Материал: Международные стандарты в зарубежной практики регулирования журналистики

на тот момент нормами гражданского права. Судьи согласовали общую стратегию на перенос предмета конфликта

всферу конституционного права, правомочия Верховного суда в котором были неоспоримы. Из девяти судей Верховного суда пять согласились с проектом решения, которое было написано председателем суда Уильямом Бреннаном. Жалоба компании «Нью-Йорк таймс» на решения алабамских судов была удовлетворена. Это решение базируется на четырех ключевых аргументах.

Первым Бреннан поставил вопрос о том, защищает ли Первая поправка к Конституции США (о свободе печати) рекламу или же распространяется только на редакционные материалы. Суд признал, что реклама рекламе рознь. В данном деле речь идёт о так называемой «общественной» рекламе (а не о коммерческой), т.е. о рекламе идей, а не товаров и услуг. Общественная реклама в то время, как, впрочем, и в наши дни, занимала незначительную часть площади газеты, и суд принял во внимание тот факт, что прибыль издания от общественной рекламы значительно ниже, чем от рекламы коммерческой. Общественную рекламу или объявления обычно дают люди, у которых нет собственных СМИ. Для них это чрезвычайно важная, если не единственная, возможность распространять идеи и информацию, по их мнению, умалчиваемую или искажённую прессой. Этим способом они реализуют своё право на свободу слова. Следовательно, такого рода объявления находятся под полной защитой Первой поправки.

Второе основание решения суда связано с тем, что (как указали на это адвокаты Салливана) половина написанного

вобъявлении – неправда. Суд согласился с этим выводом, а ложь и клевета не могут защищаться конституцией, сколь бы содержание объявления ни было важным для реализации права на свободу слова. Но при этом суд ввёл и разграничил два понятия – «идейной клеветы» и «безыдейной клеветы». Он определил, что клевета безыдейная – это клевета ради клеветы, она действительно не защищается Первой поправкой. В то же время свободное обсуждение общественно значимых вопросов, включающее «идейную клевету», очень важно для страны и должно быть под защитой конституции.

Глава IV • Диффамация и особый статус СМИ 167

Третий аргумент суда в защиту правоты компании «НьюЙорк таймс» заключался в том, что при обсуждении таких общественно важных вопросов, как расовая дискриминация, трудно избежать ошибок. Если же американские суды станут наказывать за то, что содержание материалов по важным для страны проблемам не абсолютно правдиво, то это приведёт к появлению самоцензуры среди редакторов и журналистов. Боясь ошибиться в мелочах, они, скорее всего, будут замалчивать и важные для общества вопросы. А раз в таком обсуждении не может быть гарантировано отсутствие ошибок, в том числе и при критике представителей власти, значит, и недостоверной информации необходима конституционная защита – защита Первой поправкой. Это означало, что в сфере данного рода правовых отношений отныне нельзя принимать законы и решения на уровне штатов. Признав необходимость конституционных гарантий, Верховный суд перевёл вопросы диффамации в СМИ в отношении политических фигур в ведение исключительно федеральных властей и судов.

Четвёртая часть решения звучит так: «Конституционные гарантии означают необходимость принятия общефедеральной нормы, которая запрещала бы присуждать общественным служащим денежную компенсацию вреда от клеветнических утверждений в средствах массовой информации, связанных с их официальной деятельностью»9. Единственное исключение, предусмотренное здесь Верховным судом США, касается случаев, когда можно доказать, что клеветнические утверждения были сделаны со злым умыслом (применительно к данному делу – со знанием того, что распространяемые утверждения ложны) или с явным пренебрежением к тому, лживы они или правдивы. Причём поскольку истец – должностное лицо – желает своим требованием ограничить свободу слова и информации, то на него и возлагается бремя доказывания как ложности распространённых сведений, так и злого умысла в действиях СМИ. Предполагается, что такие доказательства долж-

9 Cм. полный текст решения Верховного суда США по делу

«“Нью-Йорк таймс” против Салливана» // URL: http://www. medialaw.ru/article10/6/2/a1.htm#_ftn1.

ны быть убедительно ясными. Если провести параллель со спортом, это означает, что для победы нужен счёт не 2:1, а 10:0, тогда это будет выигрышем в суде.

Любопытно, что редакторы газеты «Нью-Йорк таймс» могли и сами убедиться в том, что многое из написанного в оспариваемом объявлении не соответствовало действительности. Для этого достаточно было лишь прочитать подшивку собственной газеты за несколько предыдущих недель, где

вобщем-то и сообщалось о том, сколько раз был арестован Мартин Лютер Кинг, за что исключили из колледжа студентов и т.д. Об этом был задан вопрос на суде. В ответ редакция заявила, что текст объявления был подписан уважаемыми в обществе гражданами и она посчитала возможным поверить их мнению. Верховный суд признал это достаточным доказательством отсутствия вины редакции.

