На работу Готтфредсона и Хинделанга последовала критика со стороны Блэка. Он критикует её как раз с точки зрения несоответствия между тем, что на самом деле было исследовано, и тем, что заложено в теории [Black, 1979]. Тип данных и операционализация влияют на то, какие результаты будут получены и какие выводы будут сделаны. Авторы исследования приходят к тому, что тяжесть преступления лучше объясняет вариации количества права, чем социальная структура, однако, по мнению Блэка, оказываются в плену тавтологии, поскольку на определение того, что информанты считают преступлением, как раз и влияет социальная структура, как это предсказывает теория [Black, 1979: 21]. Позже другие авторы отметят, что исследование Готтфредсона и Хинделанга является слабым (устаревшим) с методологической точки зрения: в качестве основного метода работы с данными используются двумерные таблицы сопряжённости, что не позволяет учитывать совместное влияние множества предикторов [Avakame, Fyfe, McCoy, 1999: 772]. Более адекватным методом является регрессионный анализ, используемый в большинстве более поздних статей, посвящённых феномену (не)обращения в полицию.
Ответ на критику Блэка не заставил долго ждать [Gottfredson, Hindelang, 1979b]; скорость и накал дискуссии чувствуется, поскольку все три статьи опубликованы в одном выпуске журнала. Далее следует ряд публикаций этих и других авторов, высказывающихся за и против теории. Споры между сторонниками и противниками подхода чистой социологии возникают и по прошествии лет, примером чего является дискуссия на страницах журнала The Sociological Quarterly в 2008 году [Marshall, 2008; Michalski, 2008]. По оптимистичным оценкам Йозефа Михальски теория права Блэка находит прочное эмпирическое подтверждение в исследовании с вероятностью 71,1% (исключены работы учеников Блэка) [Michalski, 2008: 261].
Важно подчеркнуть, что в данном случае главный источник критических замечаний в сторону теории Блэка - конвенциональные на конец прошлого века (и во многом до сих пор) теоретические подходы количественной криминологии, представители которой занимаются в том числе проблематикой реактивной мобилизации права. В частности, исследованиями закономерностей обращений в правоохранительные органы - того, что называется reporting behavior.
Не будем подробно останавливаться на подходе количественной криминологии, отметим лишь, что здесь одной из основных теорий, объясняющих мобилизацию права, является теория рационального выбора. В основном она объясняет мобилизацию права взвешиванием выгод и издержек гражданином перед принятием решения. Поэтому основное ожидание теории по отношению к данным - это связь мобилизации права с тяжестью (серьезностью) преступления. Согласно этой точке зрения, при повышении издержек от преступления имеет больший смысл добиваться их восполнения через правовую систему, из-за чего люди готовы обращаться к правоохранителям [Gottfredson, Hindelang, 1979a; Gottfredson, Gottfredson, 1988; Felson et al., 2002; Zaykowski, 2015].
1.2 Обзор литературы
Этот раздел представляет собой обзор литературы по проблематике реактивной мобилизации уголовного права гражданами. Акцент в разделе ставится на исследованиях, тестирующих теорию Дональда Блэка, т.к. с ней связаны основные гипотезы диссертации (H2, H3 - см. раздел 2.2). В частности, автор выявил 27 статей в научных журналах, которые тестируют теорию права Блэка, и авторы которых эксплицитно об этом сообщают, опубликованных в период с 1979 по 2017 год. Из них были выбраны 11 на основании ряда критериев. Сначала были исключены статьи, которые тестировали теорию Блэка только на макроуровне с использованием соответствующих данных. Например, Вонг использует в качестве предикторов раскрываемости преступлений социально-экономические параметры канадских муниципалитетов [Wong, 2010]. Далее были исключены те статьи, в которых основной зависимой переменной является не право, а другой тип социального контроля: например, применение насилия из соображений мести [Phillips, 2001]. Затем из оставшихся статей были исключены те, в которых речь шла скорее о проактивной мобилизации права и приросте права на стадии вынесения судебного решения, поскольку предметом интереса в настоящей работе является мобилизация права со стороны граждан, проявление спроса на право, а также успешность реактивной мобилизации. В итоге было получено 11 статей с количественными исследованиями реактивной мобилизации права, составивших основную часть обзора литературы [Gottfredson, Hindelang, 1979a; Braithwaite, Biles, 1980; Doyle, Luckenbill, 1991; Avakame, Fyfe, McCoy, 1999; Copes et al., 2001; Holtfreter, 2008; Clay-Warner, McMahon-Howard, 2009; Kuo et al., 2012; Xie, Lauritsen, 2012; Graham, Borg, Miller, 2013; Golladay, 2017] Заметим, что лишь немногие авторы, проверяющие теорию Блэка, ссылаются на оригинальную статью Блэка [Black, 1973], где вводится и подробно описывается концепция мобилизации права. В основном авторы ссылаются только на opus magnum о поведении права [Black, 1976], не содержащий прицельного разбора процесса мобилизации. Впрочем, это не удивляет, т.к. концепция мобилизации права в итоге оказалась встроена в общую теорию: право в принципе не может функционировать без мобилизации.. Особое внимание в обзоре литературы уделено рассмотрению операционализации и эмпирических индикаторов, которые используются в исследованиях. В конце обзора литературы приводятся эмпирические индикаторы тяжести преступления, принятые в исследованиях обращений в полицию в количественной криминологии, на основе которых в работе сформулирована гипотеза H1.
