Материал: Лекции ИМЮН

и приемов соответствующей науки. В процессе научного изучения исходные эмпирические знания об объекте дополняются теоретическими знаниями, т.е. системой понятий об основных сущностных свойствах, признаках и характеристиках исследуемого объекта, о закономерностях его генезиса, функционирования и развития. Научное (теоретическое) познание тем самым представляет собой творческий процесс глубинного постижения изучаемого объекта в мышлении, в создании его мысленного образа (модели) в виде определенной системы понятий о сущностных свойствах данного объекта.

В.А. Козлов не без оснований утверждает, что в отличие от предмета, «объект, его отдельные стороны и свойства не входят в систему науки».

Содержание объекта теории права и государства: различные точки зрения. В науке теории права и государства имеются различные точки зрения на ее объект изучения. Так, В.М. Сырых включает в содержание объекта общей теории права следующие компоненты: 1) право (система норм); 2) правовая практика; 3) часть социальной (неюридической) практики, которая обусловливает формирование и развитие правовых явлений и процессов55. По аналогии можно предположить, что под объектом общей теории государства в таком случае должно пониматься само государство, государственная практика и негосударственная, но тесно связанная с государственной, социальная практика.

В.А. Шабалин предлагает понимать под объектом теории права саму данность права, его бытие, своего рода социальный процесс, который следует видеть «в движении и взаимодействии с субъектом, определяющим свою точку зрения на него, цели познания и практического использования»56.

Е.А. Шапиро под объектом теории права и государства понимает специфический объект, который охватывает все политико-правовые феномены (государство, право, правоотношения), а также конкретноисторические условия их существования, реальное поведение субъектов права, а также психологию граждан, должностных лиц, их оценки своего правомерного и противоправного поведения, действующего права, деятельности государственных органов. Познание объекта также предполагает, по мнению Е.А. Шапиро, обращение к научной деятельности ученых-юристов, которая включает в себя помимо объекта такие элементы, как субъект, цель (цели), средства, конечный продукт, социальные условия, активность субъекта57.

Обобщая представленные позиции известный теоретик права М.Н. Марченко заключает: «Помимо «чистой» государственно-правовой материи он (объект – А.М.) «вбирает» в себя, по мнению некоторых исследователей, также: а) «конкретно-исторические условия» существования государства и права; б) социальную (неюридическую) практику, оказывающую воздействие на процесс формирования и функционирования государственно-правовых институтов; в) психологию граждан и должностных лиц, связанную с оценкой как своего поведения, так и деятельности государственных органов и организаций; г) научную деятельность ученых-юристов»58.

М.Н. Марченко, в свою очередь, включает в содержание объекта теории права и государства наряду с государственно-правовыми явлениями, институтами и учреждениями только такую часть политической, экономической и иной материи, которая не просто, а непосредственно, напрямую связана с юридической материей и которая оказывает непосредственное, прямое воздействие на процесс формирования и функционирования этой материи. Ядро объекта теории права и государства составляют право как система норм, установленных или санкционированных государством, и государство как организация общества со всеми своими специфическими признаками и атрибутами. Среднее звено, служащее связующей частью между ядром объекта теории права и государства и неюридической периферией составляют все юридические по своей природе и характеру явления, институты и учреждения, которые непосредственно связаны с государством и правом, в определенном смысле производны и зависимы от них и в повседневном существовании и функционировании оказывают прямое или косвенное воздействие на них (правовая культура, правосознание, правовая идеология, правовые отношения, правомерное поведение, правонарушения). В качестве третьего звена объекта теории права и государства выступают «все те политические, экономические и иные феномены (факторы), которые имеют непосредственную связь с государственно-правовыми и другими опосредуемыми ими явлениями, институтами и учреждениями и которые оказывают на них прямое влияние»59.

55Сырых В.М. Логические основания общей теории права. Т. I. Элементный состав. М., 2000. С. 113.

56Шабалин В.А. Методологические вопросы правоведения. Саратов. 1972. С. 47.

57Шапиро Е.А. Системный анализ методологических проблем теории государства и права как науки: Автореф. дисс. на соискание уч. ст. канд. юрид. наук. Ставрополь, 2000. С. 16.

58Марченко М.Н. Проблемы теории государства и права. Учебник. М., 2001. С. 15.

59Там же. С. 18-19.

