В географическом аспекте концентрация СМИ в России демонстрирует ярко выраженную центростремительную направленность: ключевые медиаактивы аккумулированы в столице, что свидетельствует о крайне ассиметричной структуре медиарынка. Несмотря на то что крупнейшие медиахолдинги и медиагруппы в определенной степени проявляют интерес к рекламному потенциалу региональных СМИ, доходы между центром и периферией распределяются крайне неравномерно. В результате наблюдается идентичность федерального медиарынка московскому [2, с. 329]. На субнациональном уровне концентрация возрастает, хотя процесс все еще находится в зачаточном состоянии. С точки зрения оборота и влияния на региональные медиасистемы лишь несколько региональных игроков сравнимы со столичными: например, «Абак-Пресс» (Алтай), «Балтийская медиа-группа» (Санкт-Петербург), ИД «Федоров» (Самара); «Томская Медиа Группа». На региональном уровне процессы концентрации обусловлены необходимостью оптимизации ограниченных финансовых ресурсов для поддержки как можно меньшего количества сетей распространения печатных и аудиовизуальных СМИ, а также для поиска новых источников дохода, помимо рекламы и подписки [59, p. 299].
В целом исследователи единогласно отмечают, что концентрация не всегда обусловлена только экономической целесообразностью. Они указывают на необходимость учитывать саму специфику медиапродукта, посредством которого можно управлять общественным мнением в идеологических целях. Очевидно, что СМИ, находящиеся в руках одного собственника, легче поддаются манипулированию и цензуре, а степень информационно-пропагандистского воздействия медиагруппы или медиахолдинга соизмерима с количеством объединенных медиаактивов. Таким образом, средства массовой информации могут быть объединены под эгидой одного медиахолдинга не столько с целью развития медиабизнеса как такового, сколько для лоббирования политических или иных интересов агентов влияния.
2.2 Понятие санкций и их специфика в отношении России
Согласно международному праву, санкция являются мерой воздействия (экономической, финансовой, военной), применяемая в отношении нарушившего нормы международного права государства. В 21 веке санкции остаются важным инструментом дипломатии и международной политики. Однако в современном мире такие ограничительные меры нередко применяют с целью дестабилизации экономики государств, которые проводят независимую политику или вступают в противоречия с интересами другого государства [8, c. 152]. Недавнее исследование CEPS рассмотрело четыре случая санкций ЕС - против Бирмы, Зимбабве, Ирана и Северной Кореи [66]. В целом анализ указал на трудности, препятствующие достижению желаемых результатов.
Гэри Хафбауэр, Дшеффри Шотт и Кимберли Энн Эллиот предприняли одну из самых влиятельных попыток определить условия эффективных санкций [49]. Они пришли к выводу, что санкции работают при следующих условиях: цели отправителя ограничены; цель уже испытывает экономические трудности; существуют дружеские отношения между отправителем и целевыми странами; принудительное применение санкций осуществляется за один шаг; санкции влекут за собой значительные затраты для принимающей стороны; затраты стран-отправителей являются скромными; санкции не сопровождаются скрытыми или военными действиями [Ibid., p. 81-91].
Вместе с тем исследователи указывают на необходимость различать случаи, когда санкции фактически были наложены и когда возникает только угроза наложения санкций, утверждая, что показатель успеха для второй категории значительно выше [37, 55, 64].
Исследователи указывают на три причины возможных неудач объявления угрозы санкций. Во-первых, такая угроза может потерпеть неудачу, когда не заслуживает доверия у принимающей стороны. Во-вторых, угроза может быть недостаточно эффективной, когда принимающая сторона рассматривает возможные санкции, какими бы прискорбными ни были их последствия, как меньшее зло, чем уступка требованиям отправителя. Наконец, угроза санкций может потерпеть неудачу, когда цель ожидает введения санкций независимо от того, выполнит ли она требования отправителя или нет. В последнем случае угроза санкций терпит неудачу, поскольку она не является бесконфликтной, то есть она не сопровождается надежным обещанием о том, что санкции не будут налагаться при условии выполнения требований отправителя [48].
