Под когнитивной базой понимается определённым образом структурированная совокупность обязательных знаний и национально-детерминированных и минимизированных представлений того или иного национально-лингвокультурного сообщества, которым обладают все носители того или иного национально-культурного менталитета.
Когнитивная база принадлежит уровню когнитивного сознания, которое формируется когнитивными структурами, представляющими собой некую содержательную форму кодирования и хранения информации. Среди данных структур В.В. Красных выделяет феноменологические когнитивные структуры (формирующие совокупность знаний и представлений о феноменах экстралингвистической и собственно лингвистической природы, то есть об исторических событиях, реальных личностях, законах природы, произведениях искусства, в том числе и литературных и т. д.) и лингвистические (лежащие в основе языковой и речевой компетенции, формирующие совокупность знаний и представлений о законах языка, о его синтаксическом строении, лексическом запасе, фонетико-фонологическом строе, о законах функционирования его единиц и построении речи на данном языке) (Красных 2003: 64). На том основании, что значение слова имеет общественный характер (под "обществом" в данном случае понимается именно национально-лингвокультурное сообщество), а смысл слова - индивидуальный либо социумный (под "социумами" понимаются профессиональные, конфессиональные и др. сообщества людей), с учётом утверждения А.А. Леонтьева о том, что, "помимо индивидуального опыта и конкретной ситуации, смысл в значительной мере связан с профессиональной, социальной и вообще групповой принадлежностью данного человека", исследователи указывают, что каждая языковая личность может обладать не одним, а тремя наборами знаний и представлений, связанных с одним феноменом действительности. В связи с этим Д.Б. Гудков и В.В. Красных кроме когнитивной базы предлагают также различать:
- индивидуальное когнитивное пространство как определённым образом структурированную совокупность знаний и представлений, которыми обладает любая языковая личность;
- коллективное когнитивное пространство как определённым образом структурированную совокупность знаний и представлений, которыми необходимо обладают все личности, входящие в тот или иной социум (Гудков 2003: 91-93; Красных 2003: 60-61).
Каждый человек обладает своим индивидуальным когнитивным пространством, набором коллективных когнитивных пространств тех социумов, членом которых он является, а также когнитивной базой того лингвокультурного сообщества, членом которого он является.
Для адекватной коммуникации необходимо, чтобы коммуниканты обладали не только общностью знаний об используемом языке и навыков речевого общения (подразумевается общность лингвистических когнитивных структур на уровне когнитивного сознания), но и общностью знаний о мире в форме образов сознания (общность феноменологических когнитивных структур), то есть так или иначе успешное протекание коммуникации обусловливается наличием некоторого общего фонда знаний как на уровне когнитивной базы, так и на уровнях индивидуального и коллективного когнитивных пространств. Такую зону пересечения когнитивных пространств коммуникантов, актуализирующуюся в процессе коммуникации и обусловливающую её успешное протекание предлагается называть пресуппозицией (макропресуппозицией - на уровне когнитивной базы национально-лингвокультурного сообщества, социумной пресуппозицией - на уровне коллективного когнитивного пространства, микропресуппозицией - на уровне индивидуального когнитивного пространства) (Красных 2003: 101-102, 104; Гудков 2003: 90-99).
Здесь нам представляется необходимым, сделав небольшое отступление, провести ещё одну параллель с теорией интертекстуальности. В связи с тем, что прецедентность понимается многими исследователями как одна из форм интертекстуальности (Г.В. Денисова, С.Л. Кушнерук, О.В. Спиридовский), а прецедентные тексты - как наиболее "сильные", насыщенные культурной семантикой тексты, широко известные и актуализирующиеся в речи, основой успешного взаимодействия языковых личностей в процессе коммуникации можно признать интертекстуальную компетенцию: "лингво-когнитивный подход смещает акцент лингвистических исследований на проблему интертекстуальной компетенции как основу взаимодействия говорящих, культурно-детерминированных сознаний, что позволяет констатировать начало нового этапа в развитии теории интертекстуальности, ориентированного на субъект познания" (Кушнерук 2006: 22). Эта мысль прослеживается и у В.В. Красных: цитируя слова Ю.М. Лотмана о тексте в "интертекстуальном" понимании "И поскольку речь уже не идёт о структуре, определяющей потенциальное множество текстовых интерпретаций, они зависят от объёма знаний и воображения интерпретирующего, не требуя какой-либо аргументации", В.В. Красных отмечает, что "в этой части теория интертекста очень близка нашей концепции" (Красных 2003: 227-228, Красных 2002: 137-138).
Характеризуя отличия прецедентных феноменов от интертекста, среди основных можно упомянуть следующие: если теория интертекстуальности анализирует художественный текст и, будучи применённой в этих целях, даёт, безусловно, блестящие результаты, то в центре внимания теории прецедентности находятся тексты речевые, спонтанные, импровизационные, тексты, порождаемые в процессе непосредственной коммуникации (Красных 2003: 227-228, Красных 2002: 137-138). Кроме того, элементы интертекста и прецедентные феномены есть явления разной природы: если первые связаны в первую очередь с текстом (в его традиционном понимании), то прецедентные феномены - единицы дискурсивные. Прецедентные имя, текст и высказывание имеют "языковую оболочку", однако прецедентная ситуация не имеет таковой.
Итак, успешность протекания процесса коммуникации в значительной степени обусловлена наличием у коммуникантов пресуппозиций, сама возможность существования которых основывается на наличии некой инвариантной части в структуре языковой личности определённого лингвокультурного сообщества и общего фонда знаний как на уровне всего сообщества (когнитивная база), так и на уровне социума (коллективное когнитивное пространство), и на уровне отдельной языковой личности (индивидуальное когнитивное пространство). В связи с этим представляется необходимым дать характеристику элементов, входящих в состав когнитивной базы, индивидуального и коллективного когнитивного пространств.
Состав когнитивной базы формируют прецеденты, под которыми следует понимать образцовые факты, служащие моделью для воспроизводства сходных фактов, представленные в речи определенными вербальными сигналами, актуализирующими стандартное содержание, которое не создается заново, но воспроизводится. В этом широком понимании прецедентов в них включаются языковые клише и штампы разного уровня, стереотипы, фрейм-структуры и т. п. единицы (Гудков 2003 http; Захаренко 1997: 107). В ядро когнитивной базы входят собственно прецедентные феномены, определение которых приведено выше.
Когнитивную базу формируют не столько представления об этих феноменах, сколько национально-детерминированные инварианты представлений (существующих или возможных), которые хранятся там в минимизированном, редуцированном виде. При вхождении в когнитивную базу тот или иной культурный предмет подвергается существенной редукции, при которой из всего многообразия присущих ему признаков вычленяется лишь ограниченный набор последних, причём данному "алгоритму минимизации" в каждом национально-лингвокультурном сообществе присущи свои специфические черты.
В теории прецедентных феноменов Д.Б. Гудкова и В.В. Красных считается, что прецедентный феномен хорошо известен всем представителям национально-лингвокультурного сообщества, если последние (как минимум) знают о его существовании. Считается, что прецедентный феномен актуален в когнитивном плане, если за ним стоит общее и обязательное для всех носителей национально-культурного менталитета представление о нём, единый для всех инвариант его восприятия, который делает все апелляции к прецедентному феномену понятными. Наконец, третий критерий подразумевает, что возобновляемость обращения к феномену в речи может быть и потенциально частотной (хотя и не для всех феноменов), но понятной без дополнительной расшифровки.
Выделение среди составляющих когнитивной базы собственно прецедентных феноменов и прецедентных феноменов в широком понимании представляется нам целесообразным по следующим причинам. Мы соглашаемся с мыслью В.В. Красных о том, что ядро когнитивной базы составляют не все прецедентные феномены, но лишь те, которые однозначно удовлетворяют приведённым выше критериям, самый главный из которых - степень известности феномена и одинаковость представлений о нём (Красных 2003: 214-217). В работах ряда других исследователей подвергаются критике выдвинутые Д.Б. Гудковым и В.В. Красных критерии общеизвестности и постоянной возобновляемости в речи, и предлагается считать, что прецедентные феномены могут быть известны "значительной" части национально-лингвокультурного сообщества (Нахимова 2004 (а); Кушнерук 2006: 25). Представляется понятной точка зрения Д.Б. Гудкова, считающего, что прецедентные феномены отражают и задают шкалу ценностных ориентаций и, являясь эталонами, определяют целую культурную парадигму. При попытке изменить данную парадигму на прецедентные феномены ведётся "атака". Изменения эти, однако, происходят медленно, больше характерны для периферии когнитивной базы и слабо затрагивают её ядро, хотя в периоды бурных социальных изменений и смены культурных ориентаций трансформации подвергается и её центральная часть (Гудков 2003: 256-257). Из данного утверждения можно сделать вывод, что прецедентные феномены, входящие в ядро когнитивной базы (прецедентные феномены в узком смысле), в гораздо большей степени, нежели другие, способствуют сохранению целостности культуры данного национально-лингвокультурного сообщества в различные периоды его истории, поскольку оказываются связанными с характерной для всех членов данного национально-лингвокультурного сообщества доминантой, определяемой национально-культурными традициями и господствующей в обществе идеологией (на эту составляющую языковой личности указывал в своей концепции Ю.Н. Караулов). Именно поэтому В.В. Красных и Д.Б. Гудков утверждают за прецедентными феноменами, составляющими ядро когнитивной базы, характеристики общеизвестности и "инвариантности" представлений о них у большинства членов национально-лингвокультурного сообщества. Согласно логике авторов (вытекающей из понимания сущности прецедентных феноменов, описанной выше), феномен, не отвечающий критериям однозначно, не является прецедентным и ядру когнитивной базы не принадлежит. Феномены, отличающиеся меньшей степенью известности, имеющие определённые расхождения в инвариантах восприятия, относящиеся к числу "рождающихся" или "умирающих" В.В. Красных относит к периферии когнитивной базы (при этом не следует забывать, что границы между ядерной и периферийной зонами когнитивной базы "размыты"). Такие феномены Д.Б. Гудков называет "прецедентами", И.В. Захаренко - "прецедентными феноменами в широком понимании". (Гудков 2003 http, Захаренко 1997: 107).
Следует особо отметить позицию Ю.А. Сорокина по данному вопросу, обращающего внимание на степень "рефлексивности" прецедентных феноменов. Ю.А. Сорокин подчёркивает, что В.В. Красных и Д.Б. Гудкова исследуют, прежде всего, прецедентные феномены, характеризующиеся высокой степенью рефлексивности (Сорокин и др. 1998: 8).
По Д.Б. Гудкову и В.В. Красных, единицами системы прецедентных феноменов (ПФ) являются прецедентный текст, прецедентное высказывание, прецедентное имя, прецедентная ситуация.
Прецедентный текст (ПТ) определяется как "законченный и самодостаточный продукт речемыслительной деятельности, (поли)предикативная единица; сложный знак, сумма значений компонентов которого не равна его смыслу; прецедентный текст хорошо знаком любому среднему члену лингвокультурного сообщества, в когнитивную базу входит инвариант его восприятия, обращение к нему через связанные с этим текстом высказывания и символы" (Красных и др. 1997: 64-65).
Прецедентное высказывание (ПВ) - репродуцируемый продукт речемыслительной деятельности; законченная и самодостаточная единица, которая может быть или не быть предикативной; сложный знак, сумма значений компонентов которого не равна его смыслу; в когнитивную базу входит само прецедентное высказывание как таковое; прецедентное высказывание неоднократно воспроизводится в речи носителей языка (Красных и др. 1997: 65).
Прецедентная ситуация (ПС) - некая "эталонная", "идеальная" ситуация, связанная с определёнными коннотациями, когда-либо бывшая в действительности или принадлежащая виртуальной реальности созданного человеком искусства; в когнитивную базу входит набор дифференциальных признаков прецедентной ситуации, означающим прецедентной ситуации может быть прецедентное высказывание или прецедентное имя, а также не прецедентный феномен (Красных 2002: 45).
Прецедентное имя (ПИ) - индивидуальное имя, связанное или с широко известным текстом, как правило, относящимся к числу прецедентных, или с ситуацией, широко известной носителям языка и выступающей как прецедентная (Гудков 1999 (б): 28).
Итак, для эффективного ведения коммуникации необходимо, чтобы коммуниканты владели определенной совокупностью знаний и представлений, общих для всех членов данного социума. В рамках единого национально-лингвокультурного сообщества данная совокупность (когнитивная база) формируется прецедентными феноменами, отражающими специфику национального характера, этнического и языкового сознания. Прецедентные феномены представляют собой специфические знаки, символы или сигналы определенных культурно-исторических фактов, характеризующие ценностную базу лингвокультурного сообщества.