Также можно согласиться с мнением авторов, согласно которому необходимо оговорить в законе возможности обжалования неправомерных действий должностных лиц при задержании и доставлении лица в органы уголовного преследования, так как в этом случае лицо не является подозреваемым и у него не возникает права на защитника [38].
Кроме того важно отметить, что рассматриваемое задержание законодателем связывается с термином «подозрение». По данному поводу в научной литературе также авторами высказываются различные мнения. Так, например, И. А. Пантелеев предлагает следующее понятие подозрения: «Подозрение - это выраженное в специальном процессуальном решении утверждение органа уголовного преследования о причастности лица к совершению расследуемого преступления при отсутствии достаточных доказательств для предъявления обвинения». По мнению
И. А. Пантелеева, необходимо различать фактическое и строго процессуальное (юридическое) подозрение [39, с. 42].
Исходя из того, что подозрение является одним из оснований задержания как меры уголовно-процессуального принуждения, некоторые авторы предприняли попытку рассмотрения содержания данного понятия и его соотношение с понятием подозреваемого. В юридической литературе подозрение определяется как многоаспектное понятие. Например,
Л. М. Карнеева рассматривала данное понятие в трех значениях: «как психологическую характеристику состояния сознания следователя, определяющую его субъективное отношение к исследуемому факту; как криминалистическое понятие, используемое при подборе оснований к решению задач расследования и для выдвижения версий, а также как процессуальную категорию» [40, c. 21]. А. М. Ларин рассматривал подозрение в криминологическом и уголовно-процессуальных аспектах, «в специальном криминалистическом значении подозрение - это вывод (объясняющая часть), версия о субъекте преступления. Подозрение же в уголовно-процессуальном смысле есть вывод из версий, основание которой специально предусмотрено законом» [41, c. 140].
Понятие «подозрение» как общеправовое основание задержания необходимо учитывать только с точки зрения процессуального аспекта, при этом следует отметить, что данное понятие не имеет законодательного закрепления, в отличие от обвинения. Таким образом, подозреваемый может стать субъектом уголовно-процессуальной деятельности не иначе, как именно при наличии подозрения. И в этом случае возникшее по делу подозрение является общеправовым основанием для задержания и для осуществления необходимых процессуальных действий [42, с. 39].
По нашему мнению, приобретение статуса подозреваемого связано не только с наличием подозрения в совершении общественно опасного деяния, но и с другими процессуальными аспектами, в частности, с принятием такого решения органом уголовного преследования на основании определенных обстоятельств и условий, выраженное вынесением постановления.
Также, законодатель связывает рассматриваемое задержание с термином «непосредственно». Его наличие в формулировке ст. 108 УПК также является достаточно спорным, учитывая анализ положений ее ч. 1. Если п. 1 показывает на появление основания для задержания в момент совершения общественно опасного деяния или сразу после него («непосредственно»), то остальные основания могут возникнуть с разрывом во времени с таким деянием.
Исходя из вышеизложенного, видится необходимость во внесении следующих изменений:
исключить «непосредственно» из формулировки названия рассматриваемого задержания согласно ст. 108 УПК, оставив ее только применительно к п. 1 ч. 1 данной статьи «или непосредственно после его совершения»;
включить в понятийный аппарат ст. 6 УПК «Разъяснение некоторых понятий и наименований, содержащихся в настоящем Кодексе» термин подозрение с отражением его определения, которое станет в качестве ориентира для содержания задержания согласно ст. 108 УПК.
Как упомянуто выше, третьим этапом задержания является кратковременное содержание под стражей в местах и условиях, определенных законом. Местами такого содержания согласно ст. 4 Закона Республики Беларусь от 16 июня 2003 г.№ 215-З «О порядке и условиях содержания лиц под стражей» являются:
следственные изоляторы уголовно-исполнительной системы МВД;
следственные изоляторы органов государственной безопасности Республики Беларусь;
изоляторы временного содержания территориальных ОВД;
изоляторы временного содержания органов пограничной службы Республики Беларусь;
гауптвахты военных комендатур, воинских частей внутренних войск МВД, органов пограничной службы Республики Беларусь;
исправительные учреждения, арестные дома в качестве мест содержания под стражей [43].
