1. Повтор-сигнал успешного декодирования информации
`Are you a poet?' he asked.
`A poet?' Nicholson said.
2. Повтор-сигнал заинтересованности
Do you have the time, please?' he asked.
You have time,' Nicholson said
3. Повтор-согласие\подтверждение
`No?'
'No!' Teddy said.
4. Эхо-повтор
`Someone just dumped a whole garbage can of orange peels out the window.'
'Out the window. Out the window,' Mr. McArdle said sarcastically, flicking his ashes. 'Out the porthole, buddy. '
Результаты проведенного количественного анализа показали, что наиболее часто (50%) встречаются повторы, связанные с успешным декодированием информации. Следом за ними идет группа повторов- сигналов заинтересованности, затем эхо-повторов. Реже всего встречаются в рассказе повторы согласия.
Еще одним средством, способствующем выражению коллоквиальности в тексте, являются междометия. В.В. Виноградов характеризует междометия как «особый тип выразительных слов, внутренне нерасчлененных и синтаксически неорганизованных, подчеркивая социальную осмысленность междометий как особую форму выражения эмоций говорящего» (1986).
С помощью количественного и качественного метода были проанализированы и классифицированы междометия, использованные в рассказе “Uncle Willingly in Connecticut”, а также их переводы. Найденные лексические элементы были разделены следующим образом:
1. Первичные междометия: Mm, Mhm, Uh, Uh-uh, Ha, Oh, huh, ha
2. Вторичные: Christ!, Listen!, Gog!, All right, Well
3. Междометные единицы смешанного типа: Oh, God!, Oh, well, Oh,yeah.
Проведенный анализ показал, что первичные и вторичные местоимения занимают равную долю в тексте (20:21), в то время как междометия смешанного типа встречаются более, чем в два раза реже (8 единиц). Чаще всего употребляются местоимения Oh: God!: Oh, God: Well. Это свидетельствует о том, что междометия в тексте использованы в качестве мгновенной, непроизвольной реакции.
2.3.3 Эквивалентность оригинала и переводов в лексическом аспекте
Рассматривая аспект эквивалентности на уровне лексики важно помнить, что отдельные случаи не дают возможности соблюсти эквивалентность на каждом из уровней за счет следующих факторов:
? Отсутствуют понятия или эквивалентные конструкции в языке перевода.
? Недопустим точный перевод в связи с культурными факторами и нормами.
Перевод лексических повторов осуществлялся преимущественно на уровне сообщения, то есть осуществлялось использование параллельных синтаксических структур.
Обратившись к вариантам перевода, было обнаружено, что при переводе эхо-повторов в некоторых случаях переводчики не изменяли повторяемые смысловые группы, но прибегали к таким приемам как целостное преобразование, антонимический перевод и модуляции. Пример:
S: 'One of these days--' he began grimly.
`One of these days, you're going to have a tragic, tragic heart attack,'
СТ: Не сегодня-завтра…- начал было он мрачно.
- Не сегодня-завтра у тебя случится роковой, да, роковой инфаркт.
МН: Придет день… - мрачно начал он.
- Придет день, и тебя хватит трагический, очень трагический разрыв сердца.
В ряде случаев эквивалентность сохранена на уровне сообщения и языковых средств, использован прием дословного перевода:
Эквивалентность сохранена на уровне сообщения, а в ряде случаев использован дословный перевод, значит можно говорить и об эквивалентности на уровне знаков:
S: Someone just dumped a whole garbage can of orange peels out the window.'
'Out the window. Out the window,' Mr. McArdle said sarcastically, flicking his ashes. 'Out the porthole, buddy'
СТ: Кто-то сейчас выбросил целое ведро апельсинных очистков из окошка.
- Из окошка… Из о к о ш к а, - ядовито протянул мистер Макардль.
МН: Только что в окно выкинули целое ведро апельсиновых корок.
- В окно. В окно, - саркастически произнес мистер Макардл
При переводе повторов-сигналов успешного декодирования также использовались параллельные конструкции и прием синтаксического уподобления:
S: 'Are you a poet?'.
'A poet?'
СТ: - Вы поэт?
- Поэт?
МН: - Вы поэт?
- Поэт?
Важно отметить, что перевод - это творческий процесс. Ряд случаев допускает изменение структуры высказывания и сохранения эквивалентности только уровне цели коммуникации без видимых преград для более точного перевода. Такие решения принимаются для того, чтобы «оживить текст», но только в том случае, если коммуникативная задача не будет нарушена:
S: 'Hello, there!' he said to Teddy.
