прогрессивных форм, как первая в истории буржуазная республика – «Республика соединённых провинций», где политическая власть переходит от феодалов, соответственно, к буржуазии, а традиционный тип производства заменяется капиталистическим [25].
Английская революция (1640-1660), или «Английская гражданская война», которая также представляет собой переход, но уже английского общества, от абсолютной монархии к буржуазной республике с последующим выходом на капиталистические отношения и промышленные революции. Первой причиной, послужившей развертыванию данных процессов, становится конфликт между исполнительной и законодательной властью, который впоследствии приобретает форму гражданской войны, позднее включает в себя признаки религиозной войны, куда были втянуты представители протестантских движений. Разрушив феодальные устои, данная революция формирует условия для капиталистических отношений. Земля становится товаром, что способствует развитию и укреплению буржуазных отношений, в которые теперь включены и представители старого режима. Результат после проведения массовых распродаж земель не заставил себя долго ждать и нашел свое воплощение в новом социальной группе землевладельцев – индепендентское дворянство. Примечательным является тот факт, что король отныне лишался своей финансовой независимости, обретя при этом статус «первого чиновника государства», находящегося на жаловании у парламента. Более того, и церковь теряет свои былые мощь и монополию, особенно в части формирования общественного мнения и его последующего контроля, и также попадает в полную зависимость от парламента. Благодаря Английской революции происходит стремительное развитие свободной мысли и распространение передового научного опыта, что приобретает фундаментальное значение для технико-технологического развития и будущего промышленного переворота. Концептуальными идеями в социальной сфере становятся все те же модели республиканского правления, кроме этого, происходит обращение к современным нашему времени принципам народовластия и равенства всех людей перед законом [15].
220
Заметим, что если политические революции в Нидерландах и в Англии были в значительной степени связаны с религиозными исканиями того времени и последствиями Реформации, то последовавшая за ними французская буржуазная революция как раз отражает позицию Н.С. Розова [21] об итогах политической борьбы и новом раскладе сил различных социальных групп в их стремлениях сосредоточить на себе государственно-правовое господство. Действительно, самое видное место среди буржуазных революционных событий Нового времени занимает Великая французская революция (1789 – 1799), которая стала первым событием, непосредственно явившейся детерминантой множества процессов различной направленности в XIX столетии в большинстве стран мира. Будучи крупнейшей трансформацией французской социальнополитической системы, Великая революция обрушила так называемый «старый порядок» в лице абсолютизма монархии, также провозгласив не утратившую и по сегодняшний день актуальности идею «Свобода, равенство, братство» в реалиях первой республики юридически свободных и равных граждан [6].
Коренные изменения, затронувшие традиционный французский социум, привели к возникновению новых концептов и появлению совершенно других способов их объяснения, что по итогу способствует появление новых интерпретаций и описаний социальных процессов, общественной жизни в целом, а также предлагаемых проектов по осуществлению ее трансформаций. Одним из важных результатов социальной революции во Франции для философии является появление термина «идеология», который был предложен А. Дестютом де Траси [5] в работе «Этюд о способности мыслить». Свое дальнейшее развитие новый термин получает в исследовании того же мыслителя «Элементы идеологии», где рассматриваемое понятие было эксплицировано в качестве науки о создании, выражении и распространении идей на социальные процессы. По мнению ее создателя, новая наука в первую очередь должна была стать надежной основной для политики и этики, а в последующем – и других сфер общественной жизни. Дестют де Траси являлся лидером организации, которая объединяла видных философов той эпохи, известной под названием «Институт»,
221
по мнению представителей которой, идеология должна была (ни много ни мало) «изменить лицо мира» [14;19].
По аналогии с религией, идеология обращает пристальное внимание на повседневную жизнь, стремясь примирить антагонистические отношения в созданных различными социальными группами мирах. Также следует напомнить, что «будучи агрегатом идей, верований и модусов мышления, характерных для групп (нация, класс, политическая партия, каста, профессия или род занятия, религиозная секта и т. д.), идеология по мере своих возможностей выполняет и гносеологическую функцию, возвещая свои истины в виде идеологических догм» [2, с. 106]. Таким образом, идеология венчает новый способ реализации дискурса политического, который хоть и призывает к решительным действиям, но на практике никогда не является его оправданием посредством привлечения традиции, авторитета или же прибегая к помощи эмоциональной риторики.
