В свою очередь, представители радикальной критики могли оценить такую близость текста романа к действительности, однако не отказ от установки на ее воспроизведение. Как мы покажем в следующих главах, Писемский хоть и обращается к актуальным событиям и личностям, но все же несколько преобразует их в своем романе, что для представителей радикальной критики представляется отсутствием правдивости в воспроизведении жизни в романе.
Из-за непонимания критиками эстетических установок Писемского у них не было возможности и адекватно оценить его идеологическую позицию. Тут же могли сыграть роль факты, не связанные напрямую с текстом романа. Например, публикация «Взбаламученного моря» в журнале «Русский вестник», известном своей реакционной направленностью.
Для определения присущей Писемскому стратегии репрезентации действительности кажется необходимым рассмотреть, как он изображает конкретные исторические реалии во «Взбаламученном море».
Глава 3. Стратегия изображения Московского университета во «Взбаламученном море»
На страницах «Взбаламученного моря» развертывается история нескольких поколений, которые сталкиваются с различными сторонами социально-политической жизни России в XIX веке. Особое внимание в своем романе Писемский уделяет описанию Московского императорского университета и его воспитанников: на страницах «Взбаламученного моря» появляются и студенты, и преподаватели, зачастую имеющие прототипы в реальной жизни. Интерес писателя к этой теме не случаен: во-первых, Писемский обращается к истории университета, выпускником которого он сам является; во-вторых, после празднования столетия университета в 1855 году появился первый труд, посвященный его истории -- «История Императорского Московского университета» С.П. Шевырева; в-третьих, и в художественной литературе все чаще некоторые персонажи связаны с университетским прошлым (например, в «Накануне» (1860) и «Дворянском гнезде» (1859) Тургенева).
К студенческой теме подступался и сам Писемский: персонажи-студенты уже появлялись на страницах его произведений (например, Павел из повести «Тюфяк», 1850), хоть их университетские годы и не являются предметом подробного описания. Однако в романе «Взбаламученное море» Писемский представляет читателю одну из первых подробных картин студенчества как цельного социального явления.
Критики невысоко оценили попытки Писемского изобразить университетские будни:«Взять каких-то мальчишек, считающих за дело кидание дохлой кошки замечательной артистке - за то только что она имела несчастие приехать из Петербурга, <…> и думать, что эти пошлые мальчики представители известной полосы университетского развития, <…> воля ваша - это значит лгать на университет и на теоретиков, лгать сознательно, с предвзятою темою, или бессознательно, по ограниченности взгляда, но все равно - лгать» Григорьев А.А.] Взбаламученное море. Роман в 6 ч. А.Ф. Писемского (Русский вестник, №3 и 4) // Якорь. №25. С. 485..
Наиболее значимыми в плане изображения студенчества и университета являются третья («Андреянова на московской сцене») и четвертая («Платон Степанович») главы из второй части романа. В основу третьей главы легла история о том, как во время выступления студенты освистали приму, а после кто-то из зала бросил ей под ноги мертвую кошку. В четвертой же главе инспектор отчитывает студентов за этот поступок.
Оба фрагмента отсылают читателя к историческим реалиям. Балерина Андреянова, описанная Писемским в третьей главе, -- историческое лицо, Елена Ивановна Андреянова (1819 -- 1857), и во время концерта 5 декабря 1848 года ей действительно бросили под ноги кошку. Достоверность соответствующего эпизода легко заметить, если сравнить два текста: первый - из донесения Московской конторы Директору императорских театров, второй - из воспоминаний А.А. Стаховича, третий и четвертый - из текста романа:
«Сего, 5 декабря <1848 года>, во время представления балета в 1-м акте после saltarello, которое танцевали г-жа Андреянова и г-н Монтасю и которое публика потребовала повторить, на сцену была брошена мертвая кошка с привязанной к хвосту надписью: «Первая танцовщица». Представление на время остановилось». Танаев С.В. Из прошлого императорских театров: В 5 т. СПб., 1886. Т.2. С. 164.
«…возгорелась балетная война между поклонниками Санковской и приезжей петербургской танцовщицы Андреяновой (которой очень протежировал директор театров Гедеонов), и дошло до того, что Павел Булгаков<>, вместо букета, г-же Андреяновой кинул на сцену дохлую кошку, как эмблему худобы этой балерины».Стахович А. А. Клочки воспоминаний. М., 1904. С. 57.
«В директорской ложе ей слегка похлопывали. В публике сначала застучали саблями два офицера,имевшие привычку встречать аплодисментами всех примадонн. Хлопали также дежурный квартальный и человека три театральных чиновника, за которыми наконец грохнуло и купечество, когда примадонна очень уже высоко привскочила». Писемский А.Ф. Взбаламученное море // Писемский А.Ф. Полное собрание сочинений: В 24 т. СПб., 1895. Т. 9. С. 139.