96

(Н.Н. Тарасов) Объект науки всегда описан в языках философии. Любая наука развивается в рамках господствующей в сознании интеллектуальной элиты философской системы. Объект описывается во всем многообразии своих естественных связей и законов, и это может делать только философское сознание, и такое описание может быть дано только в естественном языке. Говоря словами Л.С. Выготского, «наука философична до последних элементов, до слов, так сказать, пропитана методологией».

Иными словами, объект юридической науки нельзя представить как фрагмент внеположной сознанию исследователя правовой действительности, существование которого уже дано нам в некоторой феноменальности. Если астроном и обыватель станут наблюдать в один и тот же телескоп одну и ту же звезду, то они будут видеть совершенно разное: первый будет фокусировать свое внимание на тех моментах, которые входят в объект астрономии как науки и заданы целями и задачи его исследования, в то время как восприятие второго будет носить несфокусированный, безобъектный характер, – ведь и увидеть можно лишь то, о чем имеешь представление и/или понятие. Очевидно, что если бы восприятие феномена задавалось, определялось лишь некоторым внешним натуральным планом, то и астроном, и обыватель, наблюдая звезду в телескоп, видели бы одно и то же. Однако это не так. Г.П. Щедровицкий справедливо утверждал, что

книга читается не глазами, а знаниями.

Сам объект науки задается средствами философской «картины мира», описывается и понимается в определенном языке, т.е. знаковой системе, имеющей собственные правила строения. Господствующая в некотором научном сообществе парадигма также осуществляет воздействие на фокус исследовательского внимания при работе с объектом науки.

Михайлов А.М. В правоведении практически не исследован вопрос, откуда у ученых-юристов берется объект юридической науки, тот комплекс социальных феноменов, которые определяются как государственно-правовая реальность. Обычно утверждается, что эта реальность имеет естественный характер, т.е. живет по своим законам, независимо от сознания ученого. Ученый-юрист "находит" объект уже ставшим, существующим во всем многообразии его свойств. На мой взгляд, нельзя принять такое понимание объекта юридической науки. Гуманитаристика вообще не имеет дело с объективной реальностью во всем ее богатстве конкретно-эмпирических форм, гуманитаристика практически вся находится в предмете. Примеряя на себя гносеологический идеал естествознания, гуманитаристика пытается утверждать неразрывную связь своего идеального мира с "реальным" (объектным), но эта связь совсем не та, что в естественных науках. Для правоведения действительным и определяющим исследовательские практики является идеальный мыслимый мир, предмет для нас реален, а объект в его естественно-научном, натуралистическом понимании недосягаем.

Однако юриспруденция институционализируется благодаря практикам, которые, с позиции сознания носителей той же правоприменительной функции, имеют дело с феноменальностью, поэтому признать ограниченность предмета и вообще гуманитарного дискурса идеальным планом для правоведения крайне тяжело, поскольку тут же будет высказана критика, что все наши практики представляют собой схоластические упражнения.

В доктринальном правосознании объект (социальную реальность, практики) мы «воспринимаем» и способны понимать лишь через предмет. Право и государство – это понятия, продукты мысли, понятия, которые существуют как центральный элемент предмета правоведения, а объект у нас в социогуманитаристике один – социальная реальность, в которой право существует лишь постольку, поскольку сложилось общественное и индивидуальное правосознание, в котором есть понятие права, идеи, ценности, которые считаются правовыми, виды деятельности и институты, которые выстраиваются на основе такого типа сознания.

Затем через наложение этого идеального плана с феноменами социальной действительности осуществляется «маркировка» тех или иных социальных явлений как правовых. Есть знаково-

97

знаниевые парадигмально фундированные традиции, которые существенным образом влияют на фокус исследовательского внимания в восприятии тех или иных феноменов. При этом юридическая традиция построена на принципе натурализма, при котором утверждается, что предмет юридического знания – «фотография» объекта, схватывающая и развертывающая государственно-правовую реальность во всех ее значимых свойствах и отношениях.

Вотличие от естественных наук, ученые-юристы не могут экспериментальным путем «схватить» объект, подтвердить или опровергнуть теоретическую гипотезу. Правоведение ограничено идеальным миром, в котором конструируются все новые и новые смыслы, через которые воспринимается, понимается и оценивается социальная действительность.

