Схожая позиция выражается первыми лицами Итальянской Республики. В 2016 году премьер-министр Паоло Джентилони, как и его предшественник Маттео Ренци, придерживается необходимости со стороны России выполнения минских договоренностей: “ЕС сделал сильный, единодушный и последовательный выбор в пользу ограничительных мер, которые не имеют карательной функции. Они призваны оказать давление и послужить предупреждением. То есть они нужны, чтобы создать условия для конструктивного диалога, который оказался в опасности из-за кризиса на Украине. Санкции обратимы, и мы надеемся, что очень скоро будут основания для их пересмотра. Мы исходим из степени реализации минских соглашений”. В то же время министр не обходит стороной вопрос важности сотрудничества с Россией: “Мы намерены продолжать диалог, не предавая обязательства перед союзниками”, “прекращение сотрудничества лишь навредит интересам Европы, которая заинтересована в отношениях со своим ближайшим соседом”. Также важно отметить, что в 2017 году министр иностранных дел Италии Анджелино Альфано выразил свое неприятие по поводу автоматического продления санкций: «Конечно, санкции не являются постоянно действующим и автоматически обновляемым механизмом, их можно считать разве что инструментом для соблюдения Минских соглашений». Более того, со стороны Анджелино Альфано прозвучала неудовлетворенность ситуацией, связанной с санкциями против России, вызванная влиянием американского фактора: «Это, как если бы мы оплатили квитанцию за электричество, а свет бы потом включала Америка. Так невозможно: как Европа мы должны предложить (президенту США. - RT) Трампу решить (проблему санкций. - RT) вместе». Подобное восприятие положения ЕС в контексте украинского кризиса противоречит заявлениям Могерини о самостоятельности политики ЕС, проводимой независимо от позиции США.
Таким образом, проведенный дискурс-анализ выступлений первых лиц государств-членов ЕС подтвердил, что для гегемонного нормативного дискурса внутри европейского пространства не характерна абсолютная закрытость, а, напротив, представителями стран-членов активно производятся попытки видоизменить его за счёт включения в него новых элементов. Это подтверждает отсутствие единства в восприятии европейских ценностей среди стран-членов ЕС, проявленное в санкционной политики против России. В свою очередь уровень отклонения от европейского дискурса не является критическим, только двум странам - Венгрии и Чехии - свойственна противостоящая позиция, в то же время до сих пор не повлиявшая на их поведение в процессе принятия решения о продлении санкций.
Также важным моментом в исследовании дискурса стран-членов ЕС в отношении политики ограничительных мер, направленных против России, стало выявление стабильности их восприятия проблемы, связанной с украинским кризисом и необходимости антироссийских санкций. Анализ показал, что, как правило, высказывания лидеров европейских стран в 2014 году по характеру совпадают с озвученным отношением к санкциям в 2017 году - большинство стран, которые занимали ту или иную позицию (европейскую, сбалансированную или противостоящую) сохранили её в течение трёх лет. Данное положение свидетельствует о том, что Европейский Союз демонстрирует низкую способность в краткосрочной перспективе влиять на национальное восприятие международной ситуации таким образом, чтобы это соответствовало необходимой нормативной позиции.
