В этих условиях руководство страны предприняло попытку повысить эффективность инвестиционной деятельности и уровень использования производственного потенциала страны. Однако в конечном итоге это вылилось лишь в резкое сокращение капитальных вложений: рост капитальных вложений в XI-й пятилетке составил 116.7% по сравнению с 131% в X-й пятилетке и более 140% в VIII-й и IX-й пятилетках. В середине 80-х годов несколько замедлился рост фондоемкости. Но уже в 1989-1990 гг. фондоемкость вернулась к значениям, задаваемым тенденцией, сложившейся в предыдущий период.
Возможное дальнейшее ускорение роста фондоемкости могло гипотетически привести к абсолютному сокращению уровня потребления населения. Так, расчеты показывают, что при росте фондоемкости 7% в год неизбежное в этих условиях увеличение доли инвестиций в приросте продукции приводит к тому, что через 15-20 лет поддержание темпов экономического роста на уровне, сложившемся к началу 80-х годов, становится возможным только в условиях абсолютного сокращения объемов потребления (результаты расчетов приведены на рис. 3.2).
Рис. 3.2
Если при проведении такого рода расчетов учесть также ресурсные ограничения инвестиционной деятельности, можно убедиться в том, что дальнейшее экономическое развитие СССР в режиме роста фондоемкости угрожало существенным снижением темпов экономического роста и потенциальным абсолютным сокращением уровня потребления населения уже в ближайшие годы. На рис.3.3 приведен график возможной динамики валового общественного продукта при различных вариантах изменения фондоемкости, если предположить, что ресурсные ограничения не позволяют наращивать капитальные вложения быстрее общего роста производства.
Рис 3.3
Имея в виду, что начало координат в данном графике соответствует 1980 году, можно заметить, что при сложившейся к началу 80-х годов динамике фондоемкости 4% в год через 9-10 лет экономику СССР ожидало абсолютное сокращение производства.
При сформулированных выше предположениях,даже при замедлении темпов рост фондоемкости неизбежно приводит к снижению экономической динамики и переходу (со временем) ее в отрицательную область.
Сохранение глобальных приоритетов развития, неизменность системы мотиваций на всех уровнях означали бы в лучшем случае сохранение экстраполяционных тенденций эффективности использования ресурсов. Опыт последних пятилеток показал, что все принимаемые в административном порядке решения, попытки технократическими средствами изменить негативные тенденции в характеристиках эффективности так и не привели к желаемым результатам.
В этой связи, как нам представляется, для оценки того, что могло бы произойти с советской экономикой если бы она сохранила свое существование за пределами 1991 года, правомерным является использование предположений об экстраполяционной динамике соотношений капитала и продукции, то есть предположение о росте фондоемкости за пределами 1991 года темпом не ниже 4-5% в год. Причем, учитывая ускоряющийся характер роста фондоемкости в последние годы, ее динамика могла достигнуть 7% и более в год.
Необходимо отметить, что хотя выпуск продукции, особенно в отдельных отраслях, не жестко зависит от масштабов инвестирования и прироста фондов, тенденции в соотношениях продукции и основных фондов для таких крупных агрегатов, как, например, промышленность или народное хозяйство в целом сохраняют свою устойчивость.
Результаты расчетов, приведенных на рис. 3.3, показывают ,что за пределами 1991г. согласование экономической динамики с ресурсными ограничениями и экстраполяционными значениями фондоемкости было возможно только на траектории производственного спада.
Подтверждением данного вывода служит фактическая динамика производства в 1990 - 1991 гг. Если в 1990 г. валовой национальный продукт сократился на 2.3%, то в 1991 г. на пространстве бывшего СССР снижение производства составило порядка 4.5%.
Расчеты, основанные на экстраполяции эффективности основного капитала, позволяют сделать вывод о том, что при сохранении основных параметров экономической политики в 1991-1995 гг. Советский Союз неизбежно ожидал существенный производственный спад - не менее чем на 20-25% за пятилетие. При этом сохранение тенденции ускоряющегося роста фондоемкости означает не только соответствующее ускорение темпов экономического спада, но и отсутствие каких-либо перспектив нормализации экономического положения в дальнейшем.
