На одном из самых низших уровней оказались кварки (которых всего шесть), далее идут атомы (их более сотни, а с изотопами еще больше). Молекул уже более десяти миллионов (из них только 300 тысяч неорганических веществ), а видов живых существ за всю историю биосферы появилось более миллиарда (из них, видимо, несколько десятков миллионов видов существуют и в настоящее время, хотя описано меньше двух миллионов). Соответственно, наличие на каждом последующем структурном уровне все большего числа видов свидетельствует о существенном увеличении информационного содержания всей ступени (всех единиц структурных уровней).
Накопление информации при усложнении и повышении степени организации материальных систем - наиболее простая информационная закономерность в ходе самоорганизации. Процессы усложнения и самоорганизации вещества в ходе эволюции материи, приводящие к образованию иерархических структур, представляют собой в определенном аспекте своего рода информационный процесс, а именно, происходит передача информации во времени от предшествующей структуры к последующей, генетически с ней связанной. При этом обнаруживается, что накопление информационного содержания сопряжено с появлением тех или иных дискретно-целостных единиц на каждом структурном уровне эволюционного ряда.
Не существует пока какого-то единого даже синтаксического информационного критерия развития и здесь возможны различные «информационные» экспликации и модели, существенно зависящие и от того, как понимается сам процесс эволюции и категория информация. Очевидно, что иная трактовка информации, скажем, как снятой неопределенности, требует такой экспликации понятия развития в информационном плане, которое характеризовало бы переход объекта от состояния с одними информационными параметрами определенности к другому состоянию («передача» связанной информации от одного его состояния к другому его состоянию).
Трактовка информации в семиотико-кибернетическом плане предполагает определение (оценку) изменения всех составляющих ее компонентов на синтаксическом, семантическом и прагматическом уровнях и является перспективным комплексным информационным критерием для кибернетических, в особенности, для самоуправляемых биологических и социальных систем.
Вначале в ходе эволюции информационных процессов возникает ценность информации (на уровне биосистем, а возможно, еще раньше - на этапе химической эволюции). Лишь на уровне социальной ступени эволюции появляется смысл, как культурный феномен, и сама культура предстает как мир смыслов. Причем появление знаков и смыслов (магия) даже предшествует появлению орудий труда.
Информационное измерение культурной эволюции и поиск дискретных единиц культуры
Рост информационного содержания материальных систем в процессах непрерывно-длительной самоорганизации выражает определенное направление, или вектор, стрелу эволюции и т.д. Причем эта направленность (векторность) эволюции во Вселенной характерна лишь для информационных параметров эволюционирующих систем, но не для масс-энергетических, пространственных и иных известных нам способов физического или атрибутивного описания глобально-эволюционных процессов. Поэтому информационный критерий развития оказывается наиболее важным по сравнению с другими критериями, например, по сравнению с масс-энергетическим критерием эволюции [38, 39].
Между тем энергетический критерий, широко используемый в науках о неживой природе, как упоминалось, оказался одним из первых, который был применен в культурологических исследованиях и в этом сказалась инерция традиционного для естествознания подхода. Для оценки уровня развития культуры Л. Уайт предложил изменение количества энергии, потребляемой в год на душу населения, либо рост эффективности орудий труда, при помощи которых используется энергия [40, с. 444]. Не отрицая важности энергетического критерия для развития культуры (а особенно для цивилизации), тем не менее, очевидно, что он не так тесно связан с природой феномена культуры как информационный критерий.
Все же для понимания культуры более важной является информация, а не энергия, хотя энергия в человеческом обществе также запасается и накапливается экстракорпорально и внегенетически. Вот здесь и находится один из важных «водоразделов», который отличает (а не разделяет) культуру и цивилизацию, когда эта последняя включает в себя и энергетическую и информационную составляющие, о чем дальше еще пойдет речь. Дело, конечно, в акцентах понимания и за феноменом культуры все более прочно закрепляется информационное видение. И это представление культуры совпадает с упомянутой выше универсальностью информационного критерия развития в универсальном (глобальном) эволюционизме [30, 41]. Судьба цивилизации зависит от ее культуры, которая должна «встроить» социальную ступень эволюции в супермагистраль универсальной эволюции как траекторию непрерывной самоорганизации материи во Вселенной и станет продолжать ее далее уже в социокультурной форме.
На уровне становления и развития общества в эволюционной информодинамике наступают качественно-нелинейные изменения. А именно: происходит «вынос» ряда информационных процессов (накопления, хранения, преобразования и т.п. информации) за пределы структурного элемента ступени. Это специфическая и сущностная характеристика социальной ступени эволюции, выражающая ее принципиальное отличие от предыдущей - биологической ступени. Накопление информации продолжается не в структурной единице соответствующей ступени, а в основном вне ее, что требует освоения внешнего окружающего пространства и преобразования находящихся в нем объектов для превращения их в феномