Пока исследования единиц культуры только начались, и большинство культурологов их просто не замечают, предпочитая заниматься не аналитической и не эволюционной, а описательной культурологией. Однако вряд ли эволюционный подход достаточно основательно утвердится в культурологии, если не будет выявлено все многообразие возможных информационных единиц культуры, как культурного разнообразия. Все-таки информация сущностно связана с разнообразием, а не только с одной или несколькими формами ее движения, на чем акцентирует внимание концепция мема (меметика - название дано по аналогии с генетикой). На наш взгляд, поиски единиц культуры вполне оправданы, а сама идея с позиций информационного видения культуры представляется интересной и плодотворной, но ее конкретные проработки еще далеки от искомого магистрального пути эволюционно-культурологических исследований.
Представляется, что исследования социокультурной эволюции должны исходить не только из биологической аналогии, но и базироваться на более общей концепции универсальной эволюции. И хотя ряд вариантов универсального эволюционизма также строятся на аналогии биологической и социальной форм эволюции, но здесь уже получен ряд результатов, которые могут быть использованы в меметике, как одном из вариантов исследования предполагаемых единиц культуры. Более того, на некоторых идеях (именно идеях, а не конкретных результатах уже проведенных исследований) связи биологической и культурной эволюции может быть построена новая версия универсального (глобального) эволюционизма, более адекватная, чем предыдущие, поскольку все они не учитывали, что дальнейшее продолжение универсальной эволюции будет идти через эволюцию культуры как ядра социального и социоприродного развития.
Эволюционное видение позволяет обнаружить определенные направленные трансформации всех социокультурных процессов и даже появление новых в основном как результат деятельности человечества и развертывания социального и социокультурного этапа эволюции. С точки зрения эволюционного подхода в культурологии динамика социокультурных процессов и систем имеет прогрессивную, регрессивную либо иную направленность развития. Эта векторность социокультурных процессов уже была выявлена и в определенном аспекте развита аксиологическим подходом к культуре, разделившим ее на различные ценностные сферы. И хотя многие культурологи не склоны соглашаться с аксиологической версией, однако в ней присутствует в некотором виде идея культурной эволюции. В определенном аксиологическом смысле можно поставить знак равенства между позитивными и прогрессивными, а также между негативными и регрессивными изменениями в процессах социокультурной эволюции и попытаться оценить, в каком направлении будет развиваться культура, если этим процессом можно будет в какой-то степени управлять, что предполагает переход к гуманистически ориентированной стратегии устойчивого развития.
Несмотря на имеющие место различные направления культурной эволюции, достаточно четко прослеживается ускорение информационной составляющей в общей цивилизационной динамике. Информация, как уже отмечалось, заняла лидирующие и доминирующие позиции в мировых эволюционных процессах. А это означает, что культурная эволюция опережает все другие эволюционные процессы и становится полноправным «проводником» в наше общее устойчивое будущее. И это будущее уже можно видеть в основном в информационном ракурсе как те или иные формы эволюции культуры.
Проблема устойчивого развития и социокультурное разнообразие
О том, что культура эволюционирует и будет далее эволюционировать, сейчас спорить не приходится, хотя еще в прошлом веке Л. Уайту приходилось защищать эволюционный подход к культуре. Однако мы сосредоточим далее внимание не на прошлом культурогенеза, а на его будущем. Представляется, что грядущий переход к устойчивому развитию (УР) будет сопряжен с формированием нового типа мировой культуры, которую уместно назвать культурой устойчивого развития [48], которая в ходе ноосферогенеза постепенно эволюционирует в ноосферную культуру.
Концепция устойчивого развития еще только формируется, и здесь соседствуют различные представления (или образы) устойчивого развития - экологический, безопасностный, интегративный и т.д. Эта традиция берет свое начало с «экологического видения» УР, когда на ЮНСЕД была принята общемировая стратегия УР, ориентирующая на предотвращение глобальной антропоэкологической катастрофы, которая неизбежна в модели неустойчивого развития (НУР). Поэтому вначале УР связывали в основном с экологической культурой.