Несмотря на некоторую грубость исходных посылок и расчетов, приведенный экстраполяционный прогноз позволяет сделать вывод о возникновении в экономике СССР в конце 80-х годов абсолютных пределов экономического роста.
Интересным является сопоставление экстраполяционных (на основе тенденций последних лет существования СССР) и фактических значений фондоемкости экономики России (рис.3.4).
Как видно на рис. 3.4, начало радикальных рыночных реформ в России и вызванный ими значительный спад производства, привели к резкому увеличению показателя фондоемкости. Так в 1994 г. фактический уровень фондоемкости оказался почти в два раза выше его экстраполяционных значений. В то же время, начиная с 1996 г., наметилась тенденция к стабилизации фондоемкости. В результате в 1999 г. фактическое и экстраполяционное значение фондоемкости практически совпало.
Рис. 3.4
Начиная с 2000 г. экстраполяционное значение фондоемкости (порожденное тенденциями советского периода) начинает существенно превышать его возможные фактические значения.
Не претендуя на безусловную доказательность приведенных выше рассуждений и иллюстраций, тем не менее, можно предположить, что сохранение административно-командной экономики в России до 2000 г. в неизменном ее виде могло бы привести в конечном итоге к не менее плачевным результатам, чем пожинаемые сейчас итоги шоковой терапии.
3.4 Возможности изменения приоритетов и перегруппировки ресурсов: вариант ускоренной структурной перестройки
Приведенный в предыдущих разделах анализ и экстраполяционный прогноз свидетельствуют о серьезных проблемах в развитии советской экономики, возникших в 80-е годы.
В то же время последующий спад производства и распад СССР, на наш взгляд, не были фатально предопределены. Как подчеркивалось выше, дальнейшее ухудшение экономического положения в СССР было неизбежно лишь при сохранении проводившейся политике и сложившейся системы приоритетов.
Кардинальное изменение экономической политики, по нашему глубокому убеждению, могло бы переломить негативные тенденции в динамике материалоемкости и эффективности использования ресурсов.
В тех условиях необходимо было проведение экономической политики, направленной, во-первых, на коренную перестройку структуры экономики, являвшейся основным источником повышенных затрат всех видов ресурсов и, во-вторых, на создание действенной системы мотивов и условий, обеспечивающих высокое качество выпускаемой продукции и эффективное использование факторов производства. Требовалось, таким образом, изменить условия формирования плотности технологического пространства.
Уровень структурно-технологических диспропорций достиг уже такой величины, что для выхода из создавшегося положения только изменений в структуре народного хозяйства было бы явно недостаточно. Требовалось кардинальное повышение качества инвестиционных ресурсов. В этой связи на первый план выходила проблема источников технологических прорывов. Кроме того, чрезвычайно актуальной стала задача задействования рыночных механизмов регулирования эффективности производства.
Внешние источники были весьма ограничены, с одной стороны, масштабами нашего экспорта, а с другой, - рядом всевозможных ограничений, накладываемых странами НАТО на импорт технологий в страны советского блока. В то же время, как мы помним, особенность технического прогресса в советской экономике заключалась в том, что лишь оборонная промышленность, в силу своей специфики, в полной мере участвовала в процессе мирового технологического соперничества. Только для этого сектора экономики ориентация на высшие мировые достижения являлась реальной и, может быть, важнейшей целью развития. Здесь была сосредоточена большая часть научно-технического потенциала, связанная с созданием не только военной техники, но и всех видов машиностроительной продукции. Поэтому использование потенциала оборонной промышленности для повышения качества инвестиционной продукции всего машиностроения являлось фактически единственным шансом осуществления технологических преобразований в советской экономике. При этом, необходимо иметь в виду, что в силу отсутствия эффективного механизма соизмерения затрат и результатов, высокое качество продукции здесь в большинстве случаев было связано с относительным перерасходом ресурсов.