Тестирования теории Блэка
Можно было ожидать, что среди исследований мобилизации права найдётся значимое количество примеров подхода от результата. Однако результативность, или успешность мобилизации права учитывается в сравнительно небольшом количестве работ. Примером применения такого подхода может быть статья [Avakame, Fyfe, McCoy, 1999], где оценивается вероятность сообщения в полицию об изнасиловании или нападении, а также реакции полиции на это сообщение в виде ареста подозреваемого. Предполагается, что успешная мобилизация права будет связана с арестом. Для этого дизайна важно, чтобы у полиции была принципиальная возможность найти нападавшего, иначе будет перекос в сторону отсутствия ареста просто из-за того, что человека не смогли найти, поэтому рассматриваются только случаи, когда жертва была знакома с нападавшим.
Многие статьи, изучающие обращение в полицию, в качестве источника данных используют американский виктимизационный опрос Поясним, что виктимизационный опрос (или обследование виктимизации) -- это тип опроса, который призван выявить преступность, не фиксируемую официальной полицейской статистикой. Название происходит от английского слова victim, т.е. жертва. Информантам задаются вопросы, направленные на выявление виктимного опыта, т.е. опыта становления жертвой преступления, а также всех сопутствующих этому опыту обстоятельств. В частности, задаётся вопрос о том, обращалась ли жертва преступления в полицию. Так удаётся учесть те преступления, которые по каким-то причинам не дошли до сведения правоохранителей. Подробнее о виктимизационных опросах см. в разделе этой работы, посвященном эмпирическим данным.. (National Crime Victimization Survey, NCVS), и статья Авакаме и коллег в том числе. Те статьи, которые не используют его, написаны на основе других виктимизационных опросов или их близких аналогов. Важно заметить, что разница между статьями зачастую состоит в видах анализируемых преступлений, хотя и тут существует некоторый консенсус, опосредованный доступными опросными данными: часто это нападение (assault), грабеж (robbery), кража (theft; larceny), а также нередко изнасилование (rape).
На данных NCVS также описаны предсказания сообщений об изнасилованиях [Clay-Warner, McMahon-Howard, 2009] и о разбойных нападениях [Xie, Lauritsen, 2012]. Данные другого опроса в девяти районах Чикаго позволили проследить, что влияет на сообщение в полицию и иные госорганы о 10 видах нарушения общественного порядка [Doyle, Luckenbill, 1991]. Проверка теории Блэка в отношении сообщений о нападениях, грабежах и кражах на данных Taiwan Areas Criminal Victimization Survey дала смешанные результаты [Kuo et al., 2012]. Исследование, использующее национальный репрезентативный опрос 1988 года в Бразилии для предсказания сообщений в полицию о краже или ограблении, подтверждает теоретические предпосылки Блэка и говорит в пользу универсальности теории, т.е. её способности объяснять поведение права в незападных обществах [Graham, Borg, Miller, 2013].
Отдельно стоит упомянуть исследования на виктимизационных данных, где взят другой тип преступлений -- экономические. Мошенничество (fraud) исследуется в одной из статей [Copes et al., 2001] с помощью построения трёх моделей: со всеми случаями, только с законченными преступлениями, и только с попытками. Кража персональных данных (identity theft) изучается в другой статье [Golladay, 2017], где каждый из адресатов, которому было сообщено о преступлении, кодируется отдельной переменной: сообщение может быть сделано в банк, в правоохранительные органы, в кредитное бюро. Есть не менее интересный случай, когда в качестве субъекта мобилизации права выступает не обычный гражданин, а фирма [Holtfreter, 2008]. Здесь речь идёт о мошенничестве со стороны подчинённых на рабочем месте (employee fraud) и используются данные опроса 663 специалистов по расследованию мошенничества, работающих в разных сферах. Специалисты ответили на вопросы по поводу последнего расследованного ими дела, на основании чего и был проведён анализ.
Эмпирические индикаторы
Рассмотрим далее эмпирические индикаторы социальной структуры и других факторов, влияющих на мобилизацию права в существующих исследованиях.
Стратификация. Согласно Блэку, стратификация представляет собой вертикальное измерение социального пространства, это «вертикальный аспект социальной жизни» [Black, 1976: 11]. Она отображает существующее неравенство в распределении материальных ресурсов, их аналогов или средств их получения, например, таких, как деньги. Влияние вертикального измерения предполагает, что «право изменяется прямо пропорционально стратификации» [Блэк, 2014: 142].