Вправоведении не предмет является «проекцией» объекта, а объект является «проекцией» предмета: объект сам по себе – лишь пустая форма, которую мы наполняем смыслом благодаря предмету, нет в этом названном реальным мире социальной действительности никакого смысла самого по себе, мы его туда привносим благодаря предмету – понятиям, гипотезам, идеям, ценностям, концепциям, законам и т.д. На мой взгляд, ученым-юристам объект нужен лишь как средство обоснования истинности, правильности своих построений в предмете, как средство легитимации той или иной концепции.

Классическая научная рациональность имела дело только с предметом естественных наук, и поэтому для нее объект являлся мерилом истины (корреспондентская концепция истины). Поскольку гуманитаристика с XVII столетия пыталась в гносеологическом отношении ориентироваться на естествознание, постольку ученые-юристы до сих пор воспринимают объект как некоторый критерий истины, утверждая, например, вслед за Марксом, к примеру, что «общественно-историческая практика – есть критерий истины». Однако в предмете правоведения масса интеллигибельных сущностей, которые вообще референтов не имеют в действительности, которые невозможно соотнести с каким-либо фрагментом государственно-правовой реальности как имеющим материальную форму выражения денотатом.

Адекватность маркируемого объекта предмету определяется самим субъектом, его ценностноцелевыми структурами, исследовательскими задачами. Субъект подбирает из феноменов социальной действительности те «иллюстрации», которые демонстрируют правильность его идеальных построений. Н.Н. Тарасов утверждает, что теоретик права оперирует с идеальными объектами по правилам предмета науки в действительности профессионального мышления, а затем результаты своих мыслительных операций проверяет на истинность, сопоставляя с миром социальной действительности. Однако уместен вопрос: разве сопоставление производится не в рамках представлений, заданных традицией юридического сообщества, в языках этой традиции, в понятиях предмета науки? Как возможно соотнести идеальные построения с некоторым феноменальным планом, если этот феноменальный план получает осмысленность только благодаря предмету, как мы можем в процессе наблюдения или социальной практики «схватить» социальные феномены и достичь позиции «абсолютного наблюдателя»? Осуществляя такую «проверку» ученый-юрист постоянно находится в «системе предмета науки правоведения», и в этом и заключается первичность предмета, а не объекта юридической науки.

Нельзя отрицать существование некоторой социальной реальности во всем многообразии ее связей и свойств, но идеальный мир, необходимый для существования предмета правоведения, формируется только благодаря сознанию и правилам профессионального мышления. Возможность отнестись к социальной реальности также ограничена лишь средствами сознания, «схватить» феномены «сами по себе» никто из ученых не в состоянии, средств, способных их фотографировать во всем многообразии свойств, у ученых нет.

25. Многоаспектность юридических исследований и предмет правоведения.

Предмет правоведения имеет сложную эпистемологическую организацию, складывается из множества разнородных элементов, поскольку сообщество юристов в силу

98

организации правовой системы, юридических практик вынуждено заниматься разного типа юридическими исследованиями.

1)теоретическая (работа с понятиями);

2)экспериментальная (интерпретация теоретических суждений в представлениях и терминах социальной практики);

3)инженерно-проектировочная (разработка предложений по совершенствованию законодательства, профессиональной практики);

4)организационно-техническая (обеспечение реализации, внедрения таких предложений).

Научно-позитивистское знание (и понятие) как таковое не предопределяется по своему содержанию задачами практической деятельности, которая может осуществляться применительно к познаваемому в понятии объекту. Знание, содержащееся в таком понятии, как считается, детерминировано только самим объектом познания, а не способом действия с этим объектом. Из этого следует, что научно-позитивистские знания и понятия не могут быть задействованы в практической деятельности непосредственно; для того, чтобы обеспечить «сопряжение» научных знаний с областью конкретной практики, требуется специальная дисциплина - инженерия.

Образно говоря, правоведы в своей исследовательской деятельности вынуждены выполнять работы, которые в естественных областях выполняются представителями четырех «специальностей».

В правоведении очень часто то или иное исследование синкретически соединяет в себе как фундаментальные аспекты научной деятельности, связанные с разработкой и развитием оснований научного знания, так и прикладные аспекты, связанные с эффективной реализацией научных знаний применительно к решению конкретных задач. Прикладные направления исследований Н.Н. Тарасов разделяет на экспериментальные,

инженерные и технико-обеспечительные.

Н.Н. Тарасов, особенности соединения разного типа исследований в правоведении.

