Отношения Европейского Союза с Россией отличаются от отношений ЕС с другими странами в виду того, что с начала оформления двустороннего взаимодействия Россия-ЕС, европейское объединение пребывало в идеологическом поиске своего подхода к России как к Другому. После падения СССР и краха коммунистического режима с европейской стороны был ярко выражен “включающий” аспект идентичности по отношению к образу России, в связи с чем ЕС усиленно занимался продвижением своих европейских ценностей и нормативной базы на российскую территорию. Однако, противоречия во взаимоотношениях, проявленные в том, что поведение России для Евросоюза не укладывалось в его нормативные рамки, всё чаще приводили в сомнения ЕС о представлении России как недо-“европейском” государстве. Россия, в свою очередь, демонстративно проводила политику, нацеленную на укрепление российской идентичности - уникальной и историчной, не привязанной к “чужим” нормам и нетерпящей диктата со стороны какого бы то ни было иного международного субъекта. Самобытность двух идентичностей - российской и европейской - для которых в то же время одинаково характерно притязание на лидерство, проявлялась в различном понимании как цепи исторических событий, так и конкретных политических явлений, что также негативно отражалось на взаимодействии и выстраивании конструктивного диалога. В этом смысле продление в течение 3-х лет санкций Европейским Советом в отношении России также свидетельствует о неспособности выработать совместную конструктивную позицию по отношению к политическому событию - украинскому кризису.
Как отмечает С. Грин - директор российского института, в результате того, что ЕС занимался поиском ответов на вопрос каковы интересы Москвы вместо выстраивания собственных стратегических интересов, он за все 25 лет не выработал эффективные рычаги влияния на Россию как главного геополитического конкурента на европейском континенте. Данный тезис подтверждает то, что после окончания холодной войны европейское объединение испытывало трудности в формировании общего восприятия образа России и не смогло их преодолеть вплоть до событий украинского кризиса. Многие как в политических, так и в научных европейских кругах признают, что применяемые к России меры не способны повлиять на российскую государственную политику. В связи с этим, единственным видимым политическим эффектом от применения ограничительных мер ЕС против России становится усиление изоляции. В то же время само сохранение санкционной политики ЕС демонстрирует отказ Европейского Союза принять нежелание России быть “недо-Европой”, а, значит, и неготовность поступиться с политическими амбициями на нормативное лидерство. Это связано с тем, что снятие санкций с России будет являться для ЕС символом признания того, что он отказывается от претензии на распространение своих норм на российскую территорию и фактически соглашается на её лидерство на постсоветском пространстве.
Таким образом, участие Европейского Союза в закладывании основ
международного порядка после окончания Второй мировой войны и в его укреплении
после краха биполярной системы, позволило ему позиционировать себя в качестве
нормативного лидера как на правах участия в формировании международных норм и
ценностей, так и вследствие их особой роли в рамках европейской идентичности.
События украинского кризиса потребовали от ЕС реакции в соответствие с
восприятием себя в качестве нормативного лидера, что выразилось в введении
санкций против России в ответ на незаконную аннексию Крыма и сознательную
дестабилизацию ситуации в Восточной части Украины. Предпринятые Европейским
Союзом меры инициированы в целях сохранения мирового порядка, обеспечивающего
ему позицию нормативного лидера за счет демонстративного, направленного вовне,
осуждения нарушителя международных норм. Осуждение и критика, как известно,
позволяют одному субъекту возвысится над другим. В то же время нежелание России
удовлетворить претензии Запада в виду их противоречия российским интересам
рассматриваются Европейским Союзом как ненормативные и подрывающие основы
существующего миропорядка действия, что способствует усилению восприятия России
как Другого в рамках “исключающего” аспекта идентичности ЕС.
2. Проблемы принятия и имплементации решений Совета ЕС о продлении санкций в отношении России
.1 Дискурс в контексте европейской санкционной политики в
отношении России как символ нормативности ЕС
Вторая глава посвящена проблемам, которые возникают при осуществлении санкционной политики как на дискурсивном, так и поведенческом уровне внутри ЕС вследствие снижения восприятия европейского объединения в качестве нормативного лидера. В рамках анализа дискурса лидеров стран-членов ЕС в контексте европейских ограничительных мер против России важно выявить конкретные особенности в восприятии европейскими государствами политики санкций и определить значение существующего внутри ЕС разнообразия дискурсов по отношению к данной проблеме для европейского внешнеполитического развития.