Блэк определяет каждое из измерений довольно широко, что делает его теорию пригодной для анализа любых обществ. Официальный месячный доход участников судебного разбирательства может быть использован в качестве индикатора их места в социальной стратификации, однако ясно, что здесь подходит не просто любой тип капитала, а в принципе любой показатель, который в заданном обществе является значимым признаком социально-экономического положения. Блэк пишет, что механизмы распределения благосостояния различаются, так что его индикаторы в разных контекстах могут быть разными, от возраста и принадлежности к определённому роду до вида занятости [Black, 1976: 11-12].
В силу того, что многие статьи, проверяющие теорию Блэка о мобилизации права, используют данные NCVS, переменные, используемые для индикации вертикального статуса, очень похожи. Почти везде для этого используют показатель дохода [Gottfredson, Hindelang, 1979a; Braithwaite, Biles, 1980; Doyle, Luckenbill, 1991; Avakame, Fyfe, McCoy, 1999; Copes et al., 2001; Clay-Warner, McMahon-Howard, 2009; Kuo et al., 2012; Graham, Borg, Miller, 2013; Golladay, 2017]. Во всех статьях, кроме трёх [Gottfredson, Hindelang, 1979a; Braithwaite, Biles, 1980; Doyle, Luckenbill, 1991], как показатель вертикального статуса используется возраст. Во многих статьях как индикатор места в социальной стратификации используется раса, но одна статья специально посвящена только этому фактору [Xie, Lauritsen, 2012]. Пол в связи со стратификацией используется в большинстве статей, что является ошибкой операционализации: концепт пола включает в себя разные социальные параметры, по некоторым из которых женщины стоят выше мужчин, и ошибочно предполагать, что статус мужчины выше в любой ситуации [Cooney, 2002: 659].
Морфология -- горизонтальное измерение социального пространства [Black, 1976: 37-59]. Она может быть выражена, с одной стороны, вовлечённостью человека в социальный мир: чем больше человек интегрирован в общество, тем больше права появляется в ситуациях с его участием при прочих равных условиях. С другой стороны, она выражается через межличностные отношения, а именно степень близости людей друг к другу (например, жертвы и обидчика). Здесь количество права возрастает с увеличением дистанции между людьми, однако в то же время, когда дистанция становится слишком большой, то количество права стремится к нулю -- зависимость нелинейная. Конфликт между близкими людьми скорее решится внелегально, а между незнакомыми -- с помощью правовых механизмов.
Работающие и состоящие в браке люди считаются более интегрированными в общественную жизнь. Так, для измерения интеграции могут использоваться переменные занятости и брачного статуса [Gottfredson, Hindelang, 1979a; Graham, Borg, Miller, 2013]. В отдельных исследованиях это также может быть лишь брачный статус [Kuo et al., 2012]. Также к занятости и браку могут быть добавлены другие переменные, например частота общения с соседями [Doyle, Luckenbill, 1991]. Там, где исследуются работники, нарушившие права организации, как индикатор морфологии используется нахождение на управленческой должности [Holtfreter, 2008]. Это хороший пример того, как концепт операционализируется исключительно с опорой на контекст исследования, а не на какие-либо априори точные эмпирические индикаторы. Некорректным шагом здесь было бы использование лишь традиционных индикаторов вроде брачного статуса.
Относительная дистанция между жертвой и преступником в одном исследовании измеряется по шкале от члена семьи до незнакомца [Braithwaite, Biles, 1980]. С этой же целью учитывают, был нападавший интимным партнёром жертвы или нет [Avakame, Fyfe, McCoy, 1999]. В исследовании по данным об изнасилованиях эта дистанция измеряется через кодирование по шкале 1-5 от партнёра до незнакомца (также берётся брачный статус и наличие работы) [Clay-Warner, McMahon-Howard, 2009]. Ещё два исследования учитывают то, был ли преступник знаком жертве, а также брак [Copes et al., 2001; Golladay, 2017].
Культура -- символическое измерение социального пространства, у которого есть два основных аспекта. Первый аспект -- это понимаемое широко количество культуры (выраженное, например, как количество потенциальных или реализованных идей), которое варьируется прямо пропорционально количеству права [Black, 1976: 61]. Второй аспект -- это конвенциональность. Согласно Блэку, право изменяется прямо пропорционально конвенциональности, т.е. близости к мейнстриму внутри измерения культуры. Конвенциональность -- своего рода культурный статус, у разных людей он разный. В качестве примеров для измерения конвенциональности Блэк приводит религию (католик более конвенционален, чем иудей, поскольку католиков в данном обществе больше), привычки (алкоголь или табак конвенциональнее, чем кокаин) и политические взгляды (демократ более конвенционален, чем коммунист) [Black, 1976: 68].