Все рассматриваемые здесь статьи используют в качестве индикатора культуры уровень образования информанта. К этому может добавляться оценка конвенциональности с помощью использования прямого вопроса о принадлежности к какой-либо религии [Graham, Borg, Miller, 2013]. Иногда в качестве индикатора культуры используют брачный статус и трудовой статус жертвы преступления [Avakame, Fyfe, McCoy, 1999], хотя в общем случае эти индикаторы относят к морфологии.
Организация -- корпоративное измерение социального пространства, которое выражает «способность к коллективному действию» [Black, 1976: 85], в основном предполагающему централизацию принятия решений, объединение многих единиц принятия решения в одну (классический пример -- фирма). Право изменяется прямо пропорционально организации [Black, 1976: 86]. Блэк утверждает, что одна группа людей может быть более организована, чем другая, и один человек может быть более организован, чем другой, что можно измерить с помощью подсчёта его членств в различных группах. Например, некоторые авторы измеряют это через членство жертвы в общественных организациях [Graham, Borg, Miller, 2013]. Также Блэк делает контринтуитивное предположение, что любая группа более организована по определению, чем один человек [Black, 1976: 86]. Возможно, сам термин «группа» уже предполагает организованность, а, например, два незнакомых и неорганизованных человека, просто оказавшиеся вместе в какой-то ситуации, не будут являться группой, что сможет объяснить их неспособность к коллективному действию, в то время как один человек не должен ничего ни с кем согласовывать, и является одной единицей принятия решений, априори централизованной.
В первом тестировании теории Блэка [Gottfredson, Hindelang, 1979a] показано, что процент обращений в полицию в связи с ограблениями среди индивидов ниже, чем среди бизнесов. Следующее исследование учитывает число нападавших [Braithwaite, Biles, 1980]. В другом исследовании учитывается членство жертв в местной организации или клубе [Doyle, Luckenbill, 1991]. Как показатель большей организованности может использоваться коммерческая локация (напр., офис), на территории которой произошло преступление [Avakame, Fyfe, McCoy, 1999]. Организацией в одной из статей считается факт обсуждения своего случая с другими людьми, а также число посещений церкви за последние две недели и волонтёрство (community service) [Copes et al., 2001]. Для жертв-фирм в исследовании мошенничества на рабочем месте индикатором организации является сектор экономики, в котором работает фирма (государственный или частный), а также число работников в фирме [Holtfreter, 2008]. В статье об изнасилованиях используется переменная, которая учитывает, что было больше одного нападавшего [Clay-Warner, McMahon-Howard, 2009].
Альтернативный социальный контроль. Право по Блэку является одним из типов социального контроля -- государственным. Существует и негосударственный, или альтернативный социальный контроль. Право меняется обратно пропорционально альтернативному социальному контролю [Black, 1976: 105-121]. Здесь аппроксимирующими индикаторами социального контроля обычно выбирают время дня и локацию или местность, ориентируясь на примеры, приводимые самим Блэком.
Что касается локации, то она может учитываться как место жительства жертвы (город; сельская местность) [Gottfredson, Hindelang, 1979a; Graham, Borg, Miller, 2013], либо как место происшествия (дом жертвы; общественное помещение; коммерческое помещение; офис или производство; рядом с домом; на улице; в школе; другое) [Gottfredson, Hindelang, 1979a]. Также возможна более простая дифференциация: внутри здания или снаружи [Avakame, Fyfe, McCoy, 1999], либо частная локация или общественная [Clay-Warner, McMahon-Howard, 2009; Kuo et al., 2012].
Время дня используется, как правило, как переменная с двумя значениями: светлое и тёмное время суток. Однако в одном случае [Gottfredson, Hindelang, 1979a], помимо дневного времени, используется разделение на ночь и вечер, т.е. варианта три: день; с 6 до 12 вечера; с 0 до 6 ночи. Встречается и использование четырёх временных промежутков вместе с двумя вариантами, в которых известно только время суток, но не конкретное время [Braithwaite, Biles, 1980]. В остальных исследованиях, где использовался параметр времени, значения два: для тёмного и светлого времени суток [Avakame, Fyfe, McCoy, 1999; Clay-Warner, McMahon-Howard, 2009; Kuo et al., 2012].