В связи с этим анализируется публично выраженное отношение к европейской политике ограничительных мер против России первыми лицами всех 28, входящих на данный момент в ЕС, государств в период с 2014 по 2017 годы. Это могут быть высказывания как главы европейского государства, так и правительства или министерства иностранных дел. Выбор анализа дискурса данных субъектов обоснован их законными полномочиями представлять свою страну и влиять на процесс принятия решения. При изложении далее результатов анализа приведение в пример позиций конкретных стран-членов обоснован стремлением продемонстрировать наиболее значимые тенденции, характерные для внутриевропейского дискурса.
В целом, интерес к дискурсу внутри Европейского Союза в контексте санкций против России связан с ярким проявлением в данном случае нормативного поведения ЕС, выраженного в принятии ограничительных мер как реакции на нарушающие международное право действия России в Крыму и в Восточной части Украины. Для поддержания нормативного лидерства выражение странами-членами единой европейской позиции играет первостепенную роль, так как дискурс, как уже было заключено в первой главе, наряду с недискурсивными компонентами поведения, является конституирующим идентичности. Кроме того, важной особенностью дискурса как системы значений и смыслов является его способность к легитимации социального порядка. Специфичность дискурса в ЕС создает рамки единого доверительного пространства, основу которого составляют общие нормативные смыслы.
Ведущую роль в формировании гегемонного европейского дискурса играют заявления Верховного представителя Европейского Союза по иностранным делам и политике безопасности Федерики Могерини. Её ключевыми высказываниями для определения “моментов” европейского гегемонного дискурса стали: “Санкции сами по себе - это не политика, это инструмент оказания давления, средство достижения нашей настоящей цели -- полного выполнения Минских соглашений. Наша задача сделать это быстро, вернуть в Украину мир, дать этой стране возможность нормально функционировать”; “Возвращения к прежним отношениям с Россией не будет, пока она не выполнит свои международные обязательства”.
Таким образом, в соответствие с публичными заявлениями Федерики Могерини установлены следующие “моменты” европейского дискурса:
. Санкции - это инструмент давления для достижения цели выполнения Минских соглашений; (“The sanctions are an instrument to get the full Minsk implementation. For us, the objective in itself is not keeping the sanctions; for us the objective in itself is solving the conflict and have a full implementation of Minsk”).
. Без полного выполнения минских соглашений невозможен возврат к полноценному сотрудничеству РФ-ЕС (Россия должна выполнить международные обязательства); (“The goal underpinning any decision regarding the bilateral relationship with Russia is to increase the EU's leverage to promote EU interests, starting with achieving peace in our neighbourhood. Further such steps would not mean a return to 'business as usual' and would be closely linked to full implementation of the Minsk agreements… In the absence of measurable and significant progress from Russia…, sanctions would remain in force for an extended period of time. Conversely, the EU should be ready to scale down these sanctions as soon as Russia implements the Minsk agreements”).
2. Политика санкций - это самостоятельная политика ЕС, независимая от позиции США. (“I cannot say where the US administration stands on this, but I can say where the Europeans stand on this”).
Данные “моменты” - фиксированные значения внутри европейского пространства - формируют европейскую нормативную позицию в отношении украинского кризиса. Так, её составляющими являются апелляция к европейским ценностям, критика российских действий в контексте украинского кризиса и необходимость санкционного давления на неё, а также акцент на независимости от третьих сил позиции ЕС. Отдельные позиции стран-членов ЕС по отношению к политике санкций ЕС выявляются путём исследования артикуляции ими установленных нормативных значений: страны-члены могут репродуцировать, пересматривать или преобразовывать европейский нормативный дискурс. В зависимости от этого формируются соответствующие позиции: европейская, сбалансированная или противостоящая.
Европейский Союз, принимая на себя роль нормативного лидера, помимо введения антироссийских санкций в ответ на украинский кризис, дискурсивно выражает неодобрение в отношении поведения России. Однако, снижение нормативной роли ЕС на мировой арене и связанная с этим неспособность Европейского Союза изменить политику России становятся импульсом к сомнению среди стран-членов в правильности избранного европейского подхода. Всё более заметным становится существование различных позиций государств внутри единого европейского пространства по отношению к проводимой политике ограничительных мер, что во многом обусловлено особенностями их национальной идентичности. Восприятие отдельными странами-членами ЕС политики санкций против России проходит через призму социокультурных и экономических факторов, влияющих на развитие европейских государств. К примеру, исходным положением в рамках исследования дискурса является то, что ряд стран, которые тесно связаны культурно и экономически с Россией склонны более негативно воспринимать антироссийские ограничительные меры. Суждение объясняется их большей подверженностью влиянию “санкционной войны” в сравнении с теми странами, чье сотрудничество с Россией минимальное.
