Политизированная (среднеземноморская или поляризованного плюрализма) модель характеризуется ориентированной на элиту прессой с относительно малыми тиражами и сосредоточением на электронных носителях. В связи с поздним развитием свободы прессы и становлением медиарныка как экономически выгодной индустрии, пресса является экономически маргинальной и испытывает потребность в финансировании. Политический параллелизм ярко выражен, пресса отличается сильной направленностью на политическую жизнь, внешним плюрализмом, традиция журналистики, ориентированной на комментарии или пропагандистскую деятельность, сохраняется более устойчиво, чем в других частях Европы. Профессионализация журналистики не сильно развита по сравнению с другими моделями: журналистика не сильно отличается от политической активности, журналистская автономия часто ограничена. Инструментализация СМИ со стороны правительства, политических партий и предпринимателей с политическими связями является общепринятой. Государство играет важную роль как владелец, регулятор и источник финансирования СМИ, поэтому способность государства эффективно регулировать медиа часто ограничена (Франция, Греция, Италия, Португалия, Испания).
Корпоративистская (североевропейская или демократического корпоративизма) модель характеризуется ранним развитием свободы прессы и газетной индустрии с высокими тиражами. Для этой модели также характерна историческая дифференциация на сильную партийную прессу и другие средства массовой информации, связанные с организованными социальными группами. Политическая пресса сосуществовала с коммерческой прессой на протяжении большей части двадцатого столетия, поэтому к 1970-м годам она угасала. Политический параллелизм исторически высокий, хотя он и уменьшается, сохраняется умеренная степень внешнего плюрализма и наследие журналистики, ориентированной на комментарии в сочетании усиливающимся акцентом на нейтральный профессионализм и информационно-ориентированную журналистику. Журналистский профессионализм высоко развит, характеризуется высокой степенью формальной организации. СМИ воспринимаются в значительной степени как социальный институт, за который государство несет ответственность, и свобода прессы сосуществует с относительно высоко государственной поддержкой и регулированием. Важно отметить, что ряд характеристик медиасистем, которые часто считаются несовместимыми, исторически сосуществуют в странах демократического корпоративизма: сильные коммерческие медиа-отрасли сосуществуют с политизированными медиа и высокой степенью политического параллелизма, который в свою очередь сосуществует с высокой степенью журналистского профессионализма; сильная либеральная традиция свободы прессы информации сосуществует с активным вмешательством государства в функционирование медиасистемы и других секторов общества (Австрия, Нидерланды, Норвегия, Швеция, Швейцария).
Либеральная (североамериканская или поляризованная) модель характеризуется ранним развитием свободной массовой (по тиражу) прессы, хотя тиражи газет сегодня ниже, чем в обществах демократического корпоратизма. Доминируют коммерческие газеты, политический параллелизм низкий, преобладает внутренний плюрализм (за исключением высокопартийной британской прессы). Журналистский профессионализм относительно высокий. Журналистская автономия ограничена скорее коммерческим давлением, нежели политической инструментализацией (последнее чаще встречается в Великобритании). Роль государства в СМИ ограничена, хотя в большей степени в Соединенных Штатах, чем в Ирландии и Канаде, где озабоченность по поводу национальной культуры придала государству большую роль, и в Британии, где общественное вещание и регулирование коммерческого вещания были очень ощутимы. Общественное вещание и его регулирование организовано в соответствии с профессиональной моделью, то есть с относительно большой изоляцией от политического контроля (Великобритания, США, Канада, Ирландия) [43, p. 73-75].
Резюмируя отличия предложенных моделей медиасистем, авторы обращают внимание на то, что в либеральных странах медиа ближе к бизнесу и обособлены от мира политики, в условиях поляризованного плюрализма СМИ заметно интегрированы в политику, в то время как в странах демократического корпоративизма медиа имеют устойчивые связи с миром политики и экономики. Более того, во всех названных моделях наблюдается тренд к коммерциализации средств массовой информации и профессионализации журналистики и других связанных с медийной деятельностью профессий, а также к соответствующему разделению связей, которые когда-то связывали средства массовой информации с политическим миром, и в особенности с политическими партиями и другими общественными организациями [43, p. 76].
В завершение своей монографии авторы допускают полную конвергенцию медиасистем США и Европы, приближенную к либеральной модели. Вместе с тем они добавляют, что «история обычно не движется по прямым линиям, и есть много причин для сомнения в том, имеет ли смысл проецировать тенденцию к гомогенизации прошлого пару десятилетий на неопределенное время в будущее» [43, p. 282-283]. В академической среде не все исследователи разделяли такую позицию, указывая на необходимость «провинциализирующего» подхода к западному миру, то есть отказа от использования характеристик западных средств массовой информации или политических систем как особых, даже исключительных исторических случаев [32, 57, 77].