Определенная часть гражданской экономики, связанная системой кооперационных связей с военной промышленностью, уже в силу наличия такого рода связей была вынуждена подтягивать свой технологический потенциал до приемлемого для военной промышленности уровня. Тем не менее огромная часть советской промышленности, не связанная или слабо связанная с этим сектором экономики, практически не имела внутренних мотивов к качественному совершенствованию продукции. Слабое участие в мировом разделении труда, отсутствие внутренней конкуренции, дефицит практически любой продукции, напряженность производственных программ - все это приводило к тому, что технический уровень производства и качество изделий повышлись гораздо медленнее, чем в условиях рыночной экономики, а в ряде случаев даже снижались. В результате постепенно увеличивался разрыв в уровне технологического развития между традиционно приоритетными отраслями и чисто гражданскими секторами экономики. В технологическом плане советская экономика сформировалась в сложную многоуровневую систему [159]. При этом чем выше дифференциация в технологическом развитии различных уровней, тем ниже была степень однородности используемых в народном хозяйстве ресурсов, тем меньше оставалось возможностей для структурного и технологического маневра в масштабах всей экономики. Эффективная передача технологических новшеств, новых технологий была возможна лишь для ближних уровней. Образовались целые слои, сферы неэффективных технологий и неэффективного использования ресурсов, неспособные к восприятию достижений технического прогресса.
В этих условиях, помимо активной конверсии оборонной промышленности, имеющей своей целью повышение технологического уровня в народном хозяйстве, необходимо было формирование общеэкономических предпосылок роста качества продукции и повышения эффективности производства.
К числу основных предпосылок этого рода относится создание условий для активизации социальных факторов, усиления трудовых мотиваций. Только интенсивный, заинтересованный труд приводит к созданию высококачественной продукции, эффективному использованию всех видов ресурсов. Это предполагает полноценную реализацию номинальных доходов населения, значительное ускорение производства потребительских благ и услуг. Кроме того, как уже отмечалось выше, в значительной мере именно степень насыщения первичных потребностей населения определяет возможность концентрации усилий на качественных характеристиках развития.
В то же время ситуация на потребительском рынке в последние годы существования СССР резко ухудшалась. Очевидно, что к достижению рационального уровня обновления парка (запаса) потребительских товаров советская экономика еще практически не подступила. Что касается количественного уровня удовлетворения потребностей, то он был далек от насыщения (даже если исходить из формальных критериев рационального потребительского бюджета) жильем, многими товарами длительного пользования, услугами транспорта, средствами коммуникации и т.д. Не решены были также (даже в количественном аспекте) задачи обеспечения населения такими товарами первой необходимости, как одежда и обувь. Несмотря на то, что уже давно был достигнут минимальный уровень потребления продуктов питания, по количеству содержащихся в них питательных веществ продовольственная проблема не была решена и оставалась одной из самых острых. Ее решение в существенной мере было связано с количественным наращиванием производства многих продовольственных товаров. Таким образом, в советской экономике так и не было создано объективных предпосылок для массового повышения качества и увеличения разнообразия потребительских товаров.
Положение усугублялось тем, что в условиях неудовлетворенности первичных потребностей населения, распространение представлений о мировых стандартах потребления диктовало необходимость массового производства новейших товаров длительного пользования, таких как видеомагнитофоны, персональные компьютеры, СВЧ-печи, посудомоечные машины и т.д. Производство этих товаров разворачивалось крайне медленно. В результате ситуация постоянного дефицита потребительских товаров не только не ослабевала, но даже усиливалась. Причем в данном случае речь идет не только о несоответствии производства потребительских товаров платежеспособному спросу, но и о несоответствии его растущим потребностям населения и складывающимся представлениям о нормальном уровне потребления.
В этих условиях первоочередным шагом на пути возможной структурной перестройки экономики должно было стать усиление ее социальной направленности, резкое увеличение производства продукции потребительского назначения. Повышение доли товаров народного потребления в общественном продукте могло обеспечить не только создание материальных предпосылок эффективных трудовых мотиваций, но и, за счет значительно более низких (в 1,5-2 раза) норм материало- и капиталоемкости их производства по сравнению с аналогичными показателями производства средств производства, могло привести к облегчению структуры экономики, уменьшить давление ресурсных ограничений.