Итак, для дискурса внутри Европейского Союза характерны расхождения
относительно убежденности в необходимости сохранения давления на Россию, что в
свою очередь представляет основу европейской нормативной позиции. Дискурсивные
отклонения от такой позиции являются потенциальной угрозой для уверенности
стран-членов ЕС в возможность выступать единым нормативным голосом в рамках
ОВППБ. В связи с этим, главной задачей дискурс-анализа стало выявление
трансформаций, которые происходят внутри европейского гегемонного дискурса,
исследование которых - в том числе установление их причин на основании
имеющейся теоретической базы - поможет определить их значимость для дальнейшего
внешнеполитического сотрудничества европейских стран.
2.2 Проблема отклонений в дискурсе от нормативной европейской
позиции
Дискурсивное выражение недовольства политикой санкций против России государствами-членами ЕС рассматривается как проявление снижения уровня внутренней легитимности ЕС в ОВППБ. Уточним, что в связи с тем, что в настоящее время не выработано единого толкования понятия легитимности как категории дискурса, в данном исследовании используется его социологическая трактовка, которая применительно к ЕС означает восприятие странами, входящими в европейское объединение доминирующего европейского дискурса (в контексте международной деятельности ЕС) как правильного и законного, а также одобрение его.
Анализируя дискурсивное поведение европейских государств по поводу санкций можно проследить 1) ряд национальных особенностей в восприятии европейских ценностей среди стран-членов ЕС; 2) закономерности, связанные с отношением государств-членов к европейской политике ограничительных мер в отношении России; 3) уровень и динамику отклонения от доминирующего европейского дискурса по странам; 4) способность ЕС менять нормативные позиции европейских стран в краткосрочной перспективе; 5) и, наконец, значение дискурса в контексте антироссийской санкционной политики для внешнеполитического развития ЕС.
Для анализа дискурса стран-членов ЕС в контексте европейской политики ограничительных мер против России были отобраны наиболее яркие и полные высказывания политических лидеров всех 28, входящих в ЕС государств по отношению к антироссийским санкциям. Их отбор происходил по принципу установления соответствий с фиксированными “моментами” европейского дискурса. Для определения способности ЕС оказывать влияние на позиции отдельных стран, анализ публичных высказываний первых лиц европейских государств проводился в два временных промежутка: 2014-1016 годы и 2017 год. Источниковую базу для исследования коммуникативных событий в рамках интересующего дискурсивного пространства составили материалы таких СМИ как РИА новости, Deutsche Welle, EU observer, Euronews, Interfax, Lenta.ru, Reutters, Russia Insider, Russia Today, TASS, The guardian.
Результаты дискурс-анализа показали (см. Приложение), что в целом, европейские страны склонны вставать на защиту европейских ценностей при обсуждении санкций как ответа на действия России в Крыму и в восточной части Украины. В ходе анализа также выявлено, что отклоняющийся в той или иной мере дискурс от доминирующего европейского свойственен тем государствам-членам, которые понесли экономические убытки с момента введения Европейским Союзом санкций против России (Болгария, Бельгия, Италия, Греция, Испания, Португалия, Австрия, Венгрия, Кипр, Словения, Словакия, Чехия). В то же время, есть страны, которые традиционно имеют тесные экономические связи с Россией, однако, их дискурс входит в рамки нормативного европейского (это Польша, ФРГ, страны Балтии). Данный феномен, помимо распространенной в Европейском Союзе убежденности в том, что экономические потери стран ЕС вызваны рецессией в России, можно объяснить особенностями национального восприятия. Вышеупомянутые страны придают санкционной политике более важное значение, так как особенно значимое место в развитии их национальной идентичности отводится образу Другого. Это касается стран Балтии и Польши - выражая своё отношение к санкциям, они занимают ещё более жёсткую позицию, в отличие от средней европейской позиции. Санкции против России - это вопрос их безопасности (причем безопасности, связанной со свободой от - то есть с ограждением себя от Другого; само решение этих стран о присоединении к европейскому объединению было частью вопроса безопасности от значимого Другого). Тогда как другие страны-члены ЕС, на которых “санкционная война” также оказала влияние, воспринимают европейское объединение больше не как гарант безопасности, но как гарант экономического благополучия, роста и процветания. Что касается ФРГ, то членство в европейском объединении для неё связано с началом мирного пути государственного развития. Для национальной идентичности ФРГ особенно важен образ своего прошлого в качестве “значимого Другого” (следование международному праву и выработанным европейским ценностям во внутренней и внешней политике Германия воспринимает в качестве своего морального долга). Поэтому действия России, связанные с Крымом и ситуацией на востоке Украины, для ФРГ воспринимаются как неприемлемое нарушение международного права и требуют обязательных ответных действий, которые выступают для Германии символом неприятия собственного прошлого. Итак, мы выявили, что отношение государств-членов к санкционной политике против России зависит от сочетания двух факторов - экономических интересов и конкретных ожиданий стран от своего членства в ЕС, вызванных особенностями их национальной идентичности. Различная степень экономического взаимодействия стран-членов с Россией и их различное восприятие своего положения в европейском объединении объясняет разнообразие дискурса внутри ЕС в отношении санкций и, в целом, представлений о том какой должна быть внешнеполитическая линия ЕС в контексте украинского кризиса.