Исключением в тенденции сохранения того или иного восприятия политики санкций против России являются Болгария, Бельгия и Испания. Болгария и Бельгия показали негативную для Евросоюза как нормативного лидера динамику в дискурсе по отношению к антироссийским санкциям: европейская позиция трансформировалась в сбалансированную. Так, ещё в 2016 году президент Болгарии Росен Плевнелиев твердо стоял на необходимости продолжения санкционного давления на Россию: “Украинский кризис не урегулирован. Разве замороженный конфликт - это решение? Таким способом Россия подчиняет себе другие страны. Я против смягчения санкций. Мы должны продемонстрировать силу и при определенных обстоятельствах даже ужесточить санкции”. Однако с приходом к власти с 22 января 2017 года нового Президента Румена Радева позиция Болгарии заметно изменилась в пользу России: “Я действительно считаю, что санкции не принесут никакой пользы. Они одинаково ударят и по российской, и по европейской экономике”, “Конечно, аннексия Крыма была нарушением международного законодательства. И Болгария безоговорочно поддерживает все принципы этого законодательства. Но вопрос в том, как долго в Европе будут сохраняться разногласия из-за подрывающих доверие санкций - 5 лет, 10 лет или 50?”. Что касается Бельгии, то судить о сдвиге в сторону сбалансированной позиции можно по высказыванию премьер-министра Бельгии Шарль Мишеля в сентябре 2016 года на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке: “Я призываю к тому, чтобы покончить с идеей конфронтации с Россией. У нас слишком много общих интересов для того, чтобы позволить себе роскошь, которой является стагнация в дипломатии”. Кроме того, в декабре того же года Шарль Мишель подчеркнул, что Евросоюзу неприемлемо “раздувать конфликт, потворствуя ностальгическому чувству собственного величия”. Хотя еще за год до этого министр иностранных дел Бельгии Дидье Рейндерс утвреждал: “Что действительно имеет значение, так это сохранить единство внутри ЕС и, прежде всего, продолжать оказывать давление, чтобы ситуация изменилась на деле”.
Испания, напротив, пример положительной динамики. Результаты дискурс-анализа показали, что от сбалансированной позиции в вопросе санкций произошел сдвиг в сторону европейского дискурса. До 2017 года о сбалансированности испанской позиции можно судить по последовательному выражению солидарности со стороны министра иностранных дел Хосе Мануэля Гарсии-Маргальо с необходимостью выполнения Минских соглашений и одновременно отмечаемому негативному влиянию российских ответных мер на испанскую экономику и нежеланию к дальнейшему расширению санкций. Кроме того, в марте 2015 года в ходе переговоров с Лавровым С.В. примечательно его суждение о возможном варианте налаживания сотрудничества с Россией за счёт включения её национальных интересов в соглашение об ассоциации Украины с ЕС. Однако, в 2017 году позиция Испании стала заметнее вписываться в рамки европейского дискурса. Так, с ноября 2016 года вступивший в должность министра иностранных дел Альфонсо Дастис на заседании глав МИД стран-членов ЕС заявил (в контексте избрания нового Президента США): “У нас ясная и четко сформулированная политика в отношении России. Ее мы и будем придерживаться, независимо от шагов, которые будет делать американская администрация в отношении российского президента”. Дастисом было также отмечено отсутствие условий к прекращению санкций: “Когда будет явный прогресс в минских соглашениях, можно будет пересмотреть ситуацию с санкциями”, при этом возлагая основную ответственность в урегулировании украинского кризиса на Россию: позиция Испании “четко определена” и “ состоит в том, что надо выполнять минские соглашения (по урегулированию в Донбассе)". Объяснение данному феномену можно дать, определив символическое значение дискурсивного поведения стран-членов ЕС в контексте санкционной политики.
Поскольку в Европейском Союзе часто выражаются экспертные мнения, подкрепленные аналитическими исследования о том, что экономические потери европейских стран обусловлены проблемами в российской экономике, сама значимость вопроса отмены санкций для прагматичного национального интереса в восприятии государств-членов ЕС снижается. Для европейских стран в связи с этим является сомнительным положение, согласно которому в случае завершения “санкционной войны” их экономическая ситуация способна заметно измениться. Однако, страны, которые выступали за критику санкций продолжают её критиковать. В то же время, дискурс не сопровождается конкретными действиями лидеров стран, выступающих против европейского внешнеполитического курса (голосование в пользу отмены санкций). Данное обстоятельство объясняется тем, что дискурсивное поведение стран-членов направленно преимущественно вовнутрь, а не во внешнюю среду. Самоцель такой критики не заключается в том, чтобы показать российскому руководству свое желание сохранить или интенсифицировать сотрудничество с ним, но в том, чтобы выразить недовольство по поводу своей роли в ЕС и нереализованного потенциала в удовлетворении национальных потребностей в рамках европейского объединения, что усиливает приоритетность национальных интересов перед европейскими нормативного характера. Так, и Чехия, и Венгрия - страны, которые выражают противостоящую европейской позицию по отношению к санкциям, стремятся занять более влиятельное положение среди стран-членов ЕС в том числе и в формировании приоритетов в ОВППБ.