Teddy looked up. 'Hello,' he said.
СТ: Мое почтение!
Здравствуйте!
Однако встает вопрос о том, имеет ли место в переводном тексте подобная креативность в случае, если главной задачей перевода является максимальное сохранение эквивалентности на всех уровнях. Рассмотрим еще один пример:
S: 'Do you have the time, please?' he asked.
'You have time,' Nicholson said
СТ: - Простите, вы не скажите, который час?
- Успеете
МН: - Не скажите, который час? - спросил он
- У тебя еще есть время
В обоих переводах не удалось сохранить игру слов на уровне идеи обладания временем, однако оба переводчика использовали прием подбора эквивалентной фразеологической замены. Помимо описанных приемов в переводах СТ также встречался антонимический перевод.
Вопрос сохранения смысла как на уровне лексических единиц, так и на уровне текста при переводе очень актуален. Так, несмотря на строгое соблюдение лексических повторов, Рита Райт Ковалева допускает серьезное нарушение на уровне цели коммуникации в рассказе “A Perfect Day For A Bananafish”. Ю.М. Лотман (1992, с.65) утверждает, что слова и словосочетания обрастают при переводе определенными ассоциативными связями, а, следовательно, становятся семантически осложненными. Теперь вернемся к рассказу, а именно к использованию РК уменьшительно-ласкательного обращения к одной из героинь.
В тексте перевода РК Мюриэл обращается к собственной матери исключительно как к «мамочке», в то время так в оригинальном тексте Сэлинджера используется лишь “Mother”. В данном случае заглавная буква обусловлена лишь тем правилом, что слово используется взамен имени собственного. Использование разговорной, стилистически окрашенной формы «мамочка» РК не только усиливает эмоциональность речи, но и дает характерную окраску отношениям между героями. Помимо «мамочки» Р. Райт-Ковалева вводит в текст понятие «дочка» (в тексте оригинала Сэлинджер называет Мюриэл девочкой, “the girl”). Таким образом она создает ощущение, что между Мюриэл и ее матерью нежные и близкие отношения, хотя в оригинале текста об этом не заявлено. В тоже время отца Мюриэл называет строго “Daddy”:
Did Daddy get the car fixed?
Mother, Seymour told Daddy that he'd pay it off
Kiss the Daddy
Мать героини на протяжении всего текста ссылается на супруга исключительно как на “your father”:
Muriel, I want you to know. Your farther….
Your father talked to Doctor Sivetsky
Your father wanted to wire you last night…
Подобное обращение наталкивает на мысли о некой разобщенности между родителями, потому что мать Мюриэл будто бы бессознательно подчеркивает отдельность отца и его мыслей от самой себя.
Рита Райт-Ковалева принимает решение не заострять внимания на этом, поэтому использует слово «папа» в речи обеих: и Мюриэл и ее матери. В глазах советского читателя семья девушки выглядит любящей и дружной:
Папа вчера говорил
Папа говорил с доктором Сиветским
Папа даже хотел дать тебе телеграмму вчера
Иное переводческое решение реализует Максим Немцов. Он сохраняет противопоставление в речи героинь и использует прием калькирования, поэтому Мюриэл называет своего отца «папа» (имеет позитивную коннотацию в русском языке), а ее мать говорить «(твой) отец».
Твой отец вчера вечером сказал
Твой отец разговаривал с доктором Сивецки
Вообще-то вчера вечером отец хотел вызвать тебя телеграммой домой
Оценивая степень передачи эквивалентности в приведенном кейсе, очевидно, что, не взирая на видимую эквивалентность на уровне сообщения, эквивалентность на уровне коммуникации и сообщения в корне нарушена. Особую важность эта незначительная деталь в переводе приобретает, если вновь обратиться к идее, что в тексте есть скрытый смысл.
Согласно одной из теорий, «раса» этого рассказа любовь, но если быть точнее, то презрение любви, в частности брака, и сравнение ее с личностной деструкцией. В таком случае определения родителей Мюриэл как «мамочка» и «папочка» уже в корне противоречат смыслу рассказа.
Вопрос о необходимости сохранения Ритой Райт этого подтекста для нас остается открытым, и тем не менее, мы придерживаемся следующей точки зрения: независимо от того, насколько важен тот или иной элемент речи в тексте, задача переводчика передать эквивалентность на каждом из уровней текста, поэтому в данной ситуации мы склоняемся ко мнению, что переводческое решение Максима Немцова о сохранении стилистики обращения является единственно верным.