Спустя десять лет Д. Халин и П. Манчини сказали о том, что настало время отказаться от гипотезы о сближении медиасистем и фактическом исчезновении национальных различий между ними [44, p. 164]. По мнению исследователей, к настоящему моменту накопилось большое количество исследований, подтверждающих сохранение важных различий среди западных медиасистем и еще более широкий диапазон различий за их пределами в условиях коммерциализации и глобализации [Ibid.]. Медиасистемы не являются статическими, они претерпевают долгосрочные изменения, но вместе с тем характеризуются большим количеством краткосрочных и среднесрочных внутренних изменений, поясняют авторы. Журналисты, например, не действуют одинаково во всех ситуациях; они могут быть более активными или отзывчивыми на различные источники в одном виде политической конъюнктуры, чем в другой. Медиасистема не является объектом с фиксированным набором характеристик, это лишь образец вариации [Ibid.].
Авторы также обращают внимание на влияние Интернета на развитие медиасистем, эффект от которого не учитывался во время написания их фундаментального исследования. Они выделяют несколько гипотез о влиянии Интернета на существующие шаблоны изменений в медиасистемах. С одной стороны, онлайн-СМИ могут стать движущей силой конвергенции, внедряя логику технологической интеграции в глобализованных экономических моделях или культурных практиках, которые могут подорвать существующие национальные различия [44, p. 164; 30]. C другой стороны, мы можем ожидать непрерывности, так как онлайн-медиа будут отличаться в зависимости от медиасистем, сформированных уже существующими структурами и практиками [44, p. 164]. В этой связи ряд исследователей отмечают возможность новых медиа, в том числе в онлайне, усилить политический параллелизм в политизированных медиасистемах [62, 74].
Большой вклад в изучение медиасистем внес Афонсу де Альбукерке, последователь Д. Халина и П. Манчини. Он рассмотрел предложенную ими концепцию политического параллелизма под критическим углом. По его мнению, эта концепция совсем не распространяется на западный мир и имеет смысл только при выполнении двух условий. Первое - существование конкурентной политической системы, то есть концепция политического параллелизма не применяется в отсутствие политических расколов, достаточно понятных для воспроизведения средствами массовой информации. Второе - наличие достаточно стабильных отношений между средствами массовой информации и политическими агентами, чтобы позволить наблюдателям выявлять повторяющиеся закономерности [27, p. 743]. Автор полагает, что «эти условия вряд ли будут найдены повсюду, так как у многих обществ нет как конкурентных политических систем, так и стабильных моделей взаимоотношений между СМИ и политикой» [Ibid.]. В этих обществах связь между медиа и политикой может предполагать особенности, отличные от тех, которые обычно встречаются на Западе. Чтобы понять, как медиа и политика связаны в этих обществах, необходимо выйти за пределы западных постулатов, которые лежат в основе большинства современных сравнительных исследований. В этой связи Афонсу де Альбукерке предложил альтернативную основу для сравнительных исследований политических коммуникаций, основанную на двух ранее упомянутых переменных: степени конкурентоспособности политической системы и степени стабильности отношений между СМИ и политикой. Сочетание этих переменных, по мнению автора, приводит к четырем основным политическим средам коммуникации: конкурентные/ стабильные; конкурентные/нестабильные; неконкурентные/стабильные; неконкурентные/нестабильные. Общества, отнесенные к каждой из этих групп, не должны быть однородными: они не обязательно имеют общую историю, культуру, сопоставимый уровень экономического развития или даже аналогичные политические институты. Одна из ключевых целей предложенной типологии заключается в том, чтобы позволить выявлять аналогичные модели политической коммуникации в обществах, которые полностью отличаются друг от друга. Кроме того, предложенная структура чувствительная к историческому контексту: общества могут развиваться из неконкурентоспособной в конкурентную политическую среду, и наоборот, а связь между средствами массовой информации и политическими агентами может оказаться более или менее стабильной. Чтобы получить более сложную картину, необходимо добавить вспомогательные категории: например, конкурентная и неконкурентная политическая обстановка может иметь место как в демократических, так и в недемократических условиях. То же самое относится к стабильности отношений между СМИ и политикой. В этом случае степень политического участия средств массовой информации может стать полезной дополнительной переменной. В неконкурентных средах персонал средств массовой информации также может играть более или менее активную политическую роль [27, p. 749].
К анализу медиасистем обращался еще один исследователь К. Спаркс. В его ключевой работе «Коммунизм, капитализм и масс-медиа» [72] средства массовой информации выступают в роли индикатора природы и динамики социальных изменений в коммунистических обществах. По мнению автора, то, насколько правящие в коммунистических обществах группы слиты в один блок, ведет к определенным последствиям при анализе медиасистем. Например, в условиях буржуазной демократии дистанция между собственниками коммерческих газет и лидерами политических партий является обычным явлением: то есть саморазграничение правящих групп означает, что их различия часто отражаются и активно обсуждаются в средствах массовой информации. Существование различных политических течений с их собственной организацией означает, что любое представление политических дебатов обязательно подразумевает публичное несогласие. Причем эти дебаты могут быть представлены в медиа в соответствии с мнениями того или иного собственника СМИ только в тех случаях, когда этот собственник является частью какой-либо политической партии, то есть когда существует неопосредованная связь между средствами массовой информации и политической властью. В силу разногласий между различными политическими и экономическими группами, СМИ в буржуазной демократии свойственно отражение разных точек зрения по тем вопросам, которые разделяют влиятельные группы.
