помощь (медстрахование, медобслуживание, диспансеризация; правовая поддержка (оказание юридических консультаций и правового просвещения); информационная поддержка (бесплатные консультации); содействие в трудоустройстве; поддержка молодых семей; психологическая поддержка на период адаптации; проведении профилактики асоциальных явлений (наркомании, проституции, преступности); социально-культурная поддержка. Сложнее дело обстоит с нелегалами. В отношении таких мигрантов государство действует в следующих направлениях: облегчение процесса легализации в РФ (особенно для иностранцев из стран СНГ); контроль за нелегалами и выдворение их из страны.
Поддержка трудовых мигрантов в социальном плане включается в первую очередь, при возникновении у них трудной жизненной ситуации-ситуации, угрожающей их жизни и здоровью, разрешить которую они самостоятельно не в состоянии.
Эффективная государственная миграционная политика государства и социальная поддержка мигрантов проявляется в создании на территории прибытия миграционного пространства, одной из характеристик которого является наличие доверительных отношений между мигрантами и представителями местного сообщества.
Тезис о неразрывной связи международной миграции, глобализации и увеличения культурного разнообразия является общепринятым. Немало ученых поддерживают также идею о том, что различающимся в культурном отношении индивидам сложнее, чем представителям одной культуры, поддерживать доверительные отношения, и, что этнически разнородная среда полна конфликтов и оказывает разрушительное воздействие на социальную ткань общества (о спорности данного тезиса и контраргументах см. критический анализ в [10]).
Теории доверия частично поддерживают данные утверждения. Так, Э. Усланер указывает на то, что корни доверия кроются в воспитании определенных моральных качеств и отношения к миру [11]. Подобно любым другим группам, среди мигрантов будут и те, кто имеет высокий уровень
260
обобщенного доверия и считает, что «большинству людей можно доверять», но будут и лица с ярко выраженным партикулярным доверием, доверяющие только тем, кого они воспринимают как близкого и похожего на них самих [12]. Согласно теории структурации Э. Гидденса, доверие является механизмом, снижающим сложность современного общества, дающим уверенность в ситуации тотальной неопределенности, характерной для поздней современности [13].
Исследования, проведенные сотрудниками Центра исследований межнациональных отношений ИС РАН, показали, что доверие напрямую взаимосвязано с этнической толерантностью, проявляющейся в принятии культурного разнообразия, отказе от насилия в урегулировании межэтнических разногласий, готовности к взаимодействию с людьми независимо от их этничности. Именно культура доверия, формируемая в повседневных взаимодействиях и сотрудничестве, создает ценностную основу для интеграционных процессов и гражданской самоорганизации [14].
Тем самым, трудовые мигранты могут испытывать даже больше доверия к окружающим, чем остальные группы, поскольку именно доверие, чаще всего, позволяет им решиться и реализовать свои миграционные намерения. Исследования, в которых разнообразие изучалось совместно с опытом этнокультурного взаимодействия, подтвердили, что социальные контакты значительно повышают уровень доверия и сплоченности в обществе [15, 16]. Между тем другие проекты подтвердили также существенное влияние социальной среды на изменения социальных норм, которыми руководствуется индивид, в том числе в отношении доверия [17]. Недостаток доверия, особенно в сложной миграционной ситуации, напротив, приводит к эскалации межэтнической напряженности, росту ксенофобных настроений, негативно отражается на межличностных контактах с конкретными представителями меньшинств (этнических, мигрантских, религиозных и т. п.), в особенности в отношении «визуально выделяющихся» этнических групп (жителей Северного Кавказа, стран Закавказья, Средней и Юго-Восточной Азии) [3].
261
Доказательства того, что именно является определяющим - исходная культура или приобретенный опыт, довольно противоречивы, результаты и выводы подобных исследований во многом определяются тем, какие данные были использованы для этой цели [18].
Вотечественной исследовательской среде в большей степени присутствует практика измерения уровня мигрантофобии и этнического национализма в общественном мнении, выявление ключевых причин неприятия мигрантов, ориентаций на ограничительную политику в отношении приезжих (см. соответствующие тематические подборки на официальных сайтах [5, 19]). При этом, следует учитывать, что межэтнические отношения имеют двойственный характер, который проявляется во взаимной адаптации мигрантов к принимающему сообществу и принимающего сообщества к новой миграционной ситуации, изменяющимся этнокультурным условиям. Это предполагает изучение ожиданий и предпочтений, социального самочувствия самих мигрантов как фактора, определяющего выбор ими поведенческих стратегий в отношении практик взаимодействия с местным сообществом, институтами власти, работодателями что дает представление об эффективности миграционной политики в регионе.