Исследователи, как правило, подвергали серьезному сомнению эффективность международных экономических санкций и степень их влияния на общественное мнение [24]. Свидетельством тому являются санкции Евросоюза против Китая после событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году и против Узбекистана после событий в Андижане в 2005 году. Эти взгляды несколько изменились в 1980-х годах, когда в ходе всестороннего исследования было установлено, что международные санкции были успешными в трети случаев [49]. Отвечая на вопрос, почему санкции должны применяться так часто, когда у них такой низкий послужной список, бывший посол Великобритании в ООН Джереми Гринсток указал на то, что «нет ничего другого между словами и военными действиями, если вы хотите оказывать давление на правительство» [56]. Акцент также переместился от общих экономических санкций, направленных на широкую общественность, к санкциям в отношении интересов конкретных людей. Действительно ли действуют санкции, зависит от заявленных или негласных целей, которые могут различаться - добиться смены политического режима, ослабить противника или просто установить контакт с внутренними аудиториями и третьими лицами. Тем не менее, очевидно, что c учетом общего скептицизма в отношении эффективности экономических санкций, в частности тех, которые связаны с великими державами, случай с Россией будет иметь серьезные последствия для изучения экономических санкций в международной политике [38, 48, 63].
Комплекс санкций вокруг треугольника ЕС-Украина-Россия стал исключительным случаем с точки зрения рассмотрения санкций и контрсанкций между двумя крупными глобальными участниками прямо или косвенно через третью сторону, лежащую в основе конфликта [38, p. 2].
Под антироссийскими санкциями в настоящем исследовании понимается комплекс ограничительных мер со стороны США и стран Евросоюза, связанных с аннексией Крыма и участием России в военном конфликте на востоке Украины. Антироссийские санкции были введены с целью ослабления российской экономики и изменения позиции нашего государства на международной арене. Санкции против России имеют двойственную природу происхождения: политическую и эконмическую. Первопричиной послужила геополитика. Первый пакет санкций был введен США, Евросоюзом, Австралией, Новой Зеландией и Канадой в марте 2014 года после того как Россия признала независимость республики Крым и приняла ее предложение о вхождении в состав России. Принятые меры предусматривали замораживание активов и введение запрета на въезд на территорию США лиц, включенных в санкционный список. В первоначальный список попали 11 человек, включая советника президента Сергея Глазьева, помощника президента РФ Владислава Суркова, вице-премьера РФ Дмитрия Рогозина, председателя Совета Федерации Валентину Матвиенко, приближенного к Кремлю олигарха Аркадия Ротенберга [16]. Помимо персональных санкций, были введены санкции в отношении российских компаний, ограничивающие деловые связи с зарубежными партнерами и блокирующие их активы. Впоследствии санкционный список расширялся в связи с дестабилизацией ситуации на юго-востоке Украины, вследствие чего ЕС и другие страны запада обвинили Россию в подрыве национальной целостности Украины, в том числе в поставке оружия пророссийски настроенным сепаратистам.
Вслед за экономическими санкциями последовали дипломатические ограничения. В марте 2014 года ведущие западные государства и Япония исключили Россию из G8. Лидеры стран «большой семерки» выступили с совместным заявлением о том, что не будут присутствовать на запланированном саммите «большой восьмерки» в Сочи в июне, но вместо этого будут проведут встречу в Брюсселе без России. Это объяснялось тем, политика России на Украине не соответствуют «общим убеждениям и общим обязанностям» группы [31]. На саммите G20 в ноябре 2014 года в Брисбене Путин подвергся публичной критике. Оставаясь членом Всемирной торговой организации (ВТО) Россия апеллировала к тому, что западные санкции нарушают принципы организации, но позиция ВТО осталась нейтральной [24].
Россия в ответ на действия запада ввела контрсанкции, составив свой «черный список» политиков и военноначальников из ЕС, которым был запрещен въезд на территорию РФ (всего список включал 89 фамилий). Кроме того, было введено продовольственное эмбарго на фрукты, овощи, мясо, рыбу, морепродукты и молочные продукты (представляющие 43% экспорта агропродовольственной продукции ЕС в Россию в 2013 году) [70, p. 4].
После крушения Boeing 777 авиакомпании Malaysia Airlines в Донецкой области в июле 2014 года Европейский союз расширил санкционный список, нацеливаясь на внутренний круг Владимира Путина, и в сентябре принял новые ограничительные меры, включая эмбарго на поставки оружия и финансовые ограничения на российский бизнес [39]. По мнению руководства ряда европейских стран, причиной катастрофы стали действия повстанцев, которые активно поддерживались российской стороной [1, с. 15-16]. В ходе этого этапа ужесточения ограничительных мер Минфин США сократил предельный срок привлечения финансирования для российских компаний энергетического и банковского сектора до 90 и 30 дней (изначально действовало общее ограничение в 90 дней) [33].