Отметим, что первые лица государств-членов ЕС не склонны выражать противостоящую позицию, призывая к отмене санкций. В результате проанализированного дискурса в 28 странах ЕС вызов европейскому нормативному дискурсу бросают только Чехия и Венгрия. Так, президент Чехии Милош Земан в 2016 году заявил: "Санкции не только не эффективны, а, наоборот, контрпродуктивны. Они усиливают напряженность вместо того, чтобы способствовать разрядке. Так же считает австрийский канцлер Вернер Файман, который назвал их глупостью. Того же мнения придерживаются словацкий премьер Роберт Фицо и венгерский премьер Виктор Орбан". Помимо того, что Милош Земан открыто высказывается за отмену санкций, он, вместо того, чтобы критиковать действия России, критикует политику санкций ЕС за усиление напряженности, одновременно подрывая восприятие существующего единства в ЕС в отношении проводимой политики ограничительных мер (о чём также ни раз заявляла Федерики Могерини) через апелляцию к позициям словацкого и венгерского премьер-министров. Также противостоящую позицию в отношении санкций, введённых в ответ на события в Украине, представил в 2017 году министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто: “Политика антироссийских санкций оказалась провальной. Введение ограничений в отношении Москвы в 2014 году - ошибка, в результате которой пострадала европейская экономика. Санкционный режим оказался неудачным как с экономической, так и с политической точек зрения”. Учитывая также призывы к отмене санкций со стороны венгерского правительства, можно сделать вывод, что с точки зрения нормативного дискурса Венгрия игнорирует европейские ценности, считая реакцию на международные нарушения ошибкой и допуская невыполнение российской стороной своих международных обязательств.
Однако, как правило, отклоняющийся от европейского дискурс характеризуется сочетанием составляющих европейского дискурса (в основном за счет апеллирования к европейским ценностям) и национального, вызванного прагматичным интересом государств-членов, из-за чего также искажаются “моменты” европейского дискурса. Примером сбалансированного отношения к политике ограничительных мер ЕС против России, для которого характерны частые заявления о вреде, причиненному санкциями национальной экономике, является позиция Греции. Так, премьер-министр Греции Алексис Ципрас в 2015 году заявил: “Считаю очень важным достижение минских договоренностей. А экономическая война как продолжение настоящей войны - это тупиковая политика”. Ципрас в течение трёх лет неоднократно подчеркивал, что Греция придерживается международного права и выступает за нерушимость территориальной целостности государств, одновременно уточняя, что “нельзя вводить санкции просто как наказание, мы не хотим этого и не говорим об этом”. В связи с этим, греческий дискурс в отношении санкций претендует на формирование новых “моментов” - путём создания новых способов установления связей знаков друг с другом. Например, Ципрас говорит о том, что “каждая ситуация, требование должны сопровождаться предложением тех мер, которые смогут помочь преодолеть кризис”, “эмбарго должно сопровождаться какими-то замещающими средствами”, “необходим диалог и поиск путей решения конфликта”. То есть из нормативного европейского дискурса выпадает строгая обусловленность смягчения или прекращения санкций полным выполнением Минских договоренностей как единственного выхода из украинского кризиса.