преподаватели вводили в обсуждение периодически возникающие вопросы и предлагать студентам анализировать их в свете римского права. Метод изучения Дигест – схоластический метод анализа и синтеза. Наиболее полно этот метод был разработан в католическом богословии. Автором этого метода считают католического богослова Петра Абеляра, его считают отцом этого схоластического метода. Этот метод предполагает абсолютный авторитет текста, в котором содержится абсолютная и полная истина. При этом подразумевается, что в тексте могут быть противоречия и лакуны, выявляемые в процессе анализа этого текста. Необходимо примирить эти противоречия. Иногда этот метод называют диалектическим в том смысле, что подразумевает примирение противоречий.
Болонские юристы попытались систематизировать нормы римского права так, чтобы из них получилось единое целое. Затем на основании этой совокупности норм – сформулировать правовые принципы. Юристы стали считать нормы римского права универсальными правовыми принципами, правовыми максимами. Тексты римского права воспринимались в целом как имеющие безусловный авторитет. Эти тексты содержали определенные лакуны, бессмысленности, противоречия. Эти тексты нужно было вскрыть и лакуны путем синтеза устранить.
Метод анализа и синтеза состоял из последовательности 4 интеллектуальных операций. Вопрос questio по противоречивым местам авторитетного текста. Затем следовала так называемая propositio – приводились аргументы в пользу одного из мнений. После осуществлялась Oppositio – приводились авторитеты и аргументы в пользу противоположного мнения. В окончании следовало Solutio – выбор пропозиции или оппозиции.
Примером применения такого метода можно считать трактат болонского монаха Грациана около 1140 г. – согласование противоречивых канонов. Таким образом, средневековые юристы старались превратить тексты римского права в своего рода систему отвлеченных понятий, согласованных между собой по правилам формальной логики. В обработке болонских юристов, римское право – система правовых принципов и максим.
Для академической деятельности и сознания глоссаторов характерны следующие
черты.
Во-первых, отношение к Своду Юстиниана как к священному писанию, не имеющему недостатков, предельному образцу юридической культуры, тексту, который содержит ответы на все вопросы, которые существуют сейчас и возникнут в будущем. В действительности Юстинианов свод гражданского права – достаточно разнородная компиляция и несистематизированное обобщение разного рода текстов, которые по своей исторической протяженности охватывают период в несколько сотен лет. Поэтому стремление глоссаторов познать содержание Свода как единую целостную систему юридического знания являлось исторически необоснованным и бесперспективным (С.А. Муромцев).
Во-вторых, основной способ работы глоссаторов – аристотелевская логика,
такая ее часть как аподиктика. Аподиктика не обращается к основаниям утверждений, не ставит вопрос о том, насколько справедлив сам термин, поскольку термины для нее – явления очевидные сами из себя. Аподиктика занимается лишь правилами оперирования терминами. Юристы средневековых университетов являются великими логиками. Там, где не хватает действующих средств логики, они создают новые логические правила и приемы. Как результат, эта система мышления усиливает не только общекультурное отношение к кодексу Юстиниана, но и общеинтеллектуальное отношение, ибо эта система не имеет средств для того, чтобы проблематизировать сами положения Юстинианова Свода.
Поскольку социальные основания римско-византийских институтов средневековым юристам не известны (их разделяет с тем историческим временем несколько столетий), то
глоссаторам приходится работать только в плане текста («текст – есть всё»).
Юристы вынуждены работать с кодексом схоластическим образом, поскольку
21
действительности, соответствующей правовым институтам, закрепленным в Своде Юстиниана, в средневековой Европе уже по большей части нет.
Глоссаторы работают в области логических исследований. По методу работы они занимались схоластикой, а по содержанию – социальным нормированием. Именно при схоластическом (спекулятивно-логическом) отношении юристов к Кодексу Юстиниана и формируется догма романо-германского права.
Глоссаторы стремятся разъяснить все термины Кодекса, соотношение этих терминов, т.е. адекватно и в полном объеме перевести язык Свода на язык, понятный интеллектуалу средневековья. Это делается в режиме академического преподавания. Отношение к праву оформляется в языках логики; право – система объективных, непреложных законов: «авторитетный текст – есть всё», действительность – это не социальная реальность, а текст. Но юридической наукой глоссаторы не занимаются: не исследуют социальную основу права, историческое развитие, не создают универсальных теоретических моделей, и пр. Они занимаются совершенствованием системы юридических конструкций – определениями терминов из «темных мест» на основе системного толкования, формированием более широких обобщений, классификаций терминов, систематизаций.
Догма континентального права выражалась в точных юридических конструкциях,
были четко обозначены и логически оформлены термины, а также выявлены систематизирующие связи и отношения. Эти все догмы были объявлены римскими и наделены авторитетом глоссы, а сами глоссаторские Суммы были объявлены обязательными для судов.