Осенью 2014 года Европейский парламент и правительство Соединенного Королевства, в частности, в качестве более радикальной меры предложили отключить российские банка от международной системы финансовых переводов SWIFT, однако в конце концов это не было осуществлено [70, p. 4]. В декабре 2014 года США и ЕС запретили торговлю и инвестиции в Крым. В марте 2015 года ЕС решил связать экономические санкции против России с полным исполнением минских соглашений до конца года. Так как сроки реализации минских соглашений не были соблюдены, санкции были продлены до 31 июля 2016 года [Ibid.].
В декабре 2016 был опубликован санкционный список виновных с точки зрения американского Минфина в организации кибератак на США (список CYBER2). В него были включены и граждане России. Позже список неоднократно расширялся, в настоящий момент он включает 19 россиян и девять организаций (включая Федеральную службу безопасности и Главное разведывательное управление), которые также обвиняются прокуратурой США во вмешательстве в политические процессы в США, в том числе и в президентские выборы [16].
В настоящий момент под санкциями находятся 205 человек (граждане России и Украины - госслужащие, приближенные к Кремлю бизнесмены, руководство самопровозглашенных ЛНР и ДНР). Под санкциями с блокировкой активов находится 146 организаций (список SDN, Specially Designated Nationals). Кроме того, в отношении России были применены секторальные санкции (список SSI, Sectoral Sanctions Identifications), направленные против 302 российских компаний ключевых секторов экономики. Однако в данном случае ограничения были наложены только на деловые связи без блокировки активов компаний, то есть речь идет об ограничениях в части предоставления нового финансирования компаниями США. В этот список попали Сбербанк, Внешэкономбанк, Газпромбанк, банк «Россия», Роснефть, Новатэк, ЛУКОЙЛ, Сургутнефтегаз, «Газпром нефть», концерны «Калашников» и «Алмаз-Антей» и другие, а также их дочерние компании [16].
6 апреля 2018 года был опубликован новый санкционный список Министерства финансов США [73], что стало самым жестким санкционным воздействием с момента введения против России секторальных санкций в 2014 году. В список SDN (означает полную изоляцию от финансовой системы США и заморозку активов) попали семь крупных российских «олигархов» и 17 высокопоставленных чиновников, в том числе бывший президент En+ Group Олег Дерипаска, председатель совета директоров группы компаний «Ренова» Виктор Вексельберг, председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер, член правления «Сибура» Кирилл Шамалов, президент-председатель правления ВТБ Андрей Костин, член Совета Федерации Сулейман Керимов, министр внутренних дел России Владимир Колокольцев, глава Росгвардии Виктор Золотов [73]. Очередное решение о санкциях было принято после публикации «кремлевского доклада» в конце января 2018 года в рамках закона США «О противодействии противникам Америки посредством санкций» (Countering America's Adversaries Through Sanctions Act, CAATSA, был принят в августе 2017 года), куда вошли российские «высокопоставленные политические фигуры» и «олигархи» [15]. Кроме того, CAATSA предполагает применение вторичных санкций в отношении неамериканских компаний и отдельных лиц, которые сотрудничают с российскими партнерами, находящимися под санкциями США.
Новый санкционный этап стал знаменательным в том смысле, что «впервые под персональные санкции попали российские миллиардеры, не считающиеся членами ближайшего круга президента Владимира Путина (Виктор Вексельберг), не связанные напрямую с событиями на Украине или в Сирии, с предполагаемым вмешательством России в иностранные выборы или кибератаками» [16]. В опубликованный список также были внесены подконтрольные названным миллиардерам компании, включая En+ Group, Rusal, группу «Ренова», «Базовый элемент» ГАЗ, «Русские машины». Как отмечают эксперты, впервые под санкции попали публичные компании с международным присутствием, акции которых торгуются на западных биржах. В сообщении Минфин США включение бизнесменов в санкционный список объясняется выгодой, которую они получают от режима Путина, а также их ключевой ролью «в поддержке злонамеренных действий России» [73]. По словам главы Минфина США Стивена Мнучина, «российские олигархи» понесли ответственность за конкретные действия российских властей - это поддержка режима Башара Асада в Сирии, «оккупация Крыма», «провоцирование насилия на востоке Украины», а также киберпреступления [13].
При общей оценке антироссийских санкций необходимо отметить их точечную направленность в отношении главных отраслей экономики. При детальном ознакомлении со структурой антироссийских санкций (см. Табл. 2) становится очевидным их нацеленность на поражение наиболее конкурентоспособных отраслей экономики России, а именно газовой, нефтяной и банковской [1, с. 9-10].