Одна из причин указанной «строгости» Верховного суда США по отношению к государственным служащим лежит в следующем аргументе, использованном ещё в 1908 г. судом штата Канзас. По сравнению с другими гражданами чиновники имеют ряд преимуществ, в том числе больший доступ к СМИ для изложения своей точки зрения и ответа на обвинения, прозвучавшие в прессе. Более того, аналогичная защита предоставляется общественным служащим, когда к ним самим подают судебный иск по диффамации. Верховный суд США сослался на принятое им ранее постановление, по которому высказывание федерального служащего находится под абсолютной защитой, если оно сделано в рамках его служебных обязанностей. Штаты предоставляют такой же иммунитет высказываниям, сделанным высшими должностными лицами, хотя в некоторых из них существуют другие правила

вотношении должностных лиц, занимающих более низкое положение. Впрочем, все они считают, что государственные служащие любого ранга защищены этой привилегией, если только не будет доказан злой умысел. Причина самого существования привилегии в защите официальных лиц объясняется тем, что в противном случае угроза возбуждения дел по возмещению морального вреда «препятствовала бы бесстрашному, решительному и эффективному проведению государственной политики» и «охлаждала бы пыл всех [жур-

Глава IV • Диффамация и особый статус СМИ 169

налистов. – А. Р.], кроме самых решительных или самых безответственных, твёрдо и неукоснительно выполнять свои служебные обязанности». Аналогичные же соображения лежат в основе привилегии граждан критиковать органы власти. Критика действий властей – такая же обязанность для гражданина, как выполнение административных функций для официального лица. Если бы критики официальной деятельности должностных лиц не обладали справедливым эквивалентом иммунитета, предоставляемого государственным служащим, то это давало бы последним неоправданные преимущества перед народом, которому они служат. Следовательно, если государственные служащие всё же обращаются за защитой в суд, то они должны приводить более весомые доказательства своей невиновности, чем рядовые истцы.

Всвоих последующих решениях Верховный суд США развил идеи, заложенные в постановлении по делу Салливана. Спектр лиц, попадающих под определение «государственные служащие», расширился. Если по первоначальному решению он охватывал выборных «общественных деятелей и кандидатов на выборные должности», то решением 1966 г. стал включать в себя и «служащих органов власти, которые несут или, по мнению общественности, могут нести существенную ответственность за политику властей».

Апосле решения Верховного суда 1967 г. к ним приравняли и «публичных фигур», т.е. лиц, «которые по своей воле стали объектом важных разногласий в обществе».

Решение Верховного суда по делу «“Нью-Йорк таймс” против Салливана», принятое в 1964 г., повлияло на дальнейшее развитие свободы прессы США, оказало влияние на законодательство европейских стран и принятые годы спустя решения Европейского cуда по правам человека.

Вделе «Озгюр Гюндем против Турции» (16 марта 2000 г.) Европейский суд по правам человека подчеркнул, что органы власти в демократическом государстве должны терпимо относиться к критике, даже если она признаётся провокационной и оскорбительной.

На Украине ещё в 1997 г. закон запретил политической партии, избирательному блоку, должностным лицам получать компенсацию морального вреда по иску к СМИ при

А. Г. Рихтер • Международные стандарты 170 и зарубежная практика регулирования журналистики

отсутствии наличия умысла журналиста или руководства средства массовой информации. Ограничение возможностей этих лиц в делах о защите чести и достоинства только требованием публикации опровержения и возмещением конкретных материальных убытков привело к резкому сокращению числа судебных исков от «обиженных» чиновников.

В то же время высшая (на тот момент) английская судебная инстанция, палата лордов, в деле «Рейнольдс против “Таймс”» (1998) посчитала неприемлемым полное заимствование американского подхода к искам со стороны общественных фигур. Первым аргументом против следования выводам Верховного суда США по делу Салливана было то, что злой умысел в действиях СМИ доказать в принципе невозможно в силу особой защиты конфиденциальных источников журналистов в Европе. Второй аргумент палаты лордов состоял в том, что прецедентное право Европейского суда по правам человека говорит о необходимости соблюдать баланс свободы выражения мнения и защиты репутации, в деле же Салливана – предоставление первого из прав автоматически аннулирует второе право.

Уголовная ответственность

В уже не раз отмечавшейся выше Совместной декларации международных представителей по свободе СМИ

«Десять основных задач в области свободы выражения мнений в следующем десятилетии» была выражена особая озабоченность существованием в большинстве стран мира уголовной ответственности за диффамацию. По их мнению, хотя все законы об уголовном наказании за диффамации проблематичны, особую обеспокоенность вызывают следующие их характеристики:

•отсутствие во многих законах положения, требующего от потерпевшего доказать основные элементы преступления, такие, как ложность утверждения и умысел;

•возможность уголовной ответственности за правдивые высказывания, точное воспроизведение заявлений официальных органов или изложения мнения;