(Тарасов, пояснение об ограничениях логической системы Аристотеля) Независимо от конкретных целей и задач пользование аристотелевской логикой имеет ограничения. Аристотелевская логика не знает и не умеет работать с пустыми терминами, она ориентирована на натуральный план выражения деятельности. Она имеет дело с непустыми терминами. Если в аристотелевской логике есть термин, то мы его всегда можем соотнести с некоторой реальностью (денотатом). В аристотелевской традиции это свойство задает ограничения мышлению. Социальная адекватность определяется не только социальным механизмом, но и свойствами этого мышления, «привязанного» к натуральному плану.
Глоссаторы приводили термин в тот вид, с которым можно будет работать. Чтобы термин работал, он должен быть пояснен. В XII – первой половине XIII века глоссаторы решают основную проблему – разъяснить Кодекс Юстиниана, создают миф о римском праве, согласно которому они его лишь «восстанавливают», описывают и разъясняют в процессе применения приемов легальной и критической экзегезы, но в действительности результат их интеллектуальной деятельности – это не «чистое» римское право, как они сами полагали, а средневековое «право университетов», которое станет одним из фундаментов формирования единого общеевропейского права – jus commune.
(Д.Д. Гримм. Лекции по догме римского права. СПб., 1916. §6. Литература пандектного права.) Первое серьезное начало систематической литературной разработки римского права на Западе было положено глоссаторами. Школа глоссаторов возникла в Болонье в начале XII стол. и просуществовала до средины XIII в. Громкая известность, которою в скором времени стала пользоваться эта школа, привлекла в Болонский университет массу слушателей со всех концов Западной Европы. Родоначальником школы считается Irnerius. После него особым авторитетом пользовались quattuor doctores: Bulgarus, Jacobus, Martinus, Hugo, далее Azo, наконец, Accursius
старший. Работы глоссаторов легли в основание всей цивилистической науки. Эти работы отличаются по преимуществу экзегетическим характером: они состояли главным образом в толковании Corpus juris. Именно отдельные места источников разбирались в том порядке, в каком они следуют друг за другом в сборниках, и снабжались краткими толкованиями, glossae. Далее глоссаторы указывали и сопоставляли свободные или параллельные места, отмечали
22
противоречия, так назыв. антиномии, встречающиеся в источниках, и стремились примирить их между собою. Великая заслуги глоссаторов в деле разработки римского права ослабляются полным отсутствием у них исторических познаний; они совершенно не были знакомы с историей римского права. С течением времени стали появляться сборники глосс. Самый обширный труд этого рода - glossa ordinaria Аккурсия. Это сводная глосса на юстиниановское законодательство, в состав которой вошли толкования предшественников Аккурсия, дополненные его собственными толкованиями. Глосса Аккурсия вытеснила из обращения работы отдельных глоссаторов и стала первостепенным источником дальнейшей литературной разработки римского права.
Во второй половине XIII – XIV веках постглоссаторы (комментаторы),
начинают создавать понятия. Глоссаторы работали с термином, а не с понятием (термин не требует осмысления оснований суждений, а понятие требует). Для этого необходимо выбрать понятие, которое может быть применено ко всем явлениям. Задача постглоссаторов
– устранить терминологические противоречия. Для этого постглоссаторы на основе диалектического метода Пьера Абеляра создают логические обобщения, выходящие на уровень понятий. Так, в понимании того времени юридическая норма – не норма поведения, а логический класс. В итоге используемые термины получают точные объемы и становятся пригодными для строгих логических операций. Владение логикой, в свою очередь, позволило уйти от схоластического способа мышления. Для юриста за конкретными терминами стоит явление, в схоластике за термином может ничего не стоять.
Во второй половине XIII столетия в юриспруденции замечается некоторый поворот, и на смену глоссаторам приходят так называемые комментаторы или постглоссаторы. Родоначальниками этого направления являются француз и испанец. Характерной чертой обоих, чертой, наложившей известный отпечаток и на все новое направление, было то, что оба были прежде всего философами и богословами и лишь на втором плане юристами. Оба эти философа перенесли в юриспруденцию современный им философский метод, то есть схоластический, которым и характеризуется по преимуществу эпоха постглоссаторов. Схоластические приемы их были причиной того, что долгое время эта эпоха казалась эпохой упадка по сравнению с эпохой глоссаторов, и лишь в последнее время устанавливается более правильное представление о ней.