Мировое сообщество начинает осознавать, что деятельность людей за все время развития цивилизации привела к социально-экологическому кризису, грозящему уже в первой половине ХХI века превратиться в глобальную катастрофу. Набирающий силу экологический кризис ставит под угрозу возможность существования человеческой цивилизации и культуры уже в ближайший исторический период. Ускоренная и масштабная деградация природных систем ведет к дестабилизации биосферы, утрате ее целостности и возможности поддержания качества окружающей среды, необходимых для биологических и социальных систем. Выход из этого кризиса возможен только на основе формирования нового способа взаимоотношений человека и природы, исключающих возможность широкомасштабного разрушения природной среды.
Стало понятным, что предыдущее развитие человечества, приведшее к экономическому и научно-техническому прогрессу, чревато многими негативными последствиями экономического, социального, экологического и иного характера, что ведет к деградации общества и разрушению биосферы. Эксперты ООН охарактеризовали подобное развитие человечества как неустойчивое развитие, которое необходимо изменить и перейти на новую цивилизационную парадигму развития, названную устойчивым развитием.
С этой целью в июне 1992 года была созвана Конференция ООН по окружающей среде и развитию (ЮНСЕД) в Рио-де Жанейро, которая призвала все государства перейти на новый путь развития - путь устойчивого развития (перевод с английского - sustainable development). Через десять лет, в 2002 г. состоялся Всемирный саммит по устойчивому развитию, который подтвердил приверженность мирового сообщества курсу устойчивого развития, но выявил огромные трудности на этом неизведанном пути развития человечества.
В июне 2012 г. Конференция ООН по УР (Рио+20) опять в Рио-де-Жанейро приняла решение о формулировании новых целей развития цивилизации (вместо завершающихся Целей развития тысячелетия в основном в 2015 г.) для придания деятельности в области устойчивого развития целенаправленного и последовательного характера. Такой комплекс целей в области УР, отвечающего нормам международного права, должен опираться на уже принятые обязательства и все предшествующие документы ООН, способствовал бы полному осуществлению решений всех основных встреч на высшем уровне по экономической, социальной и экологической проблематике, включая положения итогового документа саммита Рио+20 [49].
Переход к устойчивому развитию - объективное требование времени, определяющее будущее всего мирового сообщества, в том числе и России. Идея устойчивого развития может и должна стать нашей национальной идеей (или одним из ее важных положений) и сыграть важную роль в определении государственных приоритетов и перспектив дальнейшего реформирования страны. Ведь сам по себе переход к рыночным отношениям и дальнейшая демократизация не обеспечивают переход к устойчивому развитию - и это уже определило позицию мирового сообщества в пользу стратегии перехода к устойчивому развитию как более безопасной форме существования общества и его взаимодействия с окружающей средой. Этот переход - очень трудный, долговременный и многоплановый процесс достижения равновесного взаимодействия между обществом и биосферой, гармонизации их отношений на основе законов развития последней. Появление стратегии УР обязано проблемам связи социально-экономического развития и охраны окружающей среды, хотя сейчас ясно, что концепция УР выходит за пределы экологии и касается абсолютно всех сторон жизнедеятельности людей и их взаимодействия с природой.
Можно считать, что в самом общем случае УР - это форма безопасного прогрессивного (нерегрессивного) развития цивилизации и таких ее взаимоотношений с природой, когда сохраняется и человечество и биосфера, и реализуется их долговременная безопасная коэволюция. УР как наиболее безопасная форма развития при ее реализации ориентирована на прекращение сокращения как биологического, так и социального, прежде всего социокультурного разнообразия. Для перехода к УР сохранение и даже рост полиморфизма культуры, усложнение структурно-функциональной организации социокультурного (включая соционормативный) процесса представляет такое же необходимое условие, как сохранение биосферы и дальнейший рост биологического разнообразия, являющиеся естественным условием перехода к УР. Причем предполагается соединение в единый социоприродный процесс эволюции безопасного роста культурного и биологического разнообразия. В этом смысле можно сказать, что одновременное сохранение, увеличение и коэволюция биологического и культурного разнообразия представляет важный аспект сущности перехода к УР.