Обратимся к другому примеру несоблюдения РК эквивалентности на уровне высказывания на примере опущения жаргонной лексики. В том же рассказе диалог между Симором и Сибилой: разговор между ребенком и молодым человеком не изобилует сленговыми выражениями низкого тона.
Тем не менее, встречаясь в лифте с дамой, Симор в обращении к даме употребляет следующие жаргонизмы “to be a goddamned sneak about it” и “goddamned reason”, которые согласно Оксфордскому словарю [36], относятся к сленгу с пометкой `taboo':
Goddamn - a swear word that many people find offensive, used to show that you are angry or annoyed.
При переводе МН использует эквивалентное, но более нейтральное словосочетание «черт побери», а РК опускает одного из ругательств, за счет этого снизив эмоциональность и экспрессивность сцены. Важно, что сцена, в которой ругается Симор - финальная. Она показывает человеческий предел, грань, на которой находился внешне до этого спокойный Симор.
Опущение снижает градус напряжения рассказа, сглаживает кульминацию и приводит к нарушению логики и ситуативной эквивалентности.
Проанализировав жаргонизмы в рассказах более подробно, мы пришли к выводу, что наиболее частотными жаргонными выражениями в английском варианте текста стали:
Damn: I got the whole damn place surrounded
Goddamn: his goddam sword
Hell: Like hell it is.
В русском переводе 1991 года им соответствовали: паршивый, черт подери, сукин сын, проклятье, чертовщина, будь оно все проклято, черта с два, гнусный, черт, черт тебя разберет, дьявольщина.
В современной интерпретации 2017: ни черта, клятый, язви его в душу, язви его, черт бы его побрал, дьявольски, черта лысого, язви их бога душу, черт бы тебя драл, адский, чертовня, паршивый, елки-палки.
Современный перевод более разнообразен в плане употребления ругательств, так как каждому жаргонизму соответствует свой уникальный эквивалент. Также нужно принять во внимание, что в советском переводе больше «чертыханий», чем в самом оригинале. Это обусловлено тем, что переводчики переводили междометия “God” и “Oh God” как «Черт» и «О, черт» соответственно в связи с культурным узусом времени.
Подвидом сленга является не только жаргонные выражения, но также и диалектизмы. Перевод английских диалектов на русский язык является непростой задачей ввиду отсутствия таких элементов как клитика, вспомогательные глаголы, фонетического правописания и др, а также не выраженности диалектов в русском.
В рассказе “Just Before the War with the Eskimos” главный герой, Франклин, говорит на южном приобретенном диалекте.
Прочитав перевод 1991, не зная оригинала, невозможно с точностью сказать, что речь героя радикально отличается от речи остальных по территориальному признаку, несмотря на сохранение всех используемых в оригинале жаргонизмов. В приведенном переводе они переведены в следующем соответствии:
Goddamn - чертов, будь он проклят, черт подери, черт дери и другие схожие формы.
Компенсация признаков, не подлежащих переводу происходит за счет междометной индикации вопросительности:
Вкусно, а?
Брось-ка мне спички, а?
Рита Райт вводит добавления в перевод в форме коллоквиальных выражений невысокой частотности: «разуй уши», «так ты не робей», «миляги», однако каждый из них содержится в тексте лишь единожды, а также не имеет никаких особых словарных пометок.
Максим Немцов использует более креативные методы решения компенсации диалектизмов. В первую очередь он вводит постоянно повторяющийся жаргонизм «елки-палки», который намеренно не использует в других рассказах. Согласно фразеологическому словарю русского языка, это выражение также является просторечием для выражения экспрессивности. Однако тот факт, что оно не используется более никем из героев, подчеркивает «непохожесть» речи Франклина.
Наряду переводчик вводит просторечные, неправильные грамматические формы «Как звать?» вместо «как зовут», а также фразы разговорного типа «Бывайте», «меня не колышет», «чё».
Чтобы сохранить принцип фонетического правописания, свойственного южному диалекту, Максим Немцов использует трансформацию целостного преобразования, внутри которого объединяет несколько слов в одно:
- Въели? (Вы ели?)
- Чего?
- Вобедали? (Вы обедали?)
В русском языке, несомненно, существует изрядное множество диалектизмов и языковых вариантов, и тем не менее, их различия с принятой языковой нормой не столь значительны. Отсюда следует, что при переводе текста переводчикам придется искать альтернативные способы выражения. Рассмотрим, как решают эту задачу переводчики, на примере героини Сандры из рассказа “Down at the Dinghy”, говорящей на эбониксе.