образования, 2008. – № 4 (25). – С. 101-109.
17.Пфаненштиль, И.А. Информационные технологии и их роль в устойчивости отечественной образовательной системы / И.А. Пфаненштиль, М.П. Яценко, И.Г. Борисенко // Вестник ИрГТУ, 2013. – № 1 (72). – С. 274-279.
18.Рахинский, Д.В. Глобальное образование: отечественные аспекты проблемы / Д.В. Рахинский // Армия и общество, 2015. – № 3 (46). – С. 122-126.
19. Стрельченко, В.И. Образовательные альтернативы глобализации / В.И. Стрельченко // Философия человека и современное образование. СПб., 2006. – С. 21-31.
20. |
Урсул, А.Д. Образование в информационно-эволюционном |
ракурсе |
/А.Д. Урсул // Открытое образование, 2010. – № 6. – С. 89-97. |
|
|
21. |
Чуринов, Н.М. Историческая идеология и историческое |
сознание |
/ Н.М. Чуринов // Теория и история, 2004. – № 2. – С. 3-9. |
|
|
22.Шупер, В.А. Россия в глобализированном мире: альтернативы развития / В.А. Шупер // Вопросы философии, 2008. – № 12. – С. 3-21.
23.Ясперс, К. Духовная ситуация времени / К. Ясперс // URL: http://agnuz.info/app/webroot/library/156/136/page05.htm (дата обращения: 15.12.2017).
© Д.В. Рахинский, 2020
255
И.Г. Синьковская
канд. социол. наук, доцент Сибирский государственный университет науки и технологий им. М.Ф. Решетнева г. Красноярск, Российская Федерация Сибирский федеральный университет г. Красноярск, Российская Федерация
СОЦИАЛЬНОЕ САМОЧУВСТВИЕ СЕМЕЙ ИНОСТРАННЫХ ТРУДОВЫХ МИГРАНТОВ, ВОСПИТЫВАЮЩИХ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ДЕТЕЙ
Россия является третьей страной в мире по количеству мигрантов (по оценкам ООН, 2015 г.). Как и в любых странах с большим количеством приезжих из других государств, в России остро стоит проблема интеграции мигрантов, т. е. включения приезжающих индивидов в общую для граждан России культурную, социальную и правовую среду. При этом по большинству используемых критериев (обзор европейских методик измерения эффективности процесса интеграции см [1] уровень успешности процесса интеграции этнических мигрантов и эффективность интеграционной политики в России довольно низки, причем если смотреть на положение дел в динамике, то оно скорее ухудшается. Н.С. Мастикова, основываясь на исследовании базы данных Европейского социального исследования (ESS), демонстрирует, что показатель уровня межэтнической напряженности в России – один из самых высоких среди Европейских стран [2].
Российские исследователи, анализируя специфику российского контекста, осложняющего интеграционные процессы в большинстве регионов страны, среди прочих факторов указывают на высокий уровень ксенофобии в российском обществе, которая редко выливается в открытые конфликты, но распространена в латентной форме (см., например, [3]). Проводившиеся в России на протяжение более чем 20 лет опросы общественного мнения фиксируют
256
фактически неизменный (точнее, с незначительными колебаниями) высокий уровень нетерпимости по отношению к «этническим чужим» (подробный анализ социологических исследований в данной сфере см. [4]), например, опросы, проведенные Левада-центром (2017 г.), показывают, что каждый второй россиянин негативно настроен по отношению к той или иной категории трудовых мигрантов, приезжающих в Россию, и особенно это касается трудовых мигрантов c Северного Кавказа и из Средней Азии. Две трети опрошенных поддерживают рестриктивные меры правительства России, направленные на ограничение притока приезжих [5].
В Красноярском крае наблюдается прирост по международной миграции (в 2018 году миграционный прирост (3914 человек) сложился за счет государствучастников СНГ, положительное сальдо обмена с которыми составило 4657 человек. Наибольший чистый приток граждан зафиксирован из Таджикистана (1576 человек), Киргизии (1525 человек), Казахстана (821 человек), Азербайджана (520 человек) и Армении (304 человека) [6]. Абсолютное большинство указанных мигрантов сконцентрировано в г. Красноярске. Преимущественный выбор краевого центра объясняется прежде всего большим наличием вакантных рабочих мест и низкой привлекательностью сельских территорий, за счет дефицита возможностей удовлетворения социальнокультурных потребностей [24, c. 269].