В случаях, когда в соответствии с УПК задержание по подозрению в совершении преступления осуществляется капитанами морских или речных судов, командирами воздушных судов, находящихся вне пределов Республики Беларусь, лица, подозреваемые в совершении преступлений, содержатся в помещениях, которые определены указанными должностными лицами и приспособлены для этих целей [43].
Цели задержания в целом, и задержания по непосредственно возникшему подозрению законодателем не определены. В научной литературе по данному поводу высказано ряд мнений. Так, по утверждению
К. Б. Калиновского цели задержания по непосредственно возникшему подозрению заключается в:
Проверке подозрения - установление причастности или непричастности лица к совершению преступления.
Определении наличия оснований для применения меры пресечения в виде заключения под стражу [42, с. 239-240].
Частично с данным мнением соглашается Н. В. Калмыкова, а именно в той части, что достижение цели задержания данного вида осуществляется путем проверки подозрения - установления причастности или непричастности лица к совершению преступления. При этом относительно добавления в качестве его цели определения наличия оснований для применения
меры пресечения в виде заключения под стражу считает излишним. Применение данной меры пресечения находится вне рамок задержания и имеет иные цели [44].
По нашему мнению, к целям задержания по непосредственно возникшему подозрению нельзя отнести определение наличия оснований для применения меры пресечения в виде заключения под стражу, так как, во-первых, данное решение является самостоятельным, никак не зависящим и не вытекающим из задержания и применимым и без него; во-вторых, закон не требует обязательного рассмотрения вопроса о применении или не применении меры пресечения в виде заключения под стражу при задержании или сразу по истечении его срока, а лишь говорит о возможности ее применения и порядке такого применения.
По мнению В. В. Бабурина и П. Л. Сурихина, целью задержания по непосредственно возникшему подозрению является не установление причастности или непричастности подозреваемого к совершению преступления, а «создание благоприятных условий» для такого
установления [45, с. 68]. Такая формулировка цели задержания подозреваемого представляется более логичной и точной, так как данная мера процессуального принуждения фактически не может проверить подозрение в совершении преступления задерживаемым лицом и установить его причастность или непричастность к совершению преступления, но может создать для этого благоприятные условия.
Л. Л. Зайцева, А. Г. Пурс, Г. А. Полюхович основания задержания подозреваемого делят на формальные, или юридические (нормы права, устанавливающие обстоятельства, с которыми закон связывает возможность применения этой меры принуждения), и материальные, или фактические. При этом к последней группе авторы относят фактические данные, подтверждающие наличие указанных в законе обстоятельств, которые обосновывают необходимость производства задержания в конкретном
случае [46, с. 36; 47, с. 175-176]. По мнению А. Г. Пурса, формальные и материальные основания являются лишь основаниями для подозрения (указывают на причастность лица к совершению преступления и дают право на захват и доставление в орган уголовного преследования, предусмотрены ч. 1
ст. 108 УПК), однако для принятия решения о задержании по непосредственно возникшему подозрению в совершении преступления необходимо наличие оснований для задержания (свидетельствующих о возможности ненадлежащего поведения доставленного лица и указывающих на необходимость в его кратковременном содержании под стражей в местах и условиях, определенных законом) [48, с. 110].