В случае с мошенничеством работников социальный контроль был операционализирован применительно к среде фирмы. Это сделано через такие переменные как наличие практики анонимных сообщений о мошенничестве, наличие внутренних аудитов, наличие внешних аудитов, а также проверка прошлого сотрудников [Holtfreter, 2008].
В другом исследовании социальный контроль операционализировался с помощью переменной, которая определяет, пытались ли решить проблему внелегальным способом. Авторы сами предполагают, что это не очень удачный ход: если уже известно, что люди пытались решить конфликт внелегально, значит, у них это не получилось, и поэтому они обратились к праву [Doyle, Luckenbill, 1991: 112-113], что делает данную измерительную тактику тавтологичной.
Осознание этой проблемы с операционализацией не заставило авторов изменить своё исследование, они оставили переменную, зная, что результаты будут искажены. Этот случай -- хорошая иллюстрация к работе Михальски [Michalski, 2017], где на основе анализа эмпирических проверок теории Блэка сделан вывод, что результаты, не согласующиеся с теорией, будут с большей вероятностью получены авторами, которые имеют большую социальную дистанцию относительно адептов теории и учеников Блэка. Иными словами, Михальски говорит, что эмпирическое подтверждение теории -- это количественная переменная, и она изменяется обратно пропорционально социальной дистанции между автором конкретного исследования и Дональдом Блэком.
Чтобы закрепить мысль о соотношении теории и эмпирики при тестировании утверждений Блэка, рассмотрим пример, гласящий, что права больше ночью, чем днём [Black, 1976: 110]. Он не означает, что при любых обстоятельствах права непременно больше ночью, чем днём. Это утверждение является условным. За ним стоит теоретическая конструкция, согласно которой количество права обратно пропорционально количеству внеправового социального контроля. Следовательно, утверждение «права больше ночью, чем днём» будет верным только при условии, что в заданном обществе в ночное время действительно меньше внеправового социального контроля. Это, в свою очередь, требует от общества как минимум разделения на ночное и дневное время -- не столько в смысле естественных явлений, таких как восход и закат солнца, сколько в смысле наличия соответствующей нормы, включённой в работу социального института времени. Более того, из антропологических исследований известно об обществах с совершенно иным устройством социального института времени, чем то, к которому привык автор данного текста и, скорее всего, его читатель.
В конце концов, взаимодействия между людьми происходят и в таких средах, где разделение на ночное и дневное время в обычном понимании отсутствует: полярный день и полярная ночь -- это метафоры, которые длятся месяцами. Предполагает ли теория Блэка, что во время полярной ночи права больше, чем во время полярного дня? Ясно, что из теоретического утверждения о связи права и внеправового социального контроля этого не следует. Ясно и то, что заданный вопрос не вполне корректен по отношению к теории, ведь он эмпирический, и должен быть задан к данным. Итак, если мы проведём исследование и выясним, что в каком-то обществе права больше днём, чем ночью (а не наоборот), то мы можем заявить, что это либо (1) опровергает теорию, либо (2) говорит о том, что в данном обществе днём меньше внелегального социального контроля, чем ночью, в отличие от изначального предположения об обратном, что не противоречит теории. Представляется, что с равной степенью уверенности можно поддерживать обе версии. Однако, концентрируясь лишь на первой версии и не принимая во внимание вторую, можно упустить из виду то, что теория на самом деле сохранила объяснительную способность и не обязательно была опровергнута.
В большинстве рассмотренных исследований в качестве контрольных также использовались переменные, отвечающие за тяжесть, или серьезность преступления. В целом в исследованиях обращений в полицию в количественной криминологии такими переменными обычно является сумма ущерба от преступления, факт и/или степень применения физического насилия, использование оружия и количество обидчиков [Berg, Rogers, 2017: 454], см например: [Reyns, Randa, 2017; Slocum, 2017].
Избранный в настоящем исследовании подход к исследованию мобилизации права главным образом опирается на теорию Блэка, однако дополнительно опирается на объяснение тяжестью преступления, принятое в количественной криминологии. Далее, в главе 2, с помощью данных российского виктимизационного опроса предпринимается попытка выстроить траекторию мобилизации права, состоящую из пяти стадий. При этом ключевой для анализа стадией является первая - обращение гражданина в правоохранительные органы. Основное предположение состоит в том, что на каждой из стадий обнаружатся связи между социальной структурой, характеристиками преступления (в частности, тяжестью) и вероятностью мобилизации права.
