Ко второй группе сделок с нарушением формы следует отнести неопределенные, противоречивые конструкции. Например, уже упомянутые выше договор купли-продажи недвижимости и договор поручительства, в отношении которых предусмотрена лишь недействительность, без указания на ничтожность или оспоримость.
Итогом вышеизложенного является следующая классификация последствий нарушения формы сделки:
1) нарушение нотариальной формы влечет ничтожность сделки;
2) нарушение простой письменной формы:
2.1) не влечет недействительности, если иное прямо не предусмотрено законом или соглашением сторон;
2.2) влечет ничтожность в случаях, прямо предусмотренных законом, (напр. ст. 820 ГК РФ);
2.3) влечет недействительность с неопределенностью в части ничтожности или оспоримости в случаях, когда ничтожность прямо не предусмотрена в качестве последствий такой сделки (напр. ст. 550 ГК РФ).
Из вышесказанного следует, что разграничение оспоримых и ничтожных сделок по основаниям дефекта формы с позиций одного лишь нормативного анализа затруднительно и свидетельствует, как минимум, о недостаточной определенности законодательного регулирования в данном вопросе.
В заключение настоящего раздела исследования необходимо проанализировать сами выявленные основания с точки зрения их нормативной определенности, остановившись лишь на тех проблемах, которые влекут затруднения в разграничении оспоримых и ничтожных сделок. К таковым следует отнести критерии разграничения сделок, нарушающих требования законодательства (порок содержания) и сделки с пороком воли. Определение пороков формы не вызывают каких-либо затруднений с их выявлением, а порок субъектного состава не имеет существенного значения для разграничения ничтожности и оспоримости в силу презумпции оспоримости таких сделок.
Признак нарушения требований действующего законодательства, при кажущейся его определенности, тем не менее вызывает затруднения в понимании терминов «нарушение требований» и «иной правовой акт». Если под нарушением, очевидно, подразумевается прямое противоречие, то термин «требования» не настолько однозначен. Очевидно, что нарушением требования может признаваться только противоречие условия сделки императивным нормам, однако с учетом курса на презумпцию диспозитивности, заданную Постановлением Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 №16 «О свободе договора и ее пределах», перед констатацией факта нарушения нормы нужно предварительно удостовериться в её императивности, что бывает затруднительно на практике.
Так, например, вызывает вопросы применение ст. 475 ГК РФ, устанавливающей последствия передачи товара ненадлежащего качества. Указанная норма содержит оговорку о том, что ее правила применяются если Кодексом или иными законами не установлено иное. Казалось бы, имеется запрет на установление соглашением сторон условий договора, отличных от предусмотренных в данной норме, что, согласно п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 №16, является признаком императивности. С другой стороны - в следующем же абзаце указанного Постановления ВАС РФ указывает, что стороны не лишены возможности предусмотреть иные последствия названного нарушения, тем самым, признавая за данной нормой диспозитивный характер.
В этой же плоскости лежит и проблема определения конкретных норм, противоречие которым влечет недействительность сделки. Так, договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность. Понятие «существа законодательного регулирования» не раскрывается ни в законодательстве (где оно в принципе отсутствует), ни в разъяснениях высших судебных органов. Приведенный в абз. 2 п. 74 Постановления Пленума ВС №25 пример, касающийся ничтожности условий договора доверительного управления имуществом, устанавливающих передачу имущества в собственность доверительного управляющего по истечения срока доверительного управления, слишком очевиден и явно не охватывает всей полноты складывающихся в правоприменительной практике отношений. Расширительное понимание признака «нарушение требований законодательства», нашедшее свое отражение во введении такого критерия, как противоречие существу законодательного регулирования, входит в противоречие с буквальным толкованием п. 2 ст. 168 ГК РФ и позволяет бесконтрольно и на усмотрение правоприменителя изменять перечень оснований недействительности при рассмотрении конкретных гражданско-правовых споров, как будет показано в практической части настоящей работы, создавая тем самым угрозу стабильности гражданского оборота.
Не меньший интерес вызывает и использованное законодателем словосочетание «иной правой акт». Так, из п. 6 ст. 3 ГК РФ следует, что к таковым относятся Указы Президента и Постановления Правительства, однако вопрос о том, является ли приведенный в данной правовой норме перечень «иных правовых актов» исчерпывающим остается открытым. В частности - п. 7 той же статьи ГК РФ наделяет правом издавать акты, содержащие нормы гражданского права, также Министерства и иные федеральные органы исполнительной власти. В таком случае указанные акты, видимо, обладают всей совокупностью признаков, предъявляемых к нормативно-правовым актам, что существенно расширяет круг нарушений, которые могут повлечь применение к той или иной сделке положений ст. 168 ГК РФ.
Из приведенного выше анализа ст. 168 ГК РФ также следует, что критериями разграничения ничтожной и оспоримой сделок по признаку нарушения требований законодательства является наличие в сделке посягательства на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Сами по себе данные термины законодательно не закреплены, что привело к необходимости давать им разъяснения на уровне высших судебных инстанций. Однако и такие разъяснения далеки от конкретики и вызывают дополнительные вопросы. Например, определение публичных интересов как интересов неопределенного круга лиц, направленных на обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды (п. 75 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 №25), само по себе не вносит ясность в ответ на поставленный вопрос. Между тем, в доктрине встречаются позиции, содержащие настолько широкое толкование публичного интереса, что их применение свело бы на нет все реформирование ст. 168 ГК РФ. В частности, Д.О. Скрыпник, предлагая один из возможных вариантов толкования содержания публичных интересов, указывает, что публичные интересы заключаются в обеспечение соблюдения всех законов, а, следовательно, нарушение любого закона и есть нарушение публичных интересов. Несложно заметить, что при таком толковании ст. 168 ГК РФ возвращается к прежней редакции, вновь меняя полярность с оспоримости на ничтожность.
Таким образом, следует констатировать, что проблемы разграничения оспоримых и ничтожных сделок в контексте реформы гражданского законодательства не только не решены окончательно, но в ряде случаев приобрели, возможно, более масштабный характер, чем в дореформенный период, что вызвано введением законодателем дополнительных критериев разграничения без достаточным образом определённого содержания.
1.3 Основания возникновения права требовать признания ничтожной сделки недействительной
В качестве оснований (т.е. фактических обстоятельств), порождающих право предъявить требование о признании сделки недействительной, необходимо рассматривать в первую очередь содержащиеся в сделке пороки. Однако сами по себе такие обстоятельства, хотя и означают недействительность сделки, но без констатирующего данный факт решения суда не имеют практического значения, вследствие чего перед участниками гражданского оборота встает проблема необходимости предъявления такого требования (в форме самостоятельного иска либо возражений относительно заявленных на такой сделке требований). И в этой плоскости значение приобретают не только обстоятельства, касающиеся непосредственно оспариваемой сделки (пороков содержания, воли и т.п.), но и обстоятельства, связанные с лицом, предъявляющим соответствующие требования (возражения), с последствиями, которые наступили или могут наступить для такого лица в результате сохранения действительности сделки, и др. Более того, такие основания различны в зависимости от того, предъявляется ли требование о применении последствий недействительности или же независимо от последних. Таким образом, в широком смысле для возникновения права требовать признания ничтожной сделки недействительной, необходима совокупность следующих обстоятельств:
1) Обстоятельства, относящиеся к самой недействительности сделки. Такие обстоятельства можно назвать фактическими или объективными, т.к. они существуют как факты, присущие непосредственно сделке, существующие на момент ее совершения и представляющие собой, собственно, основания самой недействительности (ничтожности). В качестве таковых выступают те или иные пороки, с наличием которых законодатель связывает факт ничтожности сделки. Например - мнимость как отсутствие намерения на достижение правовых последствий, существует при совершении сделки и имеет место вне зависимости от дальнейшего поведения сторон и влияния на них или на третьих лиц такой сделки. Наличие таких фактов как правило составляет гипотезу правой нормы, устанавливающей ничтожность сделки.
2) Обстоятельства, относящиеся не к самой сделке как юридическому факту, а к возможности инициации процедуры, необходимой для установления факта ее ничтожности, т.е. к возможности делать юридически значимые заявления о правовых последствиях указанных выше фактических обстоятельств. Собственно, именно эта категория и представляет собой основания возникновения права требовать признания сделки недействительной.
В первую очередь отметим, что любое требование как процесс является вторичным по отношению к материальному праву (охраняемому законом интересу). Само по себе возникновение права требования существует постольку, поскольку имеется первичное, материальное право. Только наличием у субъекта охраняемого законом материального права в широком смысле обусловлено наличие у лица возможности предъявлять связанные с ним требования. Защита права, соответственно, всегда связана с самим фактом нарушения или с угрозой возникновения такового. Требование о признании ничтожной сделки недействительной как способ защиты права не является исключением. Таким образом, одним из основополагающих условий для возникновения его у субъекта является нарушение прав такого субъекта оспариваемой сделкой.
В то же время, самого факта нарушения недостаточно для того, чтобы у лица появилась возможность заявлять соответствующее требование. Защита права подразумевает наличие причинно-следственной связи не только между нарушением и требованием, но и между требованием и последствиями его удовлетворения. Иными словами - требование должно быть направлено на устранение нарушения и обеспечивать реальную возможность восстановления прав заявителя.
При таких обстоятельствах право требовать признания недействительной ничтожной сделки обусловлено в совокупности
а) наличием нарушенного права или угрозой такого нарушения;
б) возможностью его восстановления путем удовлетворения заявленного требования.
В этой связи необходимо обратить внимание на впервые введенное на законодательном уровне разграничение требований о применении последствий недействительности ничтожной сделки и требований о признании ее недействительной без применения таких последствий.
Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки в силу положений абз. 1 п. 3 ст. 166 ГК РФ может быть заявлено стороной сделки, а в предусмотренных законом случаях - иным лицом. Предоставление стороне сделки соответствующего права обусловлено презумпцией наличия у нее интереса в лишении сделки юридической силы, т.к. в первую очередь действительность сделки отражается именно на ее сторонах.
Стороны сделки, как отмечает В.А. Гончарова, в данном случае представляют собой «конкретных, персонифицированных на момент совершения сделки обладателей субъективных прав и носителей обязанностей, возникших из сделки и определяемых ее юридической природой».
Таким образом, достаточным для применения последствий недействительности ничтожной сделки является наличие доказанного основания недействительности как порока в ее структуре и относимость заявителя соответствующих требований к кругу управомоченных законодателем лиц, т.е. соответствующее право требования принадлежит стороне ничтожной сделки уже в силу наличия у нее статуса стороны. Отказ в удовлетворении требований по мотиву отсутствия такого права (например - признание ненадлежащим истцом), соответственно, невозможен.
Более сложным представляется возможность использования такого способа защиты иными лицами, которые, не являясь сторонами сделки, тем не менее, также ощущают на себе влияние ее последствий. Законодателем выбран отсылочный способ определения круга таких лиц. Из буквального толкования абз. 1 п. 3 ст. 166 ГК РФ следует, что иные лица обладают правом на предъявление соответствующих требований лишь в предусмотренных законом случаях. Можно предположить, что такое ограничение вызвано попыткой законодателя увязать требования п. 2 ст. 167 ГК РФ, в соответствии с которым реституция возможна только в отношении сторон недействительной сделки, с кругом субъектов, обладающих правом на предъявление соответствующего требования. В Пояснительной записке к законопроекту о внесении анализируемых поправок говорится, что требование о применении последствий недействительности сделки, будучи иском о присуждении, принадлежит лицу, в пользу которого осуществляется присуждение (т.е. участнику сделки), а «возможность предъявления таких требований иными лицами в качестве косвенных исков (т.е. о присуждении в пользу иного лица) должна быть специально предусмотрена законом». В доктрине также преобладает позиция, в соответствии с которой соответствующее право может быть представлено третьему лицу лишь в исключительных случаях, что обусловлено, по мнению ряда авторов, отсутствием у третьих лиц подлежащего охране интереса в применении таких последствий. Так, целесообразность легитимации права третьих лиц на иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки вызывает в научной литературе сомнения, учитывая, что, независимо от того, кто предъявит соответствующий иск, применение последствий недействительности в любом случае будет возможно лишь в пользу стороны сделки.