В русле данного объяснения Испания изменила свою позицию на европейскую, так как в условиях всё более часто встречающейся в СМИ идеи о Европе разных скоростей, Испанское королевство претендует на место среди передовых государств в европейском объединении. В частности, об этом свидетельствует то, что председатель испанского правительства Мариано Рахой наряду с Ангелой Меркель и Паоло Джентилони был приглашен Франсуа Олландом на внеочередную встречу перед саммитом ЕС 25 марта.
В целом, само оспаривание гегемонного европейского дискурса в пределах ЕС раскрывает недостаточный уровень внутренней легитимности Европейского Союза для поддержания единой позиции государств-членов в отношении наднационального внешнеполитического курса в ответ на украинский кризис. В результате дискурс-анализа выявлено, что санкционная политика, неравномерно влияющая на страны, входящие в ЕС, вызывает рост недовольства среди тех, кто считает, что в рамках европейского объединения национальные интересы, как политические, так и экономические, реализуются недостаточно. Такие претензии, выраженные в дискурсе, для которого характерна критика в адрес официальной внешнеполитической линии ЕС, затрудняют дальнейшее взаимодействие стран-членов, так как это ослабляет их доверие друг к другу. Таким образом, противоречия, возникающие в отсутствие баланса в удовлетворении национальных и наднациональных интересов, переносятся на сферу внешнеполитического сотрудничества, что в последствие влечет за собой издержки, связанные с переговорным процессом, и актуализирует проблему нормативного лидерства Европейского Союза. Существование отклоняющегося от европейского доминирующего дискурса в контексте антироссийских санкций ЕС формирует представление о том, что внутри ЕС ставится под сомнение незыблемость европейских норм и ценностей в виду желания отдельных стран поступиться общей внешнеполитической стратегией нормативного характера ради прагматичных целей. Также проведенный дискурс-анализ выявил ограниченную способность Брюсселя в контексте европейских ограничительных мер против России оказывать нормативное влияние на страны, которые уже включены в развитое европейское пространство.
.3 Влияние девиантного поведения стран-членов ЕС в условиях
политики антироссийских санкций на сотрудничество в ОВППБ
Для Европейского Союза, не располагающего возможностью принудить военными методами третью сторону к исполнению международных обязательств, санкции являются подходящим альтернативным инструментом воздействия. Угроза их применения в экономической и финансовой областях является весьма внушительной, так как в этих сферах ЕС располагает серьезным потенциалом. Кроме того, для Европейского Союза как нормативного актора санкции привлекательны в использовании благодаря своей возможности ограничивать число жертв, страдающих от их применения. Так, с середины 1990-ых годов Европейским Союзом всё чаще используются таргетированные или “умные” санкции, которые, не затрагивая все населения в целом, направлены непосредственно на политическую элиту, ответственную за решения, которые вызвали у ЕС неодобрение. В широком понимании таргетированные санкции также применяются против отдельных секторов экономики, а не всей экономики государства, именуемые также секторальными.
Введенные Евросоюзом санкции против России вследствие украинского кризиса, делятся на несколько типов: персональные санкции, ограничительные меры по Крыму, а также экономические санкции, направленные на ряд государственных российских компаний в нефтяной, оборонной и финансовой отраслях.
марта 2014 года после вхождения в состав России территории Крыма Советом ЕС было принято решение в отношении российских и украинских граждан, «касающееся введения ограничительных мер в отношении действий, подрывающих территориальную целостность, суверенитет и независимость Украины». В соответствие с данным решением предусмотрен запрет попавшим в санкционный список лицам на въезд в страны ЕС и на их транзит через эти территории. Также во исполнение статей 2-ой Решения 145 и 2-ой Регламента 269 заморожены активы физических и юридических лиц, признанных ответственными за украинский кризис и установлен запрет на доступ к ним. Кроме того, Регламентом 269 запрещается удовлетворение каких-либо требований, относящихся к сделками или контрактам, исполнение которых нарушено в связи с замораживанием активов. Последнее на настоящий момент продление персональных санкций на 6 месяцев было согласовано 13 марта 2017 года.