В тоталитарных обществах гораздо меньше пространства для этого. Слияние правящей группы в значительной степени снижает вероятность того, что ее внутренние разногласия станут общедоступными. Коммунистические общества представляют собой крайнюю форму тоталитарного общественного устройства, так как объединение правящей группы намного больше, чем в других случаях. Даже в тоталитарных режимах, опирающихся на частный капитализм, средства массовой информации могут находиться в собственности и контролироваться людьми, которые напрямую могут быть неподотчетны режиму. В коммунистических обществах исторически не было очевидного независимого источника социальной и политической власти, в этой связи степень независимости СМИ от правящего режима структурно ограничена. Таким образом, средства массовой информации создавались в соответствии с логикой командной плановой экономики, то есть достижение коммерческого успеха было в принципе невозможно. Цена СМИ устанавливалась в соответствии с политическими критериями, а не на основании экономического расчета, реклама была ограничена или не существовала вовсе. Базовая стоимость газеты согласовывалась заранее, и любое предсказанное короткое падение покрывалось государственными субсидиями. Таким образом, СМИ были непосредственно включены в правящую партии, что в корне не свойственно капиталистической демократии. В качестве наиболее яркого примера социалистического общества Спаркс приводит зрелую советскую систему, возникшую после 1929 года, в рамках которой все газеты должны были функционировать в качестве организаторов масс, а все писатели должны были следовать линии партии, определенной Генеральным секретарем. Те же принципы применялись к кино, радио и телевидению. Теоретически вся символическая жизнь государства подчинялась директивам ведущего комитета. Ключевой функцией СМИ была организационная, что совершенно отличалось от характера СМИ на Западе. Эти различия присутствовали на уровне политической направленности средств массовой информации, их предполагаемой функции, характера представленного материала, отношения к аудитории медиа и экономической основы деятельности СМИ [72, p. 40-43].
1.2 Соотношение понятий «медиасистема» и «медиарынок»
В условиях рынка СМИ - отдельная отрасль экономики, движимая собственными финансовыми интересами, вынужденная исходить из соображений самоокупаемости и интересов собственников, акционеров, инвесторов [36, p. 33]. Е.Л. Вартанова определяет медиасистему как «сложную, многоуровневую и многовекторную среду», состоящую из трех компонентов: медиаинститутов, взаимодействующих между собой и с аудиторией; «многосвязанной и конкурентной системы предприятий медиарынка» (т.е. медиарынок как таковой); «профессиональных сообществ по созданию, производству и распространению медиапродуктов и медиауслуг» [2, c. 15]. Таким образом, в настоящей работы концепт медиарынка рассматривается как часть медиасистемы.
Экономическая форма организации медиабизнеса подразумевает наличие частной собственности и рыночной конкуренции, что изначально было созвучно с концепцией свободы печати. Е.Л. Вартанова в своей монографии «Постсоветские трансформации российских СМИ и журналистики» справедливо отмечает, что «в условиях многих рыночных демократий частная собственность на СМИ означала отсутствие государственного контроля и, естественно, цензуры, что должно было привести к более полному удовлетворению интересов аудитории через механизмы спроса и предложения» [4, c. 31]. Е.Л. Вартанова связывает глубокую интеграцию СМИ в рыночную экономику и структуры рынка с тесным взаимодействием масс-медиа с рекламным рынком: «Создав наиболее прибыльную бизнес-модель, основанную на рекламе товаров массового потребления, СМИ превратились в основные каналы рекламы и - соответственно - в важнейшие механизмы экономики потребления» [Там же].
Однако, деятельность средств массовой информации не может основываться исключительно на коммерческой составляющей, так как СМИ, независимо от типа общественного устройства, являются социально-политическим институтом, «и потому в разных национальных контекстах рассматриваются либо как институт демократии, способствующий свободному избирательному процессу, либо как институт формирования общественного мнения, либо как эффективный инструмент манипулирования им, либо как институт сохранения и развития национальной идентичности» [Там же].
Таким образом, в условиях рыночной экономики природа СМИ обретает двойственный характер, который подразумевает их вовлеченность, с одной стороны, как в механизмы распространения потребительских товаров и стимулирования потребления, так и в социально-политическую жизнь общества, процессы формирования общественного мнения, национальной идентичности, сохранения единой культуры и языка. Отличный подход к определению экономической природы и функций средств массовой информации присущ обществу с плановой экономикой, когда СМИ выполняют чисто идеологическую функцию, то есть отсутствует необходимость изучения аудитории и удовлетворения ее запросов [4, c. 32].