Работая над источниками римского права, постглоссаторы оперируют уже не столько над самими источниками, сколько над толкованиями глоссаторов; они, комментируют глоссы, вследствие чего их и называют комментаторами. Они действительно менее знают подлинный текст "Co ", чем глоссаторы, ко времени возникновения этого направления без изменения приемов исследования едва ли можно было извлечь из текста юстиниановского Свода более того, что было извлечено глоссаторами.
Комментаторы в значительной степени положили основание нашей нынешней юриспруденции как науки. И в этом заключается большой шаг вперед, сделанный комментаторами по сравнению с их предшественниками.
Комментаторы незаметно приспосабливали римское право к потребностям и условиям современной им жизни и в этом отношении оказывали огромную практическую услугу своему времени. Нужно добавить, что они в гораздо большей степени, чем глоссаторы, участвовали в практической жизни как консультанты, и очень часто их диалектика имела своей целью сделать из положений римского права тот вывод, которого требовала новая жизнь.
Результат деятельности школы постглоссаторов – формирование дедуктивного стиля мышления в юриспруденции, т.е. задача юриста подвести определенный объект под общее правило, содержащееся в источнике по правилам логического силлогизма. Постглоссаторы выстраивают понятийную систему, завершается формирование догмы континентального права. Таким образом, Аристотелевская логика в виде аподиктики транслируется в европейской правовой традиции.
(Д. Д. Гримм) Школу глоссаторов с конца XIII в. сменила школа постглоссаторов, или комментаторов. Непосредственное изучение источников было заменено изучением глоссы. Чрез
23
посредство ее только и знакомились с самими источниками. Другими словами, комментаторы писали толкования не на юстиниановское законодательство как таковое, а на глоссу - glossa glossae. В противоположность глоссаторам, преследовавшим на первом плане чисто научные цели, комментаторы имели в виду главным образом цели практические: они стремились привести римское право в такой вид, чтобы оно отвечало потребностям современной им жизни и оборота. С этой целью они отчасти ненамеренно, отчасти и намеренно, извращали смысл римских норм, где это казалось нужным, желая сделать их вполне пригодными для разрешения споров нового происхождения. Работы комментаторов имели важное практическое значение. Но в научном отношении они далеко уступают работам их предшественников, отличаясь схоластическим характером и излишней пространностью. Важнейшие представители этой школы: Durantis (k. XIII в: speculum juris), Bartolus de Sassoferato (половины XIV в.), Baldus de Ubaldis, Jason Mainus.
Значение школы глоссаторов. (Из монографии Н.Н. Тарасова) Роль глоссаторов получила у разных авторов оценки, существенно отличающиеся по содержанию.
1. Одни исследователи считают, что заслуги глоссаторов не стоит переоценивать, поскольку они только переписали и поверхностно истолковали (глоссировали) текст Юстинианова Уложения. Весьма резок здесь Ф.В. Тарановский: «Рабской приверженностью к букве римского права одержимы были и глоссаторы и комментаторы. Кропотливое толкование слов и фрагментов (отрывков) поглощало всю их деятельность. За подробностями и частностями они не видели общей системы права, не находили руководящих ее принципов. Им и в голову не приходило ставить вопрос о том, как сложились и выработались те стройные и законченные правила, которые были извлечены римскими юристами из бытового материала юридических отношений. Конечно, для первоначального усвоения римского права было необходимо и в течение известного довольно продолжительного времени достаточно то фрагментарное толкование, которым занимались глоссаторы и комментаторы. Должен был, однако, наступить момент, когда подобная разработка оказалась недостаточной. Пережевывание глосс завело юриспруденцию в тупик». Оценка жесткая и вряд ли справедливая хотя бы потому, что автор, по сути, обвиняет глоссаторов, что они не отнеслись к праву с позиций и методом науки XIX-XX веков. Такая возможность у европейских юристов появится не ранее XVII века. Однако они не будут спешить воспользоваться ею.
2.Другие считают, что глоссаторы не только толковали, устраняли пробелы и противоречия в тексте Кодекса, но и приспосабливали «Юстинианово право к современной им жизни».
3.Третьи склонны полагать, что именно глоссаторы заложили основы европейской правовой традиции и юридической науки. «Хотя глоссаторы занялись только обработкой римского права, найденного ими действующим, т.е. изъяснили и систематизировали прежде существовавшее право, не создавая ничего нового, однако они своей обработкой настолько существенно изменили его, что отличие их эпохи от предшествующей не могло быть больше, если б они даже нашли римское право не действующим, забытым и ввели бы его вновь в действие»14. Роль глоссаторов, таким образом, усматривается в том, что они, очистив от случайностей и наслоений, устранив пробелы, противоречия и «темные места», сделали предельно отчетливыми те качества римского права, которые и позволили смотреть на него как на «писаный разум».