июня 2014 года решением Совета ЕС и Регламентом введены ограничительные меры на импорт в ЕС товаров из Крыма и Севастополя за исключением случаев, когда эти товары импортируются с сертификатом украинских властей. 18 декабря 2014 года санкции были расширены посредством установления дополнительных запретов на экономическую деятельность на этих территориях для лиц ЕС, в частности на приобретение ими недвижимости, на оказание туристических услуг, а также услуг в энергетической, транспортной и телекоммуникационной сферах, запрет на торговлю, инвестиции и финансирование лиц Крыма и Севастополя гражданами ЕС. Данные ограничительные меры остаются в силе до их следующего пересмотра до 23 июня 2017 года.
июня 2014 года Совет ЕС отреагировал новыми ограничительными мерами - “секторальными санкциями” - на обострение ситуации в Восточной части Украины. Эти санкции включили в себя в энергетической сфере - ограничение для России доступа к технологиям и услугам в нефтяной отрасли, препятствующее добыче сланцевой нефти, а также разведке и нефтедобыче на глубоководных месторождениях; в оборонной сфере - эмбарго на торговлю оружием, запрет на ввоз в Россию товаров двойного назначения для военного использования и оказания технического и финансового содействия экспорту товаров из ЕС для девяти российских оборонных концернов, в том числе «Калашников», «Сириус» и «Станкоинструмент»; в финансовой отрасли - запрет на сделки с акциями и облигациями. Позднее запреты также подвергались расширению, что наиболее серьезно отразилось на банковской сфере. На настоящий момент санкции продлены до 31 июля 2017 года.
Поскольку европейские санкции являются формой негативной обусловленности, так как призваны побудить то или иное государство отказаться от неодобрительного Европейским Союзом поведения, значимым шагом в условиях украинского кризиса стало согласование 19 марта 2015 года лидерами стран ЕС на заседании Евросовета требований для прекращения политики ограничительных мер. Таким требованием стала необходимость выполнения всего комплекса мер, предусмотренных Минскими соглашениями. В связи с этим была четко зафиксирована взаимообусловленность антироссийских санкций и минских договоренностей со стороны России. Учитывая то, что европейские санкции являются не только гарантом выполнения Россией своих международных обязательств, но и символом демонстрации международному сообществу своего политического и экономического влияния, для ЕС особенно важна способность странами-членами эти санкции как согласовывать между собой, так и соблюдать. Далее мы проанализируем проблемы, связанные с согласованием (помимо выявленных на дискурсивном уровне) и соблюдением санкций странами-членами Европейского Союза.
В первом параграфе данной работы было заключено, что дискурсивные расхождения внутри ЕС в отношении антироссийских санкций, за которыми стоит неудовлетворенность ряда стран своей ролью в европейской политике в отношении России (что проявляется в отклонении от гегемонного дискурса), затрудняют сотрудничество в ОВППБ. Данная проблема вызвана тем, что фундаментальный принцип солидарности, на котором основано взаимодействие стран-членов, все чаще ставится под сомнение теми, кто подвергается негативным последствиям в результате осуществления политики ЕС. Это связано с тем, что издержки, которые те или иные государства-члены несут в целях осуществления международной деятельности нормативного характера по логике функционирования принципа солидарности нуждаются в своем восполнении в рамках ЕС. Страны, которые считают, что “недополучают” покрытия своих издержек могут выражать как дискурсивно свой “протест” - критикуя общеевропейскую политику, одновременно налаживая диалог с Россией - “страной-нарушителем”, так и на уровне противоречащих европейскому нормативному смыслу действий, направленных на удовлетворение национальных потребностей в ущерб нормативному имиджу ЕС, называемых в данных условиях девиантными. Если в первом случае поведение стран-членов ЕС направлено скорее на привлечение к себе внимания Брюсселя, то во втором - реализация своих экономических интересов странами-членами в условиях осуществляемой Европейским Союзом политики ограничительных мер нередко сопрягается с игнорированием европейских ценностей.