Заметка была про марксистскую концепцию научной истины как знания, соответствующего общественно-исторической практике. Про юриспруденцию, особенно в догматическом ее сегменте, там практически ничего сказано не было. Там было опровергнуто представление многих "отраслевиков", что именно профессиональную юридическую практику можно считать критерием истинности той или иной юридической теории. Это убеждение сформировалось не только благодаря искажающему пониманию высказывания К. Маркса, но и в силу догматической организации сознания юристов отраслевых дисциплин.
Говоря, что и в науке, и в юридической практике используется требования обоснованности, Вы попадаете в языковую ловушку: одинаковый термин, но разные значения. Обоснованность в юридической практике - это достаточность аргументации, типы которой заложены в нормативных моделях. Скажем, в юридической практике ссылка на закон - нормальный, культурный аргумент, он принимается без каких-либо сомнений. В науке ссылка на авторитетный текст, который нечто предписывает, не является аргументом. Обоснование научной теории совершенно иное: оно проводится через наблюдение, эксперимент, через правила когерентности теории в рамках методологической традиции и др. Иными словами, в юридической догматике и в классической науке типы обоснования различны. И в науке, и в юридической догматике модели, но построены эти модели на различных основаниях.
Исторически классическая наука начинается с принципиального отвержения в качестве аргумента ссылки на какой-либо авторитетный текст - Библию, Аристотеля, Co I C v l и т.п. Классическая наука говорит: "Я не считаю такой аргумент научным, потому что истина не связана с авторитетом утверждающего - ведь церковь утверждала одно, она была более чем авторитетна, а Коперник утверждал другое, потом Галилей, и именно последние оказались правы в том смысле, что экспериментально их гипотеза подтвердилась". Поэтому классическая наука доверяет определенному типу наблюдения и эксперименту. А юридическая практика - как и любая догматика - строится на предписываемом авторитете определенных текстов, причем подвергать сомнению правильность этих текстов в рамках ее типа сознания вообще невозможно.
Большинство из существующих трактовок истины, так или иначе, связаны с идеей отношения действительности и нашего знания о ней. В зависимости от понимания этого отношения, представлений о его возможности и способов их обоснования и строятся основные концепции истины. В их числе называются:
• корреспондентская (референтная) концепция, которой придерживается ряд гносеологических теорий, определяющих истину через соответствие (согласование) знаний с действительностью;
Аристотель: Если в отношении того, что есть, я говорю, что его нет, я говорю ложь. Это соответствие утверждения объективному положению вещей или природе вещей. И если утверждение соответствует реальному состоянию, то такое утверждение будет считаться истинным, если нет – ложным. Это познавательное отношение.
Непонятно, как установить это соответствие. В разные эпохи были разные способы установления такого соответствия. Способы соотнесения утверждения с некоторой реальностью в корреспондентской концепции: наблюдение, эксперимент, практика. Сначала
– конструктивные модели, если удавалось создать механические модели, работающие по принципам этой теории. Позднее появился эксперимент. В период после классики, когда выяснилось, что сама приборная база может вносить артефакты, которые нельзя отличить от реальных природных явлений, то с этим возникли проблемы.
Тарский: утверждение, что снег бел истинно только, если снег действительно бел. Снег белый высказывание по своей коннотации не вызывает никаких сомнений. Мы имеем в виду свойство данного объекта. Утверждение, что снег бел справедливо, только в том случае,
если мы можем отнестись к качеству этого объекта, а не к его понятию.
Классическая теория истины всегда испытывает колоссальные трудности в смысле надежности конкретных способов проверки соответствия высказывания действительному положения вещей. Очень часто в науке мы получаем систему высказываний, которые не
146
поддаются экспериментальной проверке на соответствие. Мы или должны вывести теорию истинности за пределы науки или найти другие выходы.
Неопозитивисты решили эту проблему, ввели категорию фальсификации. Научное знание никогда не может быть знанием с исчерпывающей полнотой, научное знание всегда носит вероятностный характер, поэтому оно должно содержать в себе предпосылки для своего опровержения, доказывания своей ложности. Научная теория только тогда истинна,
когда она позволяет себя фальсифицировать, доказать ее ложность (Имрэ Лакатос).