Вряд ли истина на стороне одной из позиций, тем более что авторы дают свои оценки не совсем в одних рамках. Однако как бы ни относились исследователи к роли глоссаторов и постглоссаторов и историческим последствиям их деятельности, очевидно, что это было, говоря современным языком, не только первое исследовательское отношение к римскому праву в
европейской юридической традиции, но и первый серьезный опыт европейских юристов в науке права. Во всяком случае, представлениям о праве как единой системе, системному отношению к праву в континентальной Европе мы обязаны именно этой эпохе. В этом смысле допустимо считать, что именно глоссаторы заложили те особенности европейского, по крайней мере,
континентального юридического мышления, которые и будут определять его своеобразие в дальнейшем. Обычно это своеобразие отождествляют со схоластикой, а весь период глоссаторов и постглоссаторов именуют схоластической юриспруденцией.
Элементарная фактология о школе глоссаторов. См., например: Покровский И.А. История римского права URL: http://www.allpravo.ru/library/doc2527p0/instrum3503/item3575.html Естественно-правовые течения в
24
истории гражданского права. СПб., 1909.URL: http://www.civilista.ru/articles.php?id=57 Иоффе О.С. Цивилистическая доктрина феодализма URL: http://civil.consultant.ru/elib/books/3/page_5.html#3
6.Логическая организация догматического правового мышления.
В интеллектуальном плане, относительно средств и способов мышления XI век в Европе – это век науки в аристотелевском смысле, т.е. эпоха другого способа познания. В качестве системы мышления и способа познания глоссаторы могут пользоваться исключительно аристотелевской диалектикой, поскольку ничего другого в этой области просто еще нет.
«В Средние века диалектикой называли в первую очередь вообще искусство доказывать истинное и опровергать ложное, а кроме того, искусство правильно определять и классифицировать понятия (герменевтика), правильно строить суждения и умозаключения (аналитика), правильно отыскивать нужные аргументы (топика). Для обозначения всего этого применялся и другой термин - «логика». Поскольку то, что мы называем теорией познания, тогда не выделялось в особую область, постольку гносеологическая проблематика тоже частично входила в компетенцию диалектики, т.е. логики, частично же передавалась психологии (учение о познавательных способностях) и метафизике (учение о границах познания и его предмете). К диалектике относились такие гносеологические вопросы, как вопрос о формах достоверного и вероятного знания (аспект проблемы соотношения знания и веры), вопрос о ступенях и модусах познания, вопрос о критериях истины и т.п., хотя подобные вопросы включались нередко и в «метафизику»». (Майоров Г.Г. Судьба и дело Боэция // Боэций. «Утешение философией» и другие трактаты. М., 1990. С. 345.)
(Тарасов Н.Н., «Методологические проблемы юридической науки») Античная диалектика приходит в средневековую Европу существенно измененной в своих гносеологических смыслах, начало которым положили еще стоики III - II веков до нашей эры. Существо этих изменений исследователи усматривают как в понимании диалектики, так и в отношении к ней. В разработках стоиков аристотелевская диалектика начинает существенно утрачивать эти черты, уходить от оснований рассуждения, а значит, от
«вероятностности» и «проблемности», в область логических операций, правильности рассуждений. «Аристотелевское деление на аподиктическое и диалектическое мышление, - пишет Г.Дж. Берман, - было принято стоиками начиная с III в. до н. э. Однако стоики рассматривали диалектическое мышление не как метод постижения первопринципов, а как метод анализа аргументов и определения понятий с помощью расчленения и синтеза родов и видов. Им также недоставало важнейшего для Аристотеля стремления к системности. У них диалектика стала независимой дисциплиной, по сути, не отличающейся от логики, но содержащей сильные элементы грамматики и риторики». В гносеологическом плане наиболее принципиальным здесь является выведение «за скобки» метода мышления, осознания оснований (принципов), исходных полаганий рассуждения. «Именно в этой форме, приданной ей стоиками, греческая диалектика и была импортирована в Рим в эпоху республики (II -1 вв. до. н.э.), а сами труды Платона и Аристотеля остались на заднем плане. Там диалектикой занялись образованные слои общества, включая и юристов, которые впервые применили ее к действующим правовым институтам». Эта же линия развития диалектики продолжается и в Средние века. Получившая изощренную разработку, превращенная из «искусства познания» в «искусство аргументации» в рамках догматического сознания того времени, диалектика становится схоластикой. Именно такой диалектикой как методом мышления и познания и пользуются глоссаторы, именно этот схоластический метод глоссаторов и постглоссаторов отмечают исследователи.
Как тип мышления средневековых юристов, диалектика стоиков оказалась
достаточно эффективной для возрождения «практической догмы» римского права в форме «теоретической догмы» права европейского. Разумеется, можно упрекнуть
25