Глава 2. Эмпирический анализ данных о мобилизации права в России
Основное предположение данного исследования заключается в том, что решение об обращении в правоохранительные органы по поводу произошедшего инцидента связано с различными параметрами, в том числе параметрами социальной структуры. Среди факторов, которые могут влиять на решение обратиться в органы - социально-демографические характеристики жертвы, ситуационные характеристики происшествия, степень серьезности (тяжести) происшествия. Также предполагается, что степень успешности обращения в органы будет продолжать зависеть от каких-то из этих характеристик. Таким образом, работа направлена на количественную оценку мобилизации уголовного права и её успешности в России с помощью основного эмпирического материала - всероссийского опроса жертв преступлений. Эта глава сначала повествует об используемых в работе данных, затем о методологии анализа, и, наконец, представляет результаты анализа данных и их авторскую интерпретацию.
2.1 Данные
В настоящем исследовании используются данные первого и пока что единственного в России масштабного репрезентативного опроса жертв преступлений. Основная задача данного раздела - описание методики и данных этого опроса. Перед этим в контексте понятия латентной преступности дается общая характеристика виктимизационных опросов, приводится информация о существующих мировых практиках их проведения, а также о ситуации с виктимизационными опросами в России.
Виктимизационные опросы как источник данных
Виктимизационный опрос - это опрос, специально разработанный для респондентов, имеющих виктимный опыт, то есть опыт становления жертвой преступления. Большую роль в проведении таких опросов играет экспертное знание социологии и криминологии. Изначально виктимизационные опросы призваны решить проблему оценки объема преступности, выступив более приближенным к реальности источником данных, в сравнении с официальной государственной статистикой. На сегодняшний день они представляют собой весьма богатые данные, позволяющие исследовать самые различные проблемы в сфере преступности и виктимизации.
Вопрос о количественной и качественной оценке преступности нетривиален. Казалось бы, структура и характер преступности известны полиции благодаря тем данным, которые собираются в процессе правоприменительной деятельности. Однако во всём мире статистические данные о преступности, собираемые полицейскими ведомствами, с неизбежностью содержат информацию лишь о тех преступлениях, которые удалось зафиксировать. Известно, что в действительности часть преступлений остаётся по различным причинам не доведенной до сведения правоохранительных органов.
В отечественной криминологии неучтенную официальной статистикой преступность принято описывать с помощью концепции латентной преступности. В западной криминологии неучтенная преступность обозначается понятием dark figure of crime. Латентная преступность определяется С. М. Иншаковым как «незарегистрированная государственными органами часть фактической преступности (незарегистрированная часть всей совокупности преступлений, совершаемых в обществе)» [Иншаков, 2009: 110]. Есть два типа латентности: естественная и искусственная латентность. Естественная латентность означает те события, сведения о которых не дошли до правоохранительных органов по естественным причинам - т.е. граждане просто не стали сообщать о них. Искусственная латентность отсылает к тем событиям, о которых правоохранители узнали, но которые по какой-то причине не зарегистрировали, не превратили в юридический факт. В западной криминологии естественной латентности соответствует понятие unreported crime, а искусственной латентности - unrecorded crime [Catalano, 2006].
Строго говоря, в юридической логике считать деяние преступлением, а лицо, его совершившее, преступником, можно только тогда, когда его вина доказана: «Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания» Статья 14 УК РФ. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/43b57d6c014e99070854acf76d1627ac9a184239. Дата обращения: 20.05.2019.. Понятие преступления - юридическое, но оно, как и ряд других юридических понятий, используется в обычной разговорной речи. Также оно является ключевым и в дискурсе о борьбе с преступностью, который присутствует в том числе в научных источниках. Имеет смысл выделить два способа говорения о преступности и её понимания. Мы либо считаем, что есть объективная преступность, которая не доходит до правоохранительных органов, либо называем преступлениями лишь те события, которые начинают считаться таковыми государством в лице правоохранительных органов. По этому поводу есть известный в критической криминологии тезис Нильса Кристи: «Преступления не существует, пока специалисты - производители смыслов - не придадут данному поступку соответствующее значение» [Кристи, 2006: 20].