Карл Поппер о теориях, не позволяющих себя фальсифицировать (в первоначальном контексте о марксизме и фрейдизме): «Раз ваши глаза однажды были раскрыты, вы будете видеть подтверждающие примеру всюду: мир полон верификациями теории. Все, что происходит, подтверждает ее. Поэтому истинность теории кажется очевидной, и сомневающиеся в ней выглядят людьми, отказывающимися признать очевидную истину либо потому, что она несовместима с их классовыми интересами, либо в силу присущей им подавленности, непонятой и нуждающейся в лечении». Поппер К.Р. Предположения и опровержения: рост научного знания. М., 2008. С. 66.
Больше сложностей, если мы говорим о познавательном отношении, о познании законов некоторого объекта. Ученые понимают, что из того, что их модели превосходно работают, совершенно не следует, что мир устроен в точности или даже принципиально так, как устроены их модели. Важно понимать, что между моделями и объектами, репрезентацией которых они являются, существуют не отношения тождества, а отношения соответствия, т.е. модель работает только в рамках тех аспектов из всех связей и отношений объекта, на формализации которых и была построена модель. Поэтому модель не может являться «зеркальным отображением» объекта во всей полноте и многообразии его свойств, модель представляет собой всегда редукцию объекта и выступает выражением лишь некоторых его аспектов.
Неопозитивисты попытались восполнить те недостатки, которые имеются у корреспондентской концепции. Сначала, в начале XX столетия, корреспондентская концепция истины была дополнена процедурой верификации (проверки на соответствие). Принцип верификации (Венский кружок, неопозитивисты) заключается в том, что проверка научного знания должна осуществляться следующим образом. Теория должна раскладываться на систему простейших (протокольных) предложений, если ни одно из предложений не опровергается, то теория признается истинной. Затем Карл Поппер противопоставляет процедуре верификации принцип фальсифицируемости научной теории. Любое научное знание, поскольку оно создается в системах условных методологий, должно закладывать в себе возможность своего опровержения.
В науке эта концепция работала до определенного времени, затем появились трудности – прежде всего, в физике: эксперимент стал влиять на реальность, на ее восприятие, регистрацию. Стали обсуждать возможные неэмпирические критерии истинности. Они призваны были восполнять эту теорию по принципу дополнительности Н. Бора.
Прежде всего, возникла теория когерентности. Она возникла в неклассический период, стала развиваться постструктуралистами. Они стали понимать по-другому теорию, предложили отказаться от эмпирических критериев истинности и считать теорию истинной, когда она непротиворечива. Иными словами, проверка теории производится здесь только в области мышления, без обращения к реальности. Теорию стали понимать как систему непротиворечивых высказываний, связанную принципом выводимости: тезис подлежит
147
выведению из своих следствий (А. Тарский, Рорти). Иными словами, каким образом теорию можно проверять лишь в сфере мышления, не обращаясь к реальности.
Когерентная концепция истины предъявляет к научной теории три обязательных требования. 1. Сама по себе теория непротиворечива, т.е. не содержит внутри себя
парадоксов. 2. Она согласуется с теориями, полученными теми же методами и в отношении тех же объектов, т.е. не создает парадоксов в предмете. Если на данном этапе эволюции научного знания не может получить экспериментального подтверждения, ее истинность может быть установлена путем соотнесения ее с другими концепциями этой науки, относящимся к этому же объекту. 3. Теория не нарушает методологических принципов данной науки. Если эта теория по своим началам, фундаментальным принципам не противоречит существующей парадигме, то ее можно признать истиной. В этой концепции истина рассматривается как свойство непротиворечивости, «самосогласованности» знания.
Когерентная теория исходит из гносеологической установки, что при правильном обращении со средствами мышления мы не можем ошибиться, поскольку законы мышления в свою очередь обусловлены естественными процессами и сами по себе являются отражениями мира. Причем допускается возможность ошибки, некоторого расхождения, однако эти погрешности являются непринципиальными, поскольку они находятся в тех областях, в которых практическое применение теории еще не наступило, и по мере развития экспериментальной базы эти погрешности будут устранены.
