Материал: Невербальные коммуникативные средства в русском диалогическом дискурсе

ИК-4 представляется следующей схемой:

Реализуется в неполных предложениях с союзом А, типа: «А Наташа?». В вопросах с оттенком требования.

ИК-5 представляется следующей схемой:

Реализуется в восклицательных предложениях со значением выражения высокой степени признака (ярко-оценочная интонация).

ИК-6 представляется следующей схемой:

Реализуется в предложениях при выражении неожиданного обнаружения высокой степени признака, действия или состояния.

Например, выражение недоумения в высказываниях типа: Как он туда попал? Ума не приложу (реализация ИК-6 с невысоким уровнем повышения тона + недоумённо поднятые плечи, брови; руки разведены; голова отведена в сторону; возможны мелкие, «дрожащие» движения головы по горизонтали).

ИК-7 представляет собой модификацию ИК-3.

Реализуется в предложениях, содержащих иронию, и обозначает обратное содержание.

Интонационно-кинетические комплексы можно обозначить типом интонации, дифференцированным по выражаемому модальному оттенку, например, ИК-6 - недоумения, ИК-6 - восхищения, ИК-2 - удивления, ИК-2 - обиды и т.д.

Эти обозначения скрывают за собой определённую модальную реализацию ИК или ИК в эмоциональном употреблении и соответствующий жесто-мимической коррелят. Существуют некоторые особенности интонационно-кинетических комплексов:

1.  Интонационно-кинетические комплексы связаны с конкретным субъективно-модальным оттенком, выражаемым данным типом высказывания, изменение модальных оттенков в высказывании влечёт за собой и изменение интонационно-кинетического комплекса. Таким образом, одному высказыванию и одному и тому же типу интонации может соответствовать несколько интонационно-кинетических комплексов. Если сравнить изменение в мимике, выражении глаз, в оттенках интонации в таких высказываниях - Какая погода! - с восхищением произнёс А (ИК-5); Какая погода! - с грустью произнёс В (ИК-5).

2.      Одна и та же эмоция в разных типах высказываний может выражаться разными комплексами с возможным совпадением отдельных компонентов. (Х уехал. - Как уехал? (ИК-2)-удивился Y; -Уехал? (ИК-3)-удивился Z).

.        Один и тот же интонационно-кинетический комплекс может употребляться в разных типах высказываний. (Х идёт! (ИК-2 испуг); - Какой же это Х? (ИК-2 испуг); Зачем он сюда идёт? (ИК-2 испуг)

.        Жесты и мимика могут рассматриваться как одно из средств выражения значения звучащего высказывания наряду с синтаксической конструкцией, лексикой, интонацией и смысловыми связями данного высказывания с контекстом. Выступая прежде всего как дублёры, «зрительный образ» эмоциональных интонаций, жесты и мимика могут усиливать свою дифференцирующую роль в высказываниях с одним и тем же лексико-грамматическим составом и типом интонации, различающимся своими модальными (чаще тембральными) реализациями.

.        Собственно кинетическая (жесто-мимическая) часть интонационно-кинетического комплекса может включать в себя ручной и головной жест, мимику говорящего, взгляд. При этом в качестве значимых признаков могут выступать положение и направление руки и головы [Костомаров 1994]. Следует различать не только выражение, но и направления взгляда [Муханов 1984]. Все эти признаки могут оказаться существенным в различии оттенков субъективного отношения говорящего в высказывании.

.        Кинетическая часть высказывания может реализоваться в речи не в полном составе своих компонентов; те или иные движения могут исполняться с разной степенью интенсивности. Типичные, массово воспроизводимые движения (кинемы), входящие в интонационно-кинетический комплекс и составляющие неотъемлемый признак звучащего высказывания, следует отличать от движений нетипичных, свойственных лишь определённому индивиду.

При обучении русскому языку как иностранному эмоциональные интонации представляются в неразрывной связи с их жесто-мимическими коррелятами. Мимика, а также положение головы, поза говорящего могут рассматриваться как своеобразный «артикуляционный уклад» эмоциональной интонации. В работу над эмоциональным высказыванием включается момент «эмоциональной настройки», способный во многих случаях автоматически повлечь за собой необходимую «артикуляцию» - мимику, жест, позу.

Изучение эмоциональных интонаций в неразрывной связи с их жесто-мимическими коррелятами не только облегчает продуцирование и восприятие эмоциональных высказываний в устной речи, но и способствует также развитию навыков правильного, соответствующего авторскому замыслу интонирования художественного текста.

Определить скрытое, не выраженное в самом высказывании субъективное намерение говорящего, а через него - правильную интонацию помогает и такая разновидность жестов, как улыбка. Этот жест требует особого исследования. Улыбка у многих народов играет заметную роль в коммуникативном поведении, являясь важным компонентом общения и даже его обязательным элементом [Брызгунова 1984].

