государства.

ГЛАВА 3. ЭФФЕКТЫ ВЛИЯНИЯ САНКЦИЙ НА РОССИЙСКИЙ МЕДИАРЫНОК

Эмпирическая часть настоящего исследования построена на обзоре публикаций о медиарынке России двух крупнейших деловых газет - «Коммерсантъ» и «Ведомости». Связанная с возможным влиянием санкций информация является закрытой в самих в медиакомпаниях, то есть в результате эмпирического опроса не представляется возможным получить ответы на вопросы, касающиеся изменения структуры собственности, финансовых результатов, объема субсидий от материнских компаний/государства, рекламных доходов. Так как выявить эффекты влияния санкций в ходе проведения опроса не представляется возможным, было принято решение следовать методической исследовательской стратегии и провести кабинетное исследование, построенное на обзоре документального материала. Мы воспринимали деловую прессу как источник информации о стратегиях российских медиакомпаний, в том числе о сделках слияния и поглощения с момента введения антироссийских санкций.

В качестве источников документального материала были выбраны две наиболее крупные деловые газеты на российском медиарынке - «Коммерсантъ» и «Ведомости» - которые больше остальных СМИ обращаются к освещению отрасли экономики и медиа в том числе, рассматривая в основном деловые эффекты. Таким образом, мы исходим из того допущения, что эти две газеты корректно интерпретируют эффекты влияния санкций на российский медиарынок, в первую очередь, сделки по слиянию и поглощению за последние три года. В этой связи наша задача состоит в том, чтобы посмотреть на документальный материал через призму теоретического фреймворка и определить формы влияния санкций на отечественную медиасистему с точки теорий медиасистем, медиаконцентрации, патрон-клиентских отношений и теорий санкций, сформулированные в теоретической части настоящего исследования.

Для выявления эффектов влияния санкций и тематической классификации публикаций по типам таких эффектов нами был выбран метод анализа контента (содержания), который позволяет систематизировать изученные материалы по темам, на основании количественных данных определить, какая доля приходится на каждую из тем, и в конечном итоге сделать выводы относительно направлений развития российского медиарынка с момента введения санкций.

В самом общем смысле метод анализа содержания направлен на «объективное изучение текстов с целью исследования социальных процессов (объектов, явлений), которые эти тексты представляют» [21, c. 8-9]. Соответственно, анализ содержания позволит нам с той или иной степенью уверенности судить о поведении участников медиарынка и стратегиях развития медиакомпаний в ограниченный промежуток времени.

Социологический анализ содержания заключается в своеобразной «перегруппировке» текста, в соответствии с концептуальной схемой исследования [22, c. 171]. По мнению Л. Н. Федотовой, «понятийная система задается программой (целями и гипотезами) исследования, нахождение же в тексте лингвистических аналогов этой понятийной системе представляет саму процедуру анализа содержания» [21, c. 28]. В основу методики анализа содержания текста положена программа исследования [Там же, с. 85]. В. А. Ядов понимает под программой изложение методологических предпосылок, задач и гипотез исследования, при этом указывая на необходимость построения последовательной цепочки операций по проверке гипотез [23].

При анализе содержания необходимо выделить рабочую единицу анализа (слово, абзац, фрагмент текста или весь текст), единицу счета (количество упоминаний отдельного слова, суждения, персонажа, темы, выраженное натуральным рядом чисел в абсолютном выражении), а также построить категориальную сетку - «речь идет о создании своеобразного сита, через которое будет просеяно реальное содержание исследуемого информационного источника, где роль ячеек будут выполнять типы, разные модификации категории анализа» [21, с. 91-93]. Что касается объема выборки и ее репрезентативности, по мнению Л.Н. Федотовой, это «всегда произвольное решение исследователя» [Там же, с. 114]. То есть он самостоятельно определяет границы генеральной совокупности, из которой будет произведена выборка, исходя из следующего соображения: «его выборка репрезентативна для всего выбранного временного интервала, но не для отдельного периода внутри этого интервала» [Там же].