Проблема первая. Любая научная теория всегда является сложноустроенной: она содержит и элементы парадоксов, и фрагменты гипотез, поэтому рассматривать болееменее сложную научную теорию как абсолютно непротиворечивую систему просто не удается.
Проблема вторая. При таких условиях системы теории будут произвольно сконструированы, хотя не будут противоречить друг другу, т.е. могут ничего не говорить нам об изучаемом объекте. Отсюда когерентная теория была проанализирована, ей отказали в статусе самостоятельной теории, но согласились, что как определенное дополнение она может работать в рамках референтной (корреспондентской) теории как дополнительный способ проверки. И все ее постулаты отнесли к так называемым неэмпирическим критериям истины.
Проблема третья. Reductio ad absurdum. Если бы научное знание в целом являлось бы внутренне когерентной системой, то тогда каким образом наука могла бы эволюционировать, если вообще отсутствуют всякие противоречия?
• прагматическая концепция, относящаяся к истине как полезности знания, его эффективности для решения практических задач;
Эта концепция реанимирована из XVII–XVIII века, когда господствовало механистическое сознание. Был такой период в области естественных наук, когда истинной признавалась лишь та теория, на основании которой могут быть осуществлены успешные практики, т.е. это знание дает результат, может быть создан работающий механизм. Любая теория, которая позволяет нам создавать надежно функционирующие инженерные сооружения, механизмы, обеспечивающие существующие практики, считается истинной.
Истоки прагматизма лежат в особенностях современного сознания во всех областях. Формируется такое сознание, в соответствии с которым наука уже исчерпала себя и больше не нужна. «Наука уже открыла все, что могла, она открыла на тысячу лет вперед, нужно развивать экономические модели, менеджмент и т.п. (перепрагматизация). Основная
148
идеологическая установка этой концепции заключается в том, что истинно лишь то, что удается перевести в область практики – или создать некоторую технологию, техническое устройство, построить организационную структуру, работающую в практиках, вылечить болезнь и т.п.
В рамках юридической науки тоже имеется такая позиция, согласно которой совершенно не важно, что лежит в основании наших юридических конструкций, установлений, главное – что они достигают своего результата.
Однако проблема состоит в том, кто определяет, какой результат нам нужен и кто определяет достижение этого результата. В жизни имеются примеры, которую делают такую установку достаточно веселой. ((«Проектирование больших социальных
систем»: Французская экспедиция в Африке занималась геодезическими исследованиями, намечала русла прокладки каналов… байка про ослика и морковку, который быстрее всех ученых нашел оптимальный вариант
прокладки каналов)) Выясняется, что характеристика прагматики, позволяющая достичь полезный результат, протекает вне рамок науки, и, строго говоря, это вообще другого класса задачи.
Для социальных наук эта концепция имеет серьезный смысл, поскольку в области социальных процессов действительность теории всегда воспринималась как результат ее реализации. Если есть некоторая теория, которая позволяет нам достичь поставленных целей, реализовать собственные задачи, адекватно и корректно сформулировать стратегию, то мы это теорию принимаем как истинную.
Социальные теории имеют не эвристический, а нормативный характер. Если естественные теории объясняют, как устроен мир, то социальные теории утверждают, как он должен быть устроен. Если социальная теория позволяет на своей основе сдвинуть социальный устройство в более правильном направлении, то данная теория может рассматриваться как истинная. Однако прагматическая теория истины остается востребованной только в социальной сфере.
Проекты и программы. Поэтому в социальной действительности невозможны проекты,
поскольку они по понятию предполагают возможность совершения действий, в соответствии с которым первоначальный замысел реализуется в практике в идентичной к разработанной форме. Когда мы произносим слово «проект», мы точно знаем и имеем возможность прийти к конечному результату. При проектном способе деятельности известен не только сам по себе объект и вся система действий, при помощи которой мы достигаем цели.