.4 Улыбка как класс коммуникативных знаков

Впервые в отечественной научной литературе, русский лингвист А.А. Реформатский поставил вопрос о характере и способах совместного (интерактивного) существования в одном коммуникативном акте нескольких знаковых систем. Особенно важным для построения лингвистической теории диалога и общей теории знаковой коммуникации А.А. Реформатский считает выявление и описание разных возможных соотношений между языковыми и неязыковыми знаковыми кодами и построение типологии выделяемых в ходе такого анализа единиц и категории [Реформатский 1963].

Именно проблема соотношения вербальных и невербальных знаков посвящена наша работа. Улыбкам как семиотически нагруженным единицам посвящено довольно много исследований. Джон Каспер Лафатер стал именно тем человеком, с которого началось систематическое изучение движений тела и мимики лица, включая улыбки. Он был первым, кто провел подробное наблюдение и описание корреляций между выражениями лица, позами и жестами, с одной стороны, и типами личностных характеристик человека, с другой.

С физиологической точки зрения улыбку можно описать как деятельность мускулов лица, в результате которой растягиваются губы. С улыбки матери, с улыбки и голоса ребёнка начинается жизнь человека на земле. Улыбающееся лицо матери является наиболее эффективным стимулом, на который способен реагировать младенец на самой ранней стадии своей жизни. Крупнейший теолог нашего времени Ганс Урс фон Балтазар в своей последней лекции в 1998 году произнёс следующие слова: «Ребёнок пробуждается к сознанию только любовью, улыбкой своей матери. В этой встрече открывается горизонт бесконечного бытия» [Зуев 2004].

Первую улыбку на лице младенца можно заметить на 8-й - 10-й день его жизни, однако на такой ранней стадии развития улыбку бывает очень трудно каждый раз соотносить с каким-то одним, строго определённым стимулом: как показали многочисленные наблюдения, улыбки младенца возникают как реакция на самые разнообразные факторы. Между тем есть много данных, говорящих о том, что даже в этот период улыбка является знаком, обращённым к адресату, и всегда выражает желание ребёнка получить что-то или от чего-то избавиться. По мере взросления человека его улыбка означает «удовольствие, радость, счастье». Жесты «широкая улыбка и обычная улыбка» являются как раз носителями этих позитивных смыслов [Зуев 2004].

Большая часть улыбок представляет собой прагматически освоенные жесты, то есть единицы, ставшие устойчивыми и привычными для людей данного этноса или данной культуры. Они сравнительно часто используются и стандартно интерпретируются людьми в процессе устного общения, в то время как противопоставленные им прагматически неосвоенные единицы употребляются в коммуникативном акте в гораздо меньшей степени и даже далеко не всегда распознаются как жесты. Прагматически освоенные улыбки входят в центр невербальной системы русского языка тела, а неосвоенные - в её периферию или вообще ещё только находятся на пути в лексикон рассматриваемого невербального языка. Важным показателем того, что улыбка относится к прагматически освоенным жестам, является наличие у неё стандартного языкового обозначения в виде закреплённой номинации (а чаще - нескольких синонимичных номинаций). Прагматически неосвоенные или плохо освоенные единицы не имеют общепринятого языкового имени (укажем, что некоторые освоенные улыбки тоже не имеют стандартного языкового наименования) [Николаева 2000].

Улыбка как таковая является исключительно важным социальным и культурным феноменом, причем роль этого жеста постоянно возрастает. А это в первую очередь связано с увеличением числа и значимости социальных и культурных ритуалов в современности общества. Речь идёт о таких важных социальных ситуациях общения, как официальное - знакомство, деловые встречи, ведение коммерческих, дипломатических и политических переговоров, ритуализированные визиты и приемы, посещение банков, магазинов, юридических контор. Необходимо отметить актуальную, исключительно важную общественную роль рекламы, где жест-улыбка человека стала почти обязательным элементом. В подобных случаях приходится классифицировать социальные улыбки по форме, виду и типу.

Во всех культурах улыбки играют первостепенную роль в организации и поддерживании социальной жизни и коммуникации людей. Каждая дружеская встреча и диалог начинаются с первой улыбки, с первого дара любви и дружбы.

Основное социальное назначение и мотивация русских улыбок - оказывать положительное влияние на адресата, в частности, производить успокаивающее и демонстрировать добрые, позитивные чувства к нему. Например: - Он добрый? Вроде да - все время улыбается, говорит приятные вещи (Тростников. Сильные мира его).

Будучи употребленными как коммуникативные мимические эмблематические жесты, улыбки в своей семантической структуре содержат компонент «Я хочу, чтобы ты знал…». Некоторые коммуникативные улыбки используются как знаки приветствия и прощания, люди их дарят другим в знак установившегося контакта или как обещание на будущее. С другой стороны, по своей изначальной физиологической природе, улыбки являются симптоматическими знаками - эмблемами, согласно терминологии ряда работ [Григорьева, Григорьев, Крейдлин 1996, Крейдлин 2001].

