Материал: Монография 2020

над недоверием, не только в межличностной сфере, но и во взаимодействиях с государственными и гражданскими институтами, индексы по которым имели положительные значения. Наибольший уровень доверия мигранты ожидаемо испытывали к неформальным группам, формирующим ближайшее окружение - родственникам (индекс доверия составил 87 балла, доля положительных ответов

– 90 %), друзьям и близким знакомым (индекс доверия 76, доля положительных ответов 81%), в том числе проживающим в России и сыгравшим решающую роль в выборе страны и региона для осуществления миграционных намерений (39 % респондентов отметили, что приехали в данный регион и населенный пункт, потому что здесь могли получить поддержку родственников, 32 % указали на наличие дружеских связей).

Стоит выделить так же выделить еще три объекта, получивших более высокие, по сравнению с остальными группами, оценки. Прежде всего это представительство (консульство) страны исхода (58% суммарных положительных ответов, индекс доверия 38). Несмотря на разнообразие обстоятельств, приведших трудовых мигрантов в регион и различий в обстоятельствах и дальнейших жизненных планах, большая часть респондентов полагается на поддержку со стороны дипломатических представительств своих стран. Характерно, уровень доверия к дипломатическим структурам не зависел от страны. Вторым объектом доверия является работодатель (79 % работающих опрошенных). Безусловно, в чужом государстве именно работодатель выступает гарантом безопасности пребывания в России, значимой фигурой, от которой зависит и материальное положение респондента, и условия труда, и бытовые условия, особенно значимые для семей информантов. В то же время исследования выявило некоторые различия в уровне доверия к работодателю, в зависимости от гендерных и образовательных особенностей мигранта, а также формы собственности организации, где трудился респондент. Например, мужчины, в отличие от своих супруг, доверяли работодателям больше (79 % против 64 %), респонденты с незаконченным средним образованием по сравнению с информантами со средне-специальным образованием в меньшей степени демонстрировали доверие работодателям (69% против 75 %).

265

Что касается типа организации, то меньше всего доверия к работодателю испытывали респонденты, работающие у «частников», (73 % положительных ответов), в отличие от бюджетных организаций, где доверие было выше (80% положительных ответов). Причинами послужили: факты дискриминации при оплате труда, принуждение к работе, конфликты в коллективе, физическое насилие.

Третьим объектом доверия являются социальные службы. Как уже говорилось выше, одним из значимых побудительных мотивов, обуславливающих миграционную подвижности информантов является относительно высокий уровень экономического развития, стабильности и качества жизни краевого центра, надежны на помощь и поддержку в условиях возникновения трудной жизненной ситуации. В отличие от «уровня жизни», который измеряется в объективных показателях, измерение качества жизни носит субъективную окраску, отражающую ощущения людей при оценке соответствия этих показателей их потребностям. Тем самым, качество жизни – это своеобразная характеристика условий существования человека, которая зависит от развития потребностей самого человека и его субъективных представлений и оценок своей жизни. Некоторые объективные составляющие качества жизни могут быть не актуализированы в сознании человека, в силу каких-либо жизненных обстоятельств, другие, напротив, имеют определяющее значения для жизни человека из-за условий жизни, физических особенностей, ценностных предпочтений. Субъективность оценок качества жизни при измерении социального самочувствия особенно важно, поскольку отражает специфику различий и позволяет, как выделить различные кластеры в ощущениях уровня благополучия, так и составить объемную картину настроений в обществе [21]. Субъективная оценка качества жизни, представленная на рисунке 1, наглядно показывает низкий уровень доходов семей мигрантов, применительно к семьям, имеющим несовершеннолетних детей, усугубляется дефицит ресурсов, необходимых для «полноценного удовлетворения необходимых жизненных потребностей, получения

266

качественного образования, что впоследствии, сказывается на их стартовых возможностях» [22, 23, с. 178].

Рисунок 1. Самооценка качества жизни (в % от количества ответов)

При этом, следует отметить, что высокий уровень доверия к социальным службам (52% мужчин, 78% женщины) в какой-то степени носит «отложенный» характер, так, несмотря на невысокое качество жизни, только 37% семей обращаются в учреждения социальной защиты для дополнительной поддержки. Причины: неосведомленность о возможности и процедуре получения социальной помощи и поддержке.