А. Дестют де Траси достаточно доходчиво обосновывает идеологию как новый социальный феномен, главным образом, исходя из учета интересов крупных собственников, как и их стремлений, направленных на захват и удержание государственной власти в своих руках [5]. Этот переворот стал возможным при помощи выдающихся ученых и литераторов своего времени, сумевших к началу революционных событий сформировать мнение общества против существующего режима. Примечательно, что уже с момента своей концептуализации идеология оказывается в отношениях тесной взаимосвязи с формированием национальной идеи и национального государства как модусов политической деятельности. Большое количество произошедших политических событий, как в так называемый «предпосылочный период», так и непосредственно в период революционных событий во Франции, сопровождались динамичными и радикальными изменениями не только в практической жизни, но и в сознании французского социума. В последующем феномен идеологии заинтересует французских ученых сферой общественного сознания с инструментальной стороны, предоставив широкий спектр возможностей реализации социального управления с помощью идей.
222
В качестве заметных сдвигов в интеллектуальной жизни можно отметить, что идеология как социально-политический феномен с момента своего появления проникает в дискурс множества общественных наук. Европейские интеллектуалы были приверженцами мнения, что идеология является важным политическим инструментом, способным формулировать конкретные цели непосредственно социального развития и сплачивать людей, объединять их энергию, обеспечивать укрепление и, как следствие, играть существенную роль в общественной жизни. После французской революции идеологию закономерно маркировать как самосознание социальных страт. Анализ общественноисторической практики почти каждый раз доказывает тот факт, что формирование идеологии происходит ввиду наличия объективных знаний о закономерностях социума и природы и какой-либо субъективной (экзистенциальной) причины. В тех ситуациях, когда идеология идет вразрез с положениями социальной психологии и возникает беспричинно, она очень напоминает «глас вопиющего в пустыне». В самом деле, не имеет значения, какие блага сулит людям именно такая идеология, поскольку без эмоционального отклика, который ей необходимо получить среди широких кругов людей, она обладает нулевым интересом.
Хотя следует отметить, что мировая история богата на примеры возникновения идеологий де факто без необходимых на то условий, которыми, в частности, являются общественные законы, поддержка интеллектуалов и других широких слоев населения; однако в таких случаях мы имеем дело не с идеологией, но с утопией либо какой-то (около)религией. Руководствуясь собственным опытом осмысления идеологии, автор считает, что подобный феномен никаким образом не может категорироваться как идеология, ввиду несоответствия таким критериям, как, например, продуктивная и материально содержательная цель людей. Завершая репрезентацию идеологии как весьма значимого итога интеллектуальных и социальных революционных событий конца XVIII столетия, отметим и то, что она может обладать обширной духовной и/или этической ценностью, поскольку она может рассматриваться как телеологическая цель; впрочем, многомерность идеологии как социального
223
явления во многом объясняет, почему приковывает к себе внимание, умы и души многих людей.
Все же наиболее ощутимым результатом французской революции в социальном плане становится утверждение нового, более прогрессивного типа общества. Анализ собственно исторической литературы позволяет разделить мнения исследователей на две группы. Одни из них полагают, что цели могли быть достигнуты и без большого количества жертв, другие же, наоборот, прямо указывают, что иного пути в плане достижения цели по высвобождению народа попросту не было. Таким образом, взвешенный взгляд на данную революцию будет сводиться к решению возникших классовых противоречий, цена которого зависит от ранжирования конкретных экономических и политических проблем [11;12;13].
Последующая за французской революцией смена концептуальных идейных оснований в масштабах мирового социума проявлялась не только в критике рационализма, но и в отказе философов от многих его принципов, способствующих детерминации социального развития. К примеру, либеральная идеология, фундированная локковскими идеями и их модификациями, формирует новый облик государственного устройства и ориентирует институты на исполнение таких функций, которые теперь выражают интересы, взгляды и социальное положение более широких слоёв и групп, позволяя им реализовывать себя в различных сферах их жизнедеятельности. Однако прежде стоит отметить идейную рецепцию нововременных философских построений современниками.
Кажется парадоксальным, но французская революция, вооруженная мощнейшим идейным инструментарием, созданным выдающимися интеллектуалами Просвещения, порождает лишенный всякого разумного объяснения террор. Таким образом, события французской социальной революции были генерированы теми, чье предназначение виделось в модернизации общественного устройства. В качестве промежуточного вывода отсюда следует следующее: научный и технический прогресс не только облегчают жизнь людей и вносят (якобы) одни лишь позитивные тенденции для природы и социума, но несут в себе прямые угрозы для природы и ставят под
224