И в этом смысле важно выделить не только вновь формируемую целостность глобальной социоприродной системы, включая появление единого коэволюционного культурно-биотического разнообразия, но и их совместную антиэнтропийную функцию. Можно сказать, что к сохранению биоразнообразия как естественного фундамента перехода к УР, на которое в «экологической» концепции УР обращается внимание, органически «добавляется» сохранение культурного разнообразия, являющегося социальным основанием этого перехода. В свете сказанного выше об информационной сущности культуры, понятно, что снижение культурного разнообразия равносильно деградации человечества. А понимание этого требует использования более широкого информационно-синергетического подхода. Только с позиций этого комплексного общенаучного подхода можно понять как переход к УР может реализовать кардинальное изменение современной формы развития, ведущей к все более ускоряющемуся росту социокультурной энтропии.
И хотя многие ученые по-прежнему будут подчеркивать и выделять экологический аспект перехода к УР, однако уже сейчас ясно, что такой переход имеет отчетливо выраженный разнообразностно-синергетический аспект, тесно связанный с информационным критерием развития в природе и в обществе. Как выше отмечалось, согласно этому критерию на главной прогрессивной линии развития - супермагистрали универсальной эволюции происходит перманентно-дискретный рост информационного содержания при переходе ко все более высоким уровням и структурам материальных систем.
Это было характерно и для биологической эволюции, где происходил рост биоразнообразия (причем не только на генетическом уровне), и для антропогенеза, включая лежащую в его основе социокультурную эволюцию (культурогенез). При рассмотрении культурогенеза, как постбиологического эволюционного процесса, а культуры, как надбиологической информационной системы и структуры, мы также обнаруживаем действие упомянутого информационного критерия развития, которое оказывается прогрессивным лишь в случае обогащения культурного разнообразия.
В модели неустойчивого развития реализуются процессы как роста, так и деградации социокультурного разнообразия, причем эта последняя тенденция усиливается не только в силу внутрисоциальных факторов, но и благодаря негативному ответному воздействию разрушаемой человеком окружающей природной среды. Переход к УР преследует цель вначале уменьшить, а в перспективе не только сохранить уже имеющееся культурное разнообразие, но и обеспечить его дальнейший безопасный и стабильный рост, который ведет к появлению нового качества как в процессе устойчивого культурогенеза, так и в перспективе ноосферной эволюции культуры.
Причем рост разнообразия тех или иных социокультурных систем гарантирует им все большую устойчивость, что было выявлено вначале на примере биологических, а в дальнейшем и кибернетических систем. Согласно закону необходимого разнообразия У.Р. Эшби рост внутреннего разнообразия кибернетической системы усиливает ее устойчивость и безопасность в отношении всех воздействующих на систему негативных факторов. Вот почему переход к УР, с одной стороны, сохранение и рост биологического и культурного разнообразия, с другой стороны, - это не просто разнородные несвязанные процессы в природе и в обществе, а единый социоприродный процесс дальнейшей глобальной эволюции в мироздании.
Информационный вектор универсальной (глобальной) эволюции предполагает дальнейший непрерывно-дискретный и безопасный рост культурного разнообразия, и это оказывается возможным в перспективе только при переходе к такой социоприродной (и вместе с тем - социокультурной) форме развития как УР. Только эта форма развития «переведет» глобальную социоприродную систему из неустойчивого развития в социоестественный и социокультурный эволюционный процесс, вписывающийся в супермагистраль универсальной эволюции. Законы и принципы универсального эволюционизма являются теми принципами и законами, которым должна подчиняться динамика социокультурного разнообразия в эволюционном «коридоре», обеспечивающем безопасность и неопределенно долгое прогрессивное развитие общества. Причем социокультурные нормативные процессы преследуют цель в основном сохранения энтропии полученных в ходе эволюции систем. Однако самый лучший способ сохранения энтропии - это ее уменьшение, активная антиэнтропийная деятельность в форме безопасной самоорганизации.