Вгороде Красноярске в 2019 году было проведено исследование сообщества иностранных трудовых мигрантов, приехавших в регион в 2017 г. из стран бывшего СНГ вместе с семьями, в которых воспитываются несовершеннолетние дети: 14 семей имеют только одного ребенка, 48 семей двух детей, 38 - трех и более детей. Цель исследование: выявление социального самочувствия глав семей, а также их супруг, в связи с адаптацией на территории проживания. Основными эмпирическими показателями выступили: уровень доверия мигрантов в отношении разных субьектов принимающей территории, установки и поведенческие стратегии мигрантов в принимающем сообществе, установки взаимодействия приезжих и местного населения.
Эмпирической базой исследования выступали неформализованные интервью с супружеской парой мигрантов в разных районах Красноярска, n =100. Интервью с главами семей, дополнялось беседами с их супругами, в
262
ситуациях, если наблюдалось наличие разногласий между супругами в отношении ответов на вопросы. Распределение респондентов по стране гражданства в целом соответствовало официальной статистике о ключевых стра- нах-поставщиках иностранной рабочей силы: 10 % – Казахстана, 25% Таджикистана, 25% – Кыргызстана, 15 % – Узбекистана, 12% респондентов имели гражданство Азербайджана, 5 % – Армении, 5 % – Украины, 3% – Молдавии. 90% респондентов исповедуют ислам, 10 % - христианство.
Значительная часть информантов (75%) являлись временными трудовыми мигрантами, желающими после окончания трудового контракта вернуться на родину, 25% желали бы получить гражданство России.
Среди сфер трудовой деятельности, в которой участвовали трудовые мигранты, подавляющее большинство (71%) участников исследования указывали строительство, транспорт (20%), и 9% - сферу торговли.
Отметим также, что для почти половины опрошенных (48 %) русский язык был вторым родным, и еще для 13% – единственным родным языком, 39 % сдали экзамен по русскому языку, но имели языковые трудности, что являлось важными характеристиками выборочной совокупности, определяющими характер ответов и демонстрирующими адаптационный потенциал и интеграционные намерения участников исследования.
Основной причиной приезда в Россию явилась необходимость заработка, достаточного для содержания семьи, выбор территории прибытия обуславливался в целом идентично у всех респондентов: наличие знакомых, готовых оказать первоначальную помощь и поддержку, их положительный опыт интеграции, достаточно благоприятное отношение местного сообщества к трудовым мигрантам из данных стран, высокий уровень медицинского обслуживания, доступного для членов семьи, возможность социальной защиты в ситуации острой необходимости. Последние причины были особенно значимы для супруг мигрантов, в 19 % случаев, женщины отмечали, что они стремились приехать сюда, чтобы получить качественную медицинскую помощь при рождении последующего ребенка. В ситуации, если это происходило, родители
263
новорожденного надеялись получить для него гражданство Российской Федерации.
Основные трудности, которые отмечали респонденты при приезде в Красноярск были: трудности регистрации (связывали с незнанием процедуры), языковые барьеры, трудности при устройстве детей в детские сады, школы, трудности ориентации в городе, дискриминация при устройстве на работе.
Инструментарий опроса включал вопросы о доверии к неформальным группам и социальным институтам (использовались пятибалльные шкалы согласия): близким людям (семье, родственникам, друзьям); работодателю; новому социальному окружению - соседям и людям, проживающим рядом; социальным учреждениям и институтам, участвующим в принятии решений по вопросам, связанным с миграцией, обеспечением безопасности: представительству страны (консульству), миграционной службе (миграционным центрам), полиции и другим органам правопорядка; институтам гражданского общества, помогающим в установлении новых социальных связей в принимающем обществе, решении проблем с жизнеустройством и, в целом, способствующим адаптации мигрантов, с одной стороны, и сохранению связи с родиной, национальной культурой, с другой: (этнические диаспоры, общественные организации, защищающие права мигрантов, религиозные организации).
Респонденты оценивали уровень доверия к указанным группам по пятибалльной шкале (от «совсем не доверяю» до «полностью доверяю»). По каждому виду доверия был рассчитан индекс, представляющий собой разность кумулятивных частот по положительным и отрицательным вариантам ответов (нейтральный ответ «и да, и нет» не учитывался). Положительные значения индекса свидетельствовали о преобладании доверительных отношений, абсолютные значения индекса, близкие к нулю, означали примерно равные доли доверяющих и не доверяющих данной группе/институту, что являлось признаком поляризации оценок и скрытых противоречий.
Результаты исследования показали, что в целом доверие иностранных трудовых мигрантов в городе Красноярска к российскому обществу преобладает
264