«В тот самый момент, когда она, вняв мольбам прелестного юноши, подлетела к нему легкою птичкой -- откуда-то сверху, из ложи, к ее ногам упала, громко звякнув,черная масса. Примадонна с ужасом отскочила на несколько шагов. Жен-премьер, тоже с испугом, поднял перед публикой брошенное.
-- Мертвая кошка! -- произнес чей-то голос на креслах». Там же, С. 141.
Следующая глава -- «Платон Степанович» -- описывает не конкретное событие, а личность инспектора Московского университета в 1834--1848 гг. Платона Семеновича Нахимова, «который как есть в своем флотском мундире завербован г. Писемским в число действующих лиц романа» Зайцев В.А. Указ.соч. С.141.. Однако изображение реалий не было оценено критиками: «Ничего, так ровно ничего не вышло из университета - никакой подробности: даже исторической. Платон Степанович - и то не вышел, и тот - в действительности был крупнее, типичнее… Эдакая мелочность взгляда, что просто совестно за автора»[Григорьев А.А.] Взбаламученное море. Роман в 6 ч. А.Ф. Писемского (Русский вестник, №3 и 4) // Якорь. №25. С. 486..
Бросается в глаза степень сходства Платона Степановича в романе и в воспоминаниях А.Н. Афанасьева (они были написаны в 1855 году, но опубликованы лишь в 1872, поэтому маловероятно, что Писемский опирался на них при создании образаПлатона Степановича) - от идентичных фраз до ярких черт образа. Например, почти идентичными являются описания костюма инспектора:
«Как военный человек, с раннего утра был он уже в форменном сюртуке, застегнут на все пуговицы, навытяжку». Афанасьев А.Н. Московский университет (1848-1855) // Московский университет в воспоминаниях современников. М., 1989. С. 250.
«--Это что еще? А? Что вы еще придумали? -- говорил инспектор студентов, в своем флотском мундире, застегнутом на все пуговицы». Писемский А.Ф. Указ.соч. Т. 9. С. 142.
В другом фрагменте он одними и теми же словами отчитывает уличенного в незнании предмета студента:
«-- Вот теперь пристаешь, -- сказал Платон Степаныч, -- а зачем не учился?
-- Помилуйте, Платон Степаныч, я отлично знаю; ну хоть сами меня спросите.
--Да, есть мне когда вас спрашивать - отвечал старик, не признаваясь, что в медицине он ни аза не смыслит; подошел к профессору и упросил переправить отметку». Афанасьев А.Н. Указ.соч. С. 252.
«-- Есть мне когда вас спрашивать! -- сказал серьезнейшим образом Платон Степанович и потом вдруг крикнул: -- Ермолов!» Писемский А.Ф. Взбаламученное море // Писемский А.Ф. Полное собрание сочинений: В 24 т. СПб., 1895. Т. 9. С. 144.
И в воспоминаниях, и в романе упоминаются неприятие Платоном Степановичем длинных волос студентов и его любовь к спиртному:
«Покажутся ли … длинные волосы -- краса, которой многие гордились, -- Платон Степаныч (которого шутя называли Флакон Стаканыч, намекая на его любовь к крепким винам) пускался вдогон за ними или сам, или посылал своих субинспекторов…» Афанасьев А.Н. Московский университет (1848-1855) // Московский университет в воспоминаниях современников. М., 1989. С. 250.
«-- Вот возьми этого господина, -- продолжал он, указывая на одного из медиков: -- сведи его в цырульню и остриги его на мой счет. Вот тебе и четвертак! -- прибавил он и в самом деле подал солдату четвертак.
-- Да как же это-с? -- возразил было студент.
-- Не прощу! Не прощу! -- закричал Платон Степанович, хватая себя заголову и махая руками.
Студент, делать нечего, пошел.
Волосы студенческие были одним из мучительнейших предметов для благородного Платона Степановича: насколько он, по требованию начальства, желал, чтобы они были острижены, настолько студенты не желали их стричь». Писемский А.Ф. Указ.соч. Т. 9. С. 142.
«Ты задолжал; не платишь, да еще и буянишь», -- сказал он <Платон Степаныч> студенту. …
«Я-с, Платон Степанович, не собрался с деньгами; я ему заплачу… а он - просто грабит, цены берет хорошие, а если бы видели, какая у него водка скверная, хоть не пей» вот извольте попробовать сами…»
Платон Степанович взял рюмку и выпил: «Ах ты, мошенник, -- закричал он на трактирщика, -- такую-то продаешь ты водку!» -- и распек его на чем свет стоит, а потом, обращаясь к студенту, сказал: «А ты бы лучше ром пил!» Афанасьев А.Н. Указ.соч. С. 251.
«-- Не знаю, что я против правительства сделал, -- проговорил он.
-- А, не знаете! -- прикрикнул Платон Степанович: -- а вейнхандлунг так знаете!
-- Вы сами-то пуще ее знаете! -- бухнул прямо Бирхман.