В социальной действительности существует не проектный, а программный способ работы, при котором первоначальный замысел все время корректируется. У субъекта есть некоторая цель, но определенность этой цели тем меньше, чем дальше она отодвинута во времени («воронка цели»: если средств достичь цели нет, то цели сдвигаются в рамках программы). ((Цели находятся не там, не в будущем, но на самом деле цель находится в настоящем и сдвигается в настоящем. Цель – это не всякое желание, это то, что хотя бы потенциально находится в системе деятельностных возможностей (знания, умения, навыки, психофизические возможности) субъекта.))
Задается возможность принципиального решения, но оно находится в будущем, и тогда особой интеллектуальной работой мы ставим вопрос: «Чего у нас нет, чтобы достичь этого результата – знаний, технологий, ресурсов. Что нам нужно, чтобы это появилось? Затем опять что нам нужно, чтобы это уже в свою очередь появилось? Программа в культурном понимании – это система вопросов. Обратно мы начинаем отсчитывать, что нам нужно, чтобы прийти к этому состоянию, затем – к следующему состоянию. И здесь мы задаем уже планирование. В рамках планирования мы уже можем задать проектирование. В социальном пространстве изменение форм
и институтов возможно только в программном залоге.
149
• конвенционализм, считающий, что вопрос истины – это вопрос соглашения о ее трактовке. Если в рамках существующей академической традиции, научной парадигмы данное положение в той или иной степени принято основными центрами компетентности, то можно считать данную идею претендующей на истинность. Так, например, утверждают такой концепции истины можно привести следующее высказывание: «История – это то, о чем договорились историки». Особо стала популярной после того, как возникло представление о научной парадигме и нормальной науке – Т. Кун «Структура научных революций». В соответствии с этой концепцией наука развивается дискретно, т.е. наступают некоторые моменты, когда развитие науки в области флуктуации отвергает предшествующую парадигму (№1), переходит к парадигме (№2), т.е.
нет простого линейного процесса. ((Линейный процесс – процесс описываемый в причинно-следственных связях при неизменной (констнатной) корреляции причин и следствий, характеризующийся устойчивыми тенденциями.))
Стало понятно, что науку можно описывать как некоторую парадигму т.е. существующую в некотором историческом отрезке времени систему представлений о научном знании, о его идеалах, о языках формализации, об основаниях построения научных теорий и типах их аргументации, способы предъявления исследовательских результатов – всего того, что потом назвали дискурсом. Разговор может состояться только тогда, когда двое употребляют примерно одни и те же слова, по одним и тем же правилам в отношении одних и тех же обстоятельств, в противном случае разговора не возникает. Способы теоретического построения, методологические основания, типы аргументации, способы предъявления исследовательских результатов – это все дискурс (Т. Кун). Наука в рамках некоторого исторического отрезка живет как некоторая традиция, поскольку люди, находящиеся в этом пространстве, одинаково мыслят, пользуются одними средствами, одинаково аргументируют, воспринимают одни и те же языки, т.е. находятся в рамках одного и того же дискурса. Стали утверждать, что в действительности вопрос истины – вопрос согласования, конвенции между реальными учеными и школами. Истина – это то, в отношении чего между научными школами, отдельными учеными, т.е. в целом в научном сообществе нет разногласий, и как бы неявно все это приняли, а, следовательно, это считается истиной – на данном историческом отрезке времени. Это означало, что в условиях отсутствия возможности точной экспериментальной проверки, факт конвенциональности признавался достаточным для включения этой теории в предмет науки.
Наука, действительно, знает много конвенций. Так, во французской академии наук договорились, что камни с неба падать не могут, поэтому все метеориты, которые им приносили, они выбрасывали. Термин «молекула» был принят на международном съезде химиков с разницей в 2 голоса.
Эта теория сколь-либо серьезного влияния на развитие научной мысли не оказала. По сути, она описала некоторые моменты, которые существовали в исследовательских практиках. Историческая аналогия: диалектика Аристотеля: диалектические суждения подтверждались мнением всех или лучших, но выводы на таких диалектических посылках назывались в логике Аристотеля вероятностными. По сути, конвенциональная теория вернулась к идее Аристотеля о вероятностной истины суждений, основанных на мнеии большинства или сведущих.
Помимо этого, в середине XIX столетия создается марксистская концепция истины
– Тезисы К. Маркса о Фейербахе: общественно-историческая практика – критерий
150