Доверие информантов к соседям коррелирует с национальностью, так мигранты из Украины и Армении отмечают более высокий индекс доверия (85%) по сравнению с мигрантами из других республик (38%).

Наиболее низкий индекс доверия касался правоохранительных органов и имел гендерную окраску: так индекс доверия к полиции среди женщин составлял 35%, среди мужчин же отличался противоречивостью в сочетании с недоверием (индекс -1).

Как уже было сказано выше, установки иностранных рудовых мигрантов на позитивное взаимодействие с местными сообществами оказывает значимый

267

эффект на формирование благоприятного климата в сфере социальных отношений с ними, что, в свою очередь, отражается на субъективном восприятии безопасности мигрантов, их представлениях о социальных рисках, стратегиях самосохранительного поведения.

Признание возможности сотрудничества между «местными» и «приезжими» благоприятно отражается на социальном самочувствии мигрантов, в то время как установка на отказ от возможности кооперации, напротив, повышает субьективное восприятие опасности социальной среды, способствуют более агрессивной реакции на любые противоречия в сфере взаимодействий, создавая риски восприятия мигрантов местным сообществом в качестве «маргинальных» или «девиантных».

Установка на сотрудничество, проявленная всеми информантами, преломляется через призму их ожиданий в отношении установок на сотрудничество с ними со стороны местного сообщества. Уровень воспринимаемой потенциальной этнической дискриминации измерялся на основе четырех индикаторов: «Я считаю, что люди других национальностей ведут себя несправедливо и недоброжелательно по отношению к моей этнической группе», «Я чувствую, что русские меня не принимают», «Я чувствую, что русские что-то имеют против меня», «Меня дразнили или оскорбляли из-за моей национальности», «Мне угрожали или на меня нападали из-за моей национальности». Следует подчеркнуть, что, если два последних суждения отмечали 17 % респондентов, первое суждение было отмечено всем без исключения, второе - совпадает с мнением 39%, с третьим согласны 28% информантов.

Данные результаты отражают тенденции снижения степени доверия к местному сообществу в зависимости от продолжительности проживания на территории и частоты контактов с местным населением. Возможно, это объясняет довольно низкий индекс доверия к соседям (36%), который становится еще ниже у мигрантов, имеющих опыт частой смены места прописки на территории (19%).

268

Социальное самочувствие мигрантов выявлялось через самооценку эмоционального состояния на четырех уровнях. Результаты показали, что «спокойствие и уверенность» не свойственны никому, «периодическое состояние тревоги» - 12 %, «часто возникающее беспокойство» - 42 %, «постоянное ощущение беспокойства» - 46 %. Кроме того, при свободном интервью с супругами мигрантов абсолютное большинство женщин (89% опрошенных) отмечало «отсутствие уверенности в завтрашнем дне», однако в среднесрочной перспективе (два-три года) возврат на родину как способ избегания жизненных рисков и неопределенности не рассматривал никто.

Оценка мигрантами возможности присутствия в их жизни определенных рисков позволили выявить «ядра», несущие в их представлении наибольшую угрозу. В наиболее общем виде их можно представить в следующем виде:

-социально-экономические риски (потеря работы, потеря жилья, утрата дополнительных доходов, необходимость выезда с территории) - (описательная сила фактора36, 3%);

-риски, связанные с семьей (болезнь родных, трудности образования детей, трудности общения семьи с соседями, стигматизация детей) (описательная сила фактора22, 3%);

-личностные риски (потеря здоровья, потеря близких, дискриминация на работе, постоянный стресс, неуверенность в реализации своих стремлений в будущем) - 13, 4%;

-социогенные риски (экстремизм, экономический кризис, рост безработицы, риск утраты культурных традиций и солидарности, рост преступности) -7 %.

При этом риски техногенного характера (т.е. связанные с транспортом, взрывами, пожарами, генетическими технологиями, технологическими загрязнениями окружающей среды), природные риски (землетрясения, наводнения, молнии) в массовом сознании мигрантов никак не представлены.

Одним из важнейших ресурсом индивида, который лежит в основе его социального самочувствия, является жизненная энергия или жизненные силы. Они определяют уровень социального оптимизма и удовлетворенности жизнью,

269