Даже в процессе собственно теоретического исследования, в силу исторически сформировавшейся практической ориентации профессионального сознания,

юриспруденция неизбежно проецирует исследуемую проблему в пространство реальной жизни и как бы параллельно «видит» план ее реализации. Реализация же требует именно всесторонней оценки существующих условий, учета различных процессов и закономерностей (от психологических – до экономических). Отсюда, правовед, осуществляющий теоретическое исследование, неизбежно каждый раз вынужден соотносить свои идеальные построения с наличной социальной реальностью, т.е.

постоянно как бы осуществлять их мыслительную экспериментальную проверку путем такого соотнесения.

Добавив к этому сложившуюся в нашем сообществе традицию оценивать научные работы в зависимости от их выходов в область практических предложений, условно говоря,

инженерного конструирования, требующих определенности, в том числе, по своей адресности относительно профессиональной практики, т.е. реализуемости данных предложений, мы получаем исключительно сложное пространство юридического исследования. Причем специфика данного исследовательского пространства в том, что доминирует в нем не план идеальных построений, а эмпирически воспринимаемая реальность и мыслительное конструирование фрагментов этой реальности.

Синкретичное соединение разного типа научной деятельности в правоведении дает о себе знать и в нормативных требованиях к диссертационным юридическим исследованиям,

когда от соискателя требуется и осуществить работу с понятиями, конструкциями, и

99

сформулировать обладающие новизной выводы, и проверить данные выводы через принятые в юридическом сообществе формы, и обозначить те законодательные новеллы и изменения, которые, на взгляд диссертанта, приведут к более эффективной юридической практике.

Налицо соединение теоретических, экспериментальных и инженерных требований к научной деятельности. При этом следует понимать, что каждый из этих типов деятельности требует определенного типа мышления, имеет свой самостоятельный предмет, что отражается на соответствующем разделении специализации в естественных науках.

Сложная организация предмета правоведения задается еще и многоаспектностью юридических исследований, связанной с соединением юридико-догматических,

теоретических и философских «аспектов» в теоретико-правовых работах. (…)

Структура предмета правоведения. Основная структура предмета правоведения задается понятиями. Упрощенно предмет юридической науки – это система юридических понятий (гипотезы, конструкции, парадоксы, задачи, проблемы, модели, классификации, типологии, и др.). Однако все остальные элементы предмета возникают как результат работы с понятиями. Несущая структура предмета правоведения задается юридическими понятиями.

Важно понимать различие между тем, что понимается под понятием в науке и в логике. В науке понятие – свернутая теория, а в логике – комплекс признаков. Иными словами, в науке формируются идеальные объекты, из которых могут быть дедуцированы научные гипотезы, подвергаемые экспериментальной проверке и в случае неоднократного подтверждения переходящие в статус научных теорий. Идеальные объекты не имеют материально выраженных денотатов, они – суть выражения предельных случаев определенного класса объектов, наделенные не существующими в реальности признаками, – идеальный газ, абсолютно черное тело, точка, не имеющая пространственной протяженности и др. Идеальные объекты необходимы науке для дедукции законов, без идеальных объектов наука существовать не может. В логике же используются абстрактные понятия,

сформированные посредством аналитической или отождествляющей абстракции, при которых из всего многообразия связей и отношений реальных объектов аналитически абстрагируются существенные связи, выражающиеся в признаках, комплексы которых образуют содержание понятия.

Под юридическим понятием понимается особое, идеальное образование, созданное в юридическом мышлении, которое позволяет понимать правовую действительность. В естественном сознании понятия – отражения действительности, то в научном предмете понятия – это те средства, с помощью которых понимается, и в этом смысле осваивается действительность.

Понятие, в отличие от термина, требует построения теорий, формирования теоретических концептуализаций, поскольку как форма мышления, позволяющая понять объект, оно существует только в рамках определенной теории. Определение или то, что Аристотель называет термином, позволяет зафиксировать существенные признаки реально существующих объектов и тем самым отличить этот объект от любого другого. Понятие всегда существует в некотором социокультурном контексте.

В традиции романо-германского права юридические понятия разрабатываются правовой доктриной (в истории континентального правоведения это начали делать постглоссаторы). В традиции общего, прецедентного права понятия целенаправленных образом доктриной не разрабатываются, поскольку это не является необходимым для целей прецедентной юридической практики. В той традиции понятия формируются как некоторые обобщения устойчивых юридических конструкций, сформированных через ряд

100