-- Я знаю... разумеется... -- произнес Платон Степанович каким-то странным голосом: улыбка, как он ни старался скрыть, проскользнула по его лицу». Писемский А.Ф. Указ.соч. Т. 9. С. 144.
В более поздних мемуарах начали появляться неоднозначные трактовки личности субинспектора: например, Фет в «Ранних годах моей жизни», чтобы подчеркнуть нечуткость Нахимова к поэзии, приводит шуточное стихотворение Полонского, в котором герой Нахимова в беседе с поэтом говорит: «Кто вам мешает дома петь? // Мне дела нет, что вы поете: // Стихов-то не могу терпеть». Фет А.А. Ранние годы моей жизни. М., 1893. С. 212. Однако сам автор стихотворения в своих мемуарах утверждает, что «шуточные стихотворения, приводимые Фетом в своих воспоминаниях, очевидно, не нравились нашему доброму, нежно любимому инспектору». Полонский Я.П. Мои студенческие воспоминания // Московский университет в воспоминаниях современников. М., 1989. С. 244.
У большинства подопечных Нахимова, написавших мемуары к шестидесятым годам, сложились исключительно теплые впечатления об инспекторе:
«Инспектором в то время был человек, о котором у всех старых студентов сохранилась благоговейная память, Платон Степанович Нахимов, старый моряк, брат знаменитого адмирала. Это была чистейшая, добрейшая и благороднейшая душа, исполненная любви к вверенной ему молодежи. Тихий и ласковый, он был истинным другом студентов, всегда готовым прийти к ним на помощь, позаботиться о их нуждах, защитить их в случае столкновений. Хлопот ему в этом отношении было немало, ибо в то время студенты вовсе не подлежали полиции, а ведались исключительно университетским начальством; казенные студенты жили в самых стенах университета, под непосредственным надзором инспекции. Поминутно студентов ловили в каких-нибудь шалостях, и все это надобно было разбирать; приходилось и журить и наказывать; но все это совершалось с таким добродушием, что никогда виновные не думали на это сетовать». Чичерин Б.Н. Студенческие годы // Московский университет в воспоминаниях современников. М., 1989. С. 376.
Положительные характеристики можно найти не только в текстах мемуаров. Например, в некрологе Нахимова А.И. Полунина(«Москвитянин», 1850 год) говорится, что Нахимов «заботился о студентах, как отец»Полунин А. Некролог П.С. Нахимова // Москвитянин. 1850. № 15. Отд. V. С. 52. , ходатайствовал перед начальством за лучших выпускников, помогал бедным студентом и «умел соединять справедливость с снисходительностью» Там же, С. 53., а в конце некролога отмечается, что о нем не отзывались плохо. Там же.
Писемский завершает главу своего романа в том же духе: «Здесь мы не можем пройти молчаньем: мир праху твоему, добрый человек! Ты любил и понимал юность! Ты был только ее добродушным распекателем, а не губителем!» Писемский. Указ.соч. С. 146.
Несмотря на общую «положительность» образа Платона Степановича, он вызвал неоднозначную реакцию: 24 марта 1864 года на страницах «Московских ведомостей» появляется письмо сына Платона Степановича Александра. Он упрекает Писемского в том, что тот «мало заботился о верной передаче характера», поскольку ради «комизма» приписал Платону Степановичу «пламенное желание полковничьего чина». Нахимов А. Письмо к издателю «Русского вестника» // Московские ведомости. 1864. 24 марта. №67. В последующем глава действительно была переработана Писемским: если в первых изданиях Платон Степанович отправляет Бакланова в карцер, поскольку тот мстит за его намек о неполученном чине, то в последующих мотивы для отправления в карцер не упоминаются. Зубков К.Ю. Роман А. Ф. Писемского «Взбаламученное море»: Восприятие современников и история текста // Озерная текстология: Труды IV летней школы на Карельском перешейке по текстологии и источниковедению русской литературы. Пос. Поляны (Уусикирко) Лен. обл., 2007. С. 109.
Описания, представленные в первой части, действительно оказываются практически документальными, при этом предшествуя большинству мемуаров. Из-за ориентации текста «Взбаламученного моря» на документальные или претендующие на подлинность тексты, на него казалось возможным сослаться как на описание реальных людей и событий. Например, Погодин, повествуя об исполнении Т.И. Филипповым народной песни, утверждает, что Писемский «вспоминает» об этом во «Взбаламученном море», а после приводит цитату оттуда. Барсуков Н.П. Жизнь и труды М. П. Погодина: В 22 т. СПб., 1897. Т. 11. С. 72.
Однако тенденциозность романа можно обнаружить по тому, как приведенные описания прошлого соотносятся с современными Писемскому событиями. Показанные в романе реалии университетской жизни отсылают и к историческому контексту его написания: в 1861 году Петербургский университет временно закрывают из-за студенческих волнений. Несмотря на то, что Писемский напрямую не высказывался по поводу этих событий, в критике закрепилось мнение о писателе как о противнике студенчества.