Думается, что требуют совершенствования не только содержание закона, но и формулировки, использованные при конструировании нормы, содержащейся в п. 1 ч. 1 ст. 46 УПК РФ.
В этой норме законодатель, говоря об основаниях возбуждения уголовного дела в отношении лица, ссылается на гл. 20 УПК РФ, в которой вовсе не установлены какие-либо основания для этого. В ч. 1 ст. 146 содержится норма, отсылающая правоприменителя к ст. 140 ч 1, где указано лишь основание для возбуждения уголовного дела по признакам преступления. Поэтому для правоприменителя остается неясным, какое же основание необходимо для возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица. Следует согласиться с тем, что отсутствие в законе оснований появления подозреваемого при возбуждении уголовного дела может способствовать как преждевременному вовлечению в уголовный процесс лиц в качестве подозреваемых, так и неоправданному отказу от наделения лица статусом подозреваемого. Вряд ли снимет эту проблему и необходимость получения согласия прокурора.
В законе должна содержаться норма о том, что лицо привлекается в качестве подозреваемого при наличии достаточных доказательств, дающих основание для подозрения лица в совершении преступления (по аналогии с ч. 1 ст. 171 УПК РФ).
Обратимся далее к проблемам терминологии. Появление в деле подозреваемого предполагает возбуждение и начало уголовного преследования определенного лица - процессуальную деятельность, осуществляемую стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (п. 55 ст. 5 УПК).
Но уголовное преследование определенного лица начинается и при появлении в деле обвиняемого. Причем даже если обвиняемое лицо ранее не имело процессуального статуса подозреваемого, привлечение этого лица к участию в уголовном процессе называется не возбуждением уголовного дела в отношении лица, а именно привлечением в качестве обвиняемого (гл. 23, приложение 92 к ст. 476 УПК). В этой ситуации возникают следующие вопросы.
Насколько оправданны эти терминологические различия при обозначении одного и того же по сути, решения о привлечении лица к участию в уголовном судопроизводстве со стороны защиты и начале уголовного преследования данного лица? Почему в одном случае начало уголовного преследования лица именуется возбуждением уголовного дела в отношении лица, а в другом - привлечением лица в качестве обвиняемого?
Если же какая-то необходимость в подобной дифференциации все-таки есть, то может быть, надо учесть, что подозреваемый, в отличие от обвиняемого - это кратковременная процессуальная фигура, которая либо на стадии предварительного расследования превращается в обвиняемого, либо уголовное преследование в отношении него прекращается. С учетом этого логичнее было бы при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, выносить постановление не о привлечении этого лица в качестве обвиняемого, а о возбуждении в отношении него уголовного дела, у которого может быть целый ряд стадий? А в п. 1 ч. 1 ст. 46 УПК РФ говорить о привлечении лица в качестве подозреваемого, подразумевая, что такое привлечение сравнительно кратковременное и делается лишь на какой-то период предварительного расследования?
С нашей же точки зрения, удобнее и проще (в целях единообразия терминологии закона) было бы говорить о привлечении лица в качестве соответственно подозреваемого или обвиняемого.
Следующая терминологическая проблема. Почему законодатель, используя в УПК РФ 2001 года в большинстве случаев новый термин «прекращение уголовного преследования» (ст.ст. 24, 27, 28, 212, 213, 214, 221 и др.), в некоторых случаях использует заимствованный из ранее действовавшего закона термин «прекращение уголовного дела в отношении конкретного лица» (ст. 25)? Равнозначны ли эти термины? Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела, указанные в ст.ст. 24 и 25 УПК РФ, относятся к уголовному делу в целом или речь идет и об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица, и о прекращении уголовного преследования? Если в ст. ст. 25, 212, 213, 226 УПК РФ термин «прекращение уголовного дела» используется в значении «прекращение уголовного преследования», то может быть в целях единообразного понимания этих и других правовых норм следовало бы совсем отказаться от использования термина «прекращение уголовного дела в отношении конкретного лица», а заодно не использовать и термин «возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица»?
Думается, что термин «прекращение уголовного преследования» точнее отражает суть происходящего. Ведь уголовное дело как совокупность процессуальных документов сохраняется, а преследование действительно прекращается.
Следует сказать, что дознание является одним из наиболее проблемных институтов современного уголовно-процессуального права. Главная проблема заключается в низкой эффективности существующих правовых предписаний.
Нормативные условия (ограничения) применения уголовно-процессуальной формы дознания опираются на методологическую концепцию протокольной формы досудебной подготовки материалов. Именно этим обстоятельством обусловлены законодательные указания о том, что дознание допускается лишь по делам, возбужденным в отношении конкретных лиц. Данное ограничение - главный источник практических трудностей, поскольку приводит к тому, что более половины уголовных дел передается в органы следствия. Таким образом, в реалиях аннулируются главные преимущества дознания - быстрота и простота. Указанное ограничение должно быть отменено.