С. В. Зуев представляет свою классификацию оснований, где выделяет их следующие группы: основания информационно-ориентирующего характера (когда лицо застигнуто непосредственно после совершения преступления; когда очевидцы укажут на данное лицо как на совершившее преступление; когда на этом лице или его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления); основания, указывающие на наличие доказательственной информации (когда лицо застигнуто при совершении преступления, когда потерпевшие укажут на данное лицо как на совершившее преступление) [49, с. 32]. В. В. Бабурин и П. Л. Сурихин дифференцируют основания на безусловные и условные. При этом безусловные указаны в первых трех пунктах статьи, регламентирующей задержание по непосредственно возникшему подозрению, и являются самодостаточными, а условные не могут применяться самостоятельно и для их реализации требуется наличие одного из перечисленных в п. 4 специальных условий [45, с. 70]. Характеризуя первое основание, А. В. Смирнов и К. Б. Калиновский поясняют, что в данном случае происходит фактический захват при пресечении преступления (в том числе при приготовлении или покушении), на месте совершения преступления или в результате преследования лица сразу после совершения преступления. В случае когда подозреваемому удалось скрыться, его задержание возможно по другим основаниям [42, с. 237]. А. С. Каманицин говорит о том, что застигнуть лицо при совершении преступления или непосредственно после его совершения, а также произвести задержание подозреваемого могут как сотрудники правоохранительных органов, так и граждане (очевидцы,
потерпевшие) [50, с. 247].
Перед тем как констатировать наличие основания для задержания по непосредственно возникшему подозрению в совершении преступления, по мнению А. П. Рыжакова, следует проверить, имело ли место действительно преступление, а не какое-нибудь непреступное деяние, внешне похожее на него, или хотя бы запрещенное уголовным законом деяние, совершенное в состоянии невменяемости [51, с. 33-34].
Каждое из указанных оснований имеет свои особенности. Рассмотрим детальнее каждое из них. Так, п. 1 ч. 1 ст. 108 УПК включает задержание, если:
лицо застигнуто при совершении предусмотренного уголовным законом общественно опасного деяния;
лицо застигнуто непосредственно после его совершения.
Первое из вышеперечисленных указывает на то, что действительно имело место преступление (равно общественно опасное деяние невменяемого) и лицо, его совершающее, застигнуто с поличным. Такое обнаружение преступника может произойти на любой стадии осуществления противоправного деяния, в том числе и на стадии приготовления, откуда следует, что задержанным может быть исполнитель, организатор, подстрекатель и пособник, если из сложившейся обстановки на месте задержания можно сделать вывод
об этом [52, с. 71].
Второе условно выделенное нами основание означает, что задержание осуществлено сразу после совершения преступного посягательства. Лицо, задерживающее правонарушителя, знает, что совершено преступление, знает, кто его совершил, в связи с чем оно стало преследовать правонарушителя или захватило его по окончании расследования прямо на месте преступления.
Стоит отметить, что ключевым словом в обоих случаях является «застигнуто». Это означает, что задерживающее лицо наблюдало
либо непосредственно совершение преступления конкретным лицом
либо наблюдало это лицо непосредственно после его совершения и по выявлению и сопоставления определенных фактов отнесло данное лицо к преступнику [53, с. 224].
Обратим внимание на то, что каждое из вышеперечисленных оснований является самостоятельным для применения, но, несмотря на это, законодатель объединил их вместе. Согласно п. 2 ч. 1 ст. 108 УПК задержание применяется, если очевидцы происшествия, в том числе и лицо, пострадавшее от преступления, прямо укажут на данное лицо как на совершившее предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние или захватят его в порядке, предусмотренном ст. 109 УПК. Реализация рассматриваемой меры процессуального принуждения связана с наличием очевидца. Стоит отметить, что содержание данного термина законодатель в УПК не раскрывает как отдельную правовую категорию. Понимание рассматриваемой дефиниции осложняет и тот факт, что уголовно-процессуальный закон относит к ним и лиц, пострадавших от преступления.
В п. 2 ч. 1 ст. 108 УПК законодатель употребил понятие «прямо укажут», а его содержание не раскрыто. По мнению некоторых авторов, это означает, что очевидец спустя какое-то время после совершения преступления увидел преступника, узнал и указал на него для последующего задержания или сам его захватил. При этом важно, чтобы была твердая уверенность, что наблюдал именно этого человека, а также были убедительные аргументы для органа расследования, чтобы у последних не возникло сомнений в достоверности таких доводов. Это связано с тем, что очевидцы в силу разных причин могут добросовестно заблуждаться или умышленно искажать фактические данные, стремясь отвлечь внимание от действительного преступника или уйти самому от ответственности [52, с. 72].