Улыбки являются такими знаками, которые в пределах данного невербального языка обладают собственным лексическим значением и способны выступать в коммуникативном акте изолированно от речи, выражая эмоциональное состояние субъекта (характерные русские улыбки радости, смущения, растерянности, грустной иронии и т.д.). Симптоматические улыбки дают выход чувствам наружу, представляя собой мимический сигнал, который свидетельствуют, в частности, о позитивных чувствах, испытываемых улыбающимися человеком в настоящий момент.

Отметим особо, что там, где нет какого-либо, вербального или невербального, показателя негативной эмоции, там мы либо имеем дело с ситуацией физического или психического нездоровья человека, либо сталкиваемся с отсутствием полного проявления самой эмоции. Жестикулирующий сознательно сдерживает или подавляет свои чувства. Умение человека не показывать своим поведением испытываемое им горе или демонстрировать сдержанность перед лицом опасности, то есть сохранять хладнокровие, обычно оценивается другими людьми как положительное качество.

Однако в случае испытываемых человеком позитивных эмоций ситуация следующая: неулыбающееся, деревянное или невыразительное лицо, как и окаменевший взгляд или абсолютно застывшая, неподвижная поза, создают представление о «неживом человеке», и все эти невербальные манифестации оцениваются отрицательно. Контроль за выражением лица, в частности за улыбками, является одной из важнейших форм общего контроля человека за коммуникативной ситуацией [Зуев 2004].

Итак, у русских улыбок, как и у других симптоматических жестов, есть два типа употребления - физиологически исходное, симптоматическое, употребление в качества средства выражения эмоции и производное, коммуникативное, употребление - сознательная передача адресату некоторой информации. Однако для улыбок последний круг употреблений, в особенности социально-информативная и этикетная сферы, имеет значительно более высокую функциональную значимость и частоту, о чём свидетельствуют многочисленные языковые выражения типа спрятать улыбку, сдержать улыбку, удержаться от улыбки. Приведённые и аналогичные им языковые единицы показывают, что как коммуникативные знаки улыбки являются сознательными и контролируемыми выражениями лица, хотя и у разных людей, и у одного человека в разных жизненных ситуациях, степень сознательности и контроля над улыбками может быть различной.

Как известно, многие культуры обладают особыми социо-культурными моделями, или сценариями, невербального поведения, в том числе эмоционального. Человек, относящийся к конкретной культуре, хорошо знает её правила и нормы, утверждаемые соответствующими сценариями, и обычно действует, согласуясь с ними.

В тех же случаях, когда поведение представителей данной культуры происходит с явным нарушением норм, то это делается или либо осознанно - обычно с намерением выполнить определённое поведение либо получает нестандартную интерпретацию, либо просто осуждается как этически или эстетически нехорошие, как физически или психологически неприятное, не благоприятствующее общению.

Национальная специфика улыбки как компонента русского коммуникативного поведения весьма значительна. Специфика улыбки ставит Россию как бы в особое положение по отношению и к Западу и Востоку. В структуре русского общения и поведения улыбка занимает место, существенно отличное от того, какое она занимает в общении многих народов как Запада, так и Востока. Улыбка русского человека во многом выполняет иные функции, чем в Америке, Европе или странах Юго-Восточной Азии. Существует целый ряд особенностей русской улыбки.

У русских не принято улыбаться на улице незнакомым людям. Например, если русский мужчина улыбнулся на улице незнакомой девушке, или наоборот, то это чаще рассматривается как некоторая фривольность, нарушение установленных правил приличия; поэтому улыбку незнакомого человека русские могут понять неправильно.

Вторая особенность русской улыбки: у русского человека улыбка не является атрибутом вежливого общения, она не вступает как обязательный вежливый комплимент собеседнику. В русском общении приветствие должно сопровождаться вежливой интонацией, дружеским выражением лица, но вовсе не обязательно улыбкой.

Третья особенность: в русском общении не принята улыбка при исполнении служебных обязанностей. Считается, что занималась ответственным, серьёзным делом, сосредоточившись на нём, человек должен быть исключительно серьёзным. (Детям часто говорят: «Посерьёзней, пожалуйста, ты ведь делом занимаешься!», учителя на уроках: «Чему ты улыбаешься? Работай!» Традиционно считается, что улыбка во время работы отвлекает работающего от её выполнения и наносит ущерб делу. «Делу - время, потехе - час»).

Четвёртая особенность: для улыбки необходимо причинные обстоятельства. Не принято улыбаться «просто так», с целью расположить к себе собеседника, произвести на него приятное впечатление. Если нет серьёзной причины для демонстрации хорошего настроения, то русский человек чаще всего не будет улыбаться, улыбка считается неуместной (смех без причины - признак дурачины).

В качестве желаемого элемента общения признается только искренняя добродушная улыбка, демонстрирующая личное расположение к знакомому собеседнику. Искреннее улыбающийся человек (у которого при улыбке поднимаются брови, а не только растягиваются губы) в русской коммуникации оцениваются положительно.