Право требовать признания ничтожной сделки недействительной: теория и практика
Елизаров Дмитрий Валентинович
Введение
недействительный право сделка оспоримый
Актуальность. Правопорядки, в которых закреплено деление недействительных сделок на ничтожные и оспоримые, неизбежно сталкиваются с широким кругом как теоретических, так и практических проблем, детерминированных подобным законодательным решением. Еще в п. 5.1.1. Концепции развития гражданского законодательства (далее - Концепция) было указано на необходимость принятия законодательных мер в связи с тем, что споры о признании сделок недействительными по различным основаниям приобрели массовый характер, причем значительная их часть инициируется недобросовестными лицами, стремящимися избежать исполнения принятых на себя обязательств. Согласно п. 5.2.1. Концепции, судебная практика признания сделок ничтожными по ст. 168 ГК РФ получила широкое распространение, подрывая стабильность и предсказуемость гражданского оборота. В качестве меры, направленной на преодоление сложившейся ситуации, был принят Федеральный закон от 07.05.2013 №100-ФЗ, одной из главных новелл которого стало изменение базовой презумпции ничтожности сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта, на презумпцию её оспоримости с целью переориентации правоприменительной практики на сохранение сделок вместо их аннулирования. При этом, сам массив конкретных норм о недействительности сделок, сформулированный исходя из первоначально закрепленной в законе презумпции, не был подвергнут тщательной ревизии. Более того, для устранения противоречий новых редакций п. 3 ст. 166 и п. 2 ст. 168 ГК РФ потребовались разъяснения Верховного суда РФ (далее - Постановление Пленума ВС РФ №25).
И хотя по статистике судебного департамента при Верховном суде РФ количество дел по категории «признание договора недействительным», рассматриваемых арбитражными судами, в год сократилось с 14 016 (в 2013 г.) до 5 734 (в 2018 г.), сами по себе подобные количественные изменения не свидетельствуют о качественном решении всех проблем в названной сфере. Значительно скорректирован круг лиц, которым предоставлено право требовать признания недействительной ничтожной сделки, пересмотрены основания предъявления таких требований. В сложившейся ситуации вновь приобретает особую актуальность необходимость выявления теоретических и практических проблем, возникающих в российском правопорядке (и особенно судебно-арбитражной практике) в связи с реализацией участниками гражданского оборота права требовать ничтожной сделки недействительной.
Объектом исследования выступают общественные отношения в сфере признания недействительной ничтожной сделки.
Предмет исследования составляют материальные и процессуальные аспекты права требовать признания ничтожной сделки недействительной
Цель исследования состоит в систематизации теоретических аспектов недействительности ничтожных сделок, выявлении наиболее актуальных проблем практической реализации права требовать признания недействительной ничтожной сделки и недостатков действующего правового регулирования. Для достижения поставленной цели автор опирается на работы по теории гражданского права, теории сделок, материалы актуальной судебно-арбитражной практики и решает следующие исследовательские задачи:
· систематизировать имеющиеся в доктрине подходы к понятию ничтожной сделки для аргументированной оценки корректности и полноты существующего в российском законодательстве регулирования;
· раскрыть сущностные отличия концепций оспоримости и ничтожности сделки;
· выявить преимущества и недостатки презумпции оспоримости сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта, а также особенности юридической техники имплементации в российский правопорядок такого правового решения;
· актуализировать в свете реформы гражданского законодательства правовые основания, необходимые для возникновения права требовать признания ничтожной сделки недействительной;
· проанализировать и систематизировать существующие в законодательстве и судебно-арбитражной практике подходы к понятиям «публичный интерес», «права и охраняемые законом интересы третьих лиц» как ключевые для признания ничтожной сделки недействительной;
· определить субъектный состав лиц, имеющих право требовать признания ничтожной сделки недействительной (как с применением последствий недействительности, так и без применения таковых);
· проиллюстрировать на основе материалов судебно-арбитражной практики существующие процессуальные особенности споров о признании ничтожной сделки недействительной;
Теоретическая база исследования. В советском (российском) гражданском праве имеется ряд фундаментальных работ по теории недействительности сделок таких авторов как И.Ю. Новицкий, Н.В. Рабинович, В.П. Шахматов, Ф.С. Хейфец, по вопросам защиты гражданских прав (например, А.П. Сергеев), теории договорного права и теории сделок (В.В. Витрянский, К.И. Скловский). Важное значение имеет ряд диссертационных исследований, в особенности Д.О. Тузова по общему учению теории недействительности сделок, Д.В. Параскевовой по вопросам признания сделки недействительной и применения последствий недействительности, а также М.А. Церковникова по проблематике продажи чужого, находящаяся на стыке теории собственности и теории сделки. Кроме того, автор обращался к широкому кругу статей, исследующих отдельные вопросы реализации права требования признания ничтожной сделки недействительной, таких авторов как В.К. Андреев, В.А. Болдырев, В.А. Гончарова, А.Ю. Егоров, Н.В. Кагальницкова, А.Г. Карапетов, К.Ю. Казанцева, Е.Ю. Качалова, Д.О. Скрыпник, М.В. Телюкина и т.д.