Прибытие в регион большого количества иностранных трудовых мигрантов актуализирует проблемы, связанные с их территориальным размещением, экономических обеспечением, социальным сопровождением, психологической адаптацией, разрешение которых необходимо для минимизации рисков роста социальной напряженности на территории прибытия.
Анализ миграционной ситуации на территории Красноярского края за 1-е полугодие 2019 года свидетельствует о росте (на 4,5%) числа совершаемых (6143) административных правонарушений в сфере миграции. Наблюдается весомый рост (+21,2%) выявленных фактов привлечения иностранной рабочей силы без предоставления соответствующего уведомления о заключении и прекращении (расторжении) трудового или гражданско-правового договора на
257
выполнение работ (оказание услуг), что образует состав административного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 18.15 КоАП РФ. В 2019 году сотрудниками полиции за нарушение данной нормы права составлено 594 административных материала [7]. Безусловно, трудовые мигранты, особенно из ближнего зарубежья, оказавшиеся в новых для себя условиях жизни, сталкиваются с социальными, юридическими, экономическими и психологическими проблемами. В связи с этим, политика российского государства оказывает им некоторую социальную помощь и поддержку, направленную на успешную адаптацию к новым социальным условиям.
Государственная поддержка рудовых мигрантов в России осуществляется разными путями и стратегиями. Самой распространенной является стратегия интеграции. Она предполагает привлечение мигрантов в жизнедеятельность общества. Это должно привести к принятию культуры общества и преодолению раздвоения идентичности иностранца. Также применяется такая стратегия, как мультикультурализм, которая предполагает сохранение мигрантов в принимаемом обществе, то есть они живут со своими нормами, но признают нормы принимающего общества.
Одним из важнейших условий реализации данных стратегии является анализ особенностей социальных взаимоотношений между трудовыми мигрантами и принимающей стороной. Особенности этого взаимодействия определяются:
-во-первых, тем, что иностранные мигранты - это носители иной культуры, мировоззрения, образа жизни, которые отличаются от культуры принимающего общества. Привнесенная иностранными трудовыми мигрантами на территорию прибытия их национальная культура, нормативно-ценностная система регуляции поведения, свойственной этой культуре, приводит к формированию в регионе специфических социальных связей, испытывающих на себе воздействие нормативно-ценностной системы регуляции поведения принимающей стороны;
-во-вторых, иностранные трудовые мигранты образуют новые этносоциальные общности (диаспоры, «этнические деревни») в принимающем
258
обществе, в которых воспроизводится их культурные отличия от других элементов социальной структуры региона, с одновременным снижением сдерживающего влияния родителей и ростом воздействия мнений других социальных групп, и прежде всего сверстников [25, с. 24];
- в-третьих, положение иностранных мигрантов в регионе регулируется набором специальных нормативно-правовых актов, устанавливающих требования к их прибытию, пребыванию, осуществлению трудовой деятельности, взаимодействию с органами власти в регионе.
Тем самым, мигранты привносят в принимающее общество другой образ жизни, мировоззрение, традиции, ценности, практики удовлетворения социальных и духовных потребностей, и чем сильнее они различаются от образа жизни принимающей стороны, тем острее проявляются противоречия между ними в системе отношений “out-groups” – носителей иной идентичности, иных социальных практик, нарративов и символов [8, с. 99]. Особенно это проявляется у мигрантов, имеющих языковые барьеры.
Кроме того, следует обратить внимание на то, что трудовые мигранты, прибывая в регион получают особый юридический статус по сравнению с представителями принимающего общества, который накладывает на них существенные ограничения, связанные с разными видами социальной мобильности. Упомянутые различия приводят к появлению социальной дистанции между мигрантами и принимающим обществом, размер которой зависит от величины различий между ними. Как показывают исследования, чем сильнее межкультурные и межэтнические различия, тем больше социальная дистанция между мигрантами и принимающим обществом [9, с. 31].
Обеспечение позитивных функциональных связей между иностранными мигрантами и принимающим обществом – актуальная задача по поддержанию и развитию миграционного пространства региона, где немаловажную роль играет социальная поддержка иностранных трудовых мигрантов.
Среди основных направлений в социальной поддержке мигрантов в России можно выделить: условия для получения образования (квотирование); оказание социально-экономической поддержки (пособия, выплаты, льготы); медицинская
259