На практике при производстве дознания по некоторым уголовным делам возникает необходимость в проведении длительных судебных экспертиз (психиатрических, биологических, почерковедческих). Срок производства дознания - максимум 30 суток, дальнейшее продление срока дознания УПК РФ не предусмотрено. В результате, при истечении 30 суток, обычно все следственные действия по данным уголовным делам дознавателем выполнены, однако не получены результаты судебных экспертиз, подобные уголовные дела направляются прокурором в следственный отдел для производства предварительного расследования, что является нецелесообразным. Предложение: предусмотреть в УПК РФ дополнительное продление срока дознания прокурором в случае необходимости. Часть 2 ст. 223 УПК РФ дополнить: «Этот срок может быть продлен прокурором на 10 суток, в случае необходимости по ходатайству дознавателя, срок дознания дополнительно продлевается прокурором до 30 суток».
По действующему закону при невозможности дознания установлен переход к более сложной форме расследования - предварительному следствию. Такая же схема внешне была присуща и протокольной форме (переход к дознанию). Однако закон допускал смену процедуры при сохранении субъекта расследования (орган дознания). По УПК РФ меняется и форма, и субъект. Последнее обстоятельство выступает генератором практических затруднений. Предложение: сохранить переход от дознания к следствию (в случае невозможности производства дознания в силу разных причин) при сохранении субъекта расследования - дознавателя.
Неотложные следственные действия, как правило, производятся в оперативно-розыскном сопровождении, в связи с чем являются специфической разновидностью досудебного производства. Терминология «неотложные следственные действия» для этой деятельности не подходит ввиду своей узости. Для обозначения указанной деятельности может быть использован термин «первоначальное дознание». В этой связи данный термин целесообразно внести в ряд норм УПК РФ, в частности, в статью 5, где закреплены основные понятия уголовного процесса.
Решение о возбуждении уголовного дела, как правило, принимается на основе не достоверного, а вероятного знания об обстоятельствах, подлежащих доказыванию. Возбуждая уголовное дело в отношении конкретного лица, затрагиваются интересы подозреваемого, нередко в ходе проведения следственных действий устанавливается его невиновность. Решение этой проблемы видится в отказе от объединения в одном постановлении о возбуждении уголовного дела двух различных решений. Более совершенным представляется такой порядок, когда сначала следователь (дознаватель) должен вынести постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, и лишь после этого должно быть вынесено отдельное постановление, в котором будет зафиксировано решение следователя (дознавателя) о наделении конкретного лица процессуальным статусом подозреваемого. При этом закон не должен требовать согласовывать с кем-либо решение следователя (дознавателя) о привлечении лица в качестве подозреваемого, подобно тому, как требуется согласовывать решение о привлечении липа в качестве обвиняемого. Предложения: а) заменить в законе термин «возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица» термином «привлечение лица в качестве подозреваемого», либо термином «возбуждение уголовного преследования в отношении конкретного лица», условием такого привлечения (возбуждения) должно быть наличие фактического основания - достаточных данных (доказательств), дающих основания для подозрения лица в совершении преступления; одновременно термин «прекратить уголовное дело в отношении лица, используемый законодателем в ст. 25 УПК РФ заменить термином «прекратить уголовное преследование в отношении лица» или термином «прекратить уголовное преследование лица»; термины «возбуждение уголовного дела» и «прекращение уголовного дела» следует использовать безотносительно к каким-либо лицам, а термин «уголовное преследование» должен использоваться, исходя из п. 55 ст. 5 УПК РФ в отношении какого-либо подозреваемого или обвиняемого; б) пункт 1 ч. 1 ст. 46 УПК РФ изложить в следующей редакции: «либо в отношении которого вынесено постановление о привлечении его в качестве подозреваемого»; данное постановление должно содержать перечень прав подозреваемого и предусматривать разъяснение подозреваемому его прав. Такое постановление лучше не объединять с постановлением о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, а выносить после вынесения постановления о возбуждении дела и отдельно от него; в) наделить следователя (дознавателя) правом самостоятельного привлечения лица в качестве подозреваемого, для этого закон не должен требовать от следователя (дознавателя) предварительно согласовывать с прокурором свое намерение привлечь лицо в качестве подозреваемого, это не будет ограничивать возможности прокурорского надзора во время предварительного расследования, но будет способствовать ускорению расследования преступлений; г) пункт 2 ч. 3 ст. 49 УПК РФ изложить в следующей редакции: «2) с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве подозреваемого»; д) в п. 1 ч. 4 ст. 46 УПК РФ предусмотреть право подозреваемого получить копию постановления о привлечении его в качестве подозреваемого.
.2 Обеспечение соблюдения прав и свобод человека и гражданина при производстве дознания
Проблемы соблюдения прав и свобод человека и гражданина имеют место на любой стадии производства дознания. Особенно актуален вопрос защиты прав на начальной стадии дознания, в частности, когда решается вопрос о задержании подозреваемого.
Режим правовой деятельности органов, производящих задержание подозреваемого в совершении преступления, обеспечение прав и законных интересов задержанного - эта проблематика на протяжении многих лет остается предметом оживленных научных дискуссий. Представляется, что регламентация данного процессуального действия действующим законом иногда критикуется совершенно справедливо как практическими работниками, так и учеными.
Фактическое задержание означает действительное ограничение личной свободы лица, подозреваемого в совершении преступления, лишение его свободы передвижения и принудительное доставление в правоохранительный орган. Моментом задержания лица по подозрению в совершении преступления следует считать слова или действия компетентного должностного лица, которые повлекли реальное ограничение свободы лица; лишают его возможности самостоятельно в полном объеме пользоваться своим правом, гарантированным ст. 22 Конституции РФ. Это может проявляться в объявлении лицу о его задержании по подозрению в совершении преступления и предложении проследовать в правоохранительный орган, применении спецсредств, например наручников, применении физического воздействия (приемы самбо) с тем, чтобы задержать лицо, подозреваемое в совершении преступления, и доставить его в орган предварительного расследования.
Должностное лицо, осуществившее фактическое задержание лица по подозрению в совершении преступления, обязано по возможности скорее доставить задержанного подозреваемого в совершении преступления в орган дознания или к следователю, чтобы решить вопрос о возбуждении уголовного дела в отношении фактически задержанного и обеспечить ему право на защиту. В случае возбуждения уголовного преследования время задержания будет истекать с момента фактического задержания данного лица. Срок задержания в порядке ст. 91 - 92 УПК РФ совпадает по времени с фактическим кратковременным лишением лица свободы, нарушением его личной неприкосновенности. Согласно ч. 3 ст. 128 УПК РФ при задержании срок исчисляется с момента фактического задержания.
Статья 48 Конституции РФ гарантирует каждому право на получение квалифицированной юридической помощи. При этом особо оговаривается, что каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.
Данные конституционные положения имеют универсальное значение и распространяются на все случаи, в которых человек нуждается в правовой помощи, независимо от его юридического статуса или сферы судопроизводства.
Так, по смыслу ст. 146 УПК РФ в стадии возбуждения уголовного дела могут проводиться такие следственные действия, как осмотр места происшествия, освидетельствование, экспертиза. Лицо, подозреваемое в совершении преступления, нередко подвергается фактическому задержанию именно в этой стадии уголовно-процессуальной деятельности. Сам гражданин в таких случаях не в состоянии без профессиональной помощи юриста (адвоката) уяснить правовые нюансы своего положения и избрать оптимальную линию поведения. Поэтому уголовно-процессуальный закон должен содержать нормы, обеспечивающие в данной стадии судопроизводства конституционное право личности на получение квалифицированной юридической помощи.
Порядок производства в стадии возбуждения уголовного дела регулируется ст.ст. 140-149 УПК РФ. Изучение указанных норм показывает, что в них вообще не говорится об участии защитника или адвоката. В другой же стадии досудебного производства - предварительном расследовании, указание на адвоката-защитника или адвоката-представителя содержится во многих случаях. Это: участие адвоката при обыске, при допросе свидетеля, очной ставке, при производстве экспертизы, при окончании предварительного следствия с обвинительным заключением и др.
Выходит, что, по мнению законодателя, в стадии предварительного расследования (то есть и в стадии дознания) есть необходимость в реализации положений ст. 48 Конституции РФ, тогда как в стадии возбуждения уголовного дела такой необходимости нет. Объяснение здесь может быть следующее - законодатель считает, что ограничения прав и свобод человека, требующие помощи адвоката, имеют место только со стадии предварительного расследования. Другими словами, поскольку в стадии возбуждения уголовного дела меры процессуального принуждения не применяются, то и отсутствуют основания для возникновения у лица права на квалифицированную юридическую помощь, так как профессионально защищаться не от чего.
Для того чтобы выяснить, такова ли действительная позиция авторов УПК РФ необходимо обратиться к общим нормам Кодекса, регламентирующим участие адвоката в досудебном производстве, поскольку в них могут содержаться нормы, дозволяющие лицу обращаться за адвокатской помощью в стадии возбуждения уголовного дела.
Среди принципов уголовного процесса, закрепленных в главе второй УПК РФ, право каждого на получение квалифицированной юридической помощи в качестве самостоятельного принципа отсутствует. Данное конституционное положение нашло свое отражение на уровне принципа уголовного судопроизводства в ст. 16 УПК РФ как «обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту», что представляет собой неполную, частичную реализацию статьи 48 Конституции РФ, поскольку касается права только одного субъекта - уголовно-преследуемого лица, имеющего процессуальный статус подозреваемого или обвиняемого.
Известно, что обвиняемый появляется лишь в стадии предварительного расследования. Поэтому проблема права на защиту в стадии возбуждения уголовного дела сводится к вопросу - является ли подозреваемый участником данной стадии процесса и, соответственно, можно ли утверждать, что подозреваемый на данном этапе уголовно-процессуальной деятельности обеспечен правом на защитника?