Методологическая основа исследования состоит в использовании общенаучного диалектического метода исследования в сочетании с формально-логическим, сравнительным, историческим методами и методом системного анализа. Необходимость широкого использования и обобщения материалов правоприменительной практики обусловила применение методов грамматического, телеологического и системного толкования, а также индукции и научной классификации.
Научная новизна исследования заключается в попытке комплексного анализа проблематики правового регулирования права требования признания ничтожной сделки недействительной в свете состоявшейся реформы законодательного регулирования этой сферы общественных отношений с привлечением значительного объема материалов судебно-арбитражной практики. На защиту выносятся, в частности, следующие результаты проведенного исследования:
1) Тенденция к неоправданно расширительному подходу судов при признании сделок недействительными, наметившаяся в судебно-арбитражной практике до 2013 года, была в целом преодолена в результате принятия ФЗ №100-ФЗ, однако формирование единообразного выверенного подхода к признанию ничтожных сделок недействительными по уточненным основаниям не завершено, в частности требуется принять окончательное решение по вопросу допустимости признания ничтожными сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта, в случае если законодатель не прямо указывает в норме на их ничтожность, а использует иные формулировки (такие как, «не может», «не допускается» и т.п.) либо указывает на их недействительность без уточнения того, об оспоримости или ничтожности идет речь. В качестве меры по уточнению законодательного регулирования ничтожных сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта, предлагается в ч. 2 ст. 168 ГК РФ определить их как сделки, нарушающие законодательные запреты, если ничтожность прямо установлена в качестве последствия такого нарушения.
2) Исходя из актуальной судебно-арбитражной практики содержание понятий «публичный интерес» и «охраняемые законом интересы третьего лица» представляется недостаточно определенным, а сами понятия являются не вполне проработанными для целей частно-правового регулирования. Несмотря на п. 75 Постановления Пленума ВС РФ №25 имеет место смешение и неоправданное отождествление публичного субъекта и публичных интересов, что создает угрозу ущемления прав частных субъектов. В совокупности с максимально вольной трактовкой «явно выраженных законодательных запретов», не вполне согласующейся с Постановлением Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 №16 «О свободе договора и ее пределах», создается риск сведения презумпции оспоримости сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта, к простой декларации, который, на наш взгляд, может быть преодолен только путем тщательной ревизии норм Гражданского кодекса РФ в целях внесения прямых указаний на ничтожность конкретных сделок и отказа от указания на «публичность» в конструировании норм о ничтожности.
3) Остается неразрешенным вопрос о допустимости обоснования вывода о недействительности ничтожной сделки «из существа обязательства», сделанный в абз. 2 п. 74 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 г. №25, так как подобное расширительное понимание входит в противоречие с буквальным толкованием п. 2 ст. 168 ГК РФ и позволяет бесконтрольно расширять перечень оснований недействительности при рассмотрении конкретных гражданско-правовых споров, создавая тем самым угрозу стабильности гражданского оборота. Полагаем, что данное разъяснение должно быть либо сужено, либо отменено.
4) В вопросе о юридических последствиях недействительности сделки (в том числе по мотиву ее ничтожности) наблюдается несогласованность судебно-арбитражной практики и норм закона, отражающего доктрину, воспринимающую ничтожную сделку в качестве особого юридического факта, хотя и создающего правовые последствия, но исключительно восстановительного характера - связанные с такой недействительностью.
Судебно-арбитражная практика широко признает возможность наличия у недействительной сделки последствий, как связанных с её недействительностью, так и не связанных с ней (например, прерывание срока исковой давности). Речь идет о самостоятельном правовом эффекте, не имеющем отношения к восстановлению положения, существовавшего до совершения недействительной (ничтожной) сделки, что очевидно не соответствует содержанию законодательного определения ничтожной сделки и требует корректировки правоприменительных подходов. Полагаем, что ipso jure последствия недействительности могут носить исключительно восстановительный характер.
5) Закрепленная законодателем возможность предъявления самостоятельных требований о признании недействительной ничтожной сделки без применения последствий ее недействительности полностью согласуется с правовой природой ничтожной сделки как a priori недействительной и посягающей на интересы гражданского оборота вне зависимости от соответствующего решения суда, лишь констатирующего такую недействительность. Признание ничтожной сделки недействительной даже без применения последствий недействительности может нести восстановительный эффект и зачастую имеет самостоятельное значение. При этом складывающаяся судебно-арбитражная практика обоснованно возлагает на заявителя дополнительное бремя доказывания не только ничтожности самой сделки, но и возможности восстановления его прав в результате признания сделки недействительной без применения последствий.
В то же время продолжает сохраняться неопределенность в вопросе о круге лиц, уполномоченных предъявлять требования о признании ничтожной сделки недействительной. Первоначально предложенный Концепцией вариант наделения любых заинтересованных лиц правом требовать признания ничтожной сделки недействительной без применения последствий недействительности не был воспринят законодателем, а внесенное вместо него понятие «лиц, имеющих охраняемый законом интерес» не только до сих пор не раскрыто в судебной практике, но скорее игнорируется ей.
1. Теоретические основы права требовать признания ничтожной сделки недействительной
1.1 Краткая характеристика института недействительности сделок
Для определения института недействительности сделки необходимо, в первую очередь, рассмотреть, хотя бы в общих чертах, само понятие сделки как носителя раскрываемого признака, а также ее позитивной характеристики (действительности). Понятию сделки как основополагающего, фундаментального института гражданского права посвящено значительное количество научных исследований, среди которых наибольшую известность приобрели труды таких цивилистов как К.И. Скловский, Д.О. Тузов, Е.А. Суханов и др. Настоящая работа, исследуя частные вопросы недействительности сделок (применительно к такой их разновидности, как ничтожные), не затрагивает саму проблематику понимания «сделочной» природы того или иного факта, тем не менее мы не можем не опираться на понятие сделки, т.к. описание предиката в любом случае требует более или менее точного понимания обладающего им субъекта, а понятие недействительной сделки формируется в различных концепциях под влиянием основополагающих представлений о юридической сделке вообще.
Понятие и признаки сделки
Современное нормативное определение сделки, содержащееся в ст. 153 ГК РФ, в целом не претерпело изменений со времен ГК РСФСР 1922 года, в котором под сделкой понимались «действия граждан и организаций, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав, или обязанностей». Замена термина «организация» на «юридическое лицо» не влияет на содержание раскрываемого понятия.
Определение позволяет выделить два основных признака сделки:
Во-первых, сделка представляет собой действие. Отметим, что термин «действие» в использованной законодателем дефиниции представляется не вполне корректным, т.к. подразумевает целенаправленную и преднамеренную активность субъекта и в правовой терминологии противопоставляется бездействию, т.е. деянию пассивному. В то же время, в ряде случаев закон допускает совершение сделки и в форме бездействия (п. 3 ст. 158 ГК РФ, п. 2 ст. 438 ГК РФ), хотя данные частные случаи и являются исключениями из общего правила. Тем не менее, вне зависимости от точности формулировки, данный признак позволяет сделать вывод о том, что сделка должна быть явно выражена вовне, т.е. каким-либо образом объективирована, проявлена в социальной сфере. В свою очередь проявление действия (или, в ряде случаев, бездействия) как общего понятия осуществляется в его частных, видовых формах, закрепленных в нормативных актах (письменная, устная, составление одного документа, конклюдентные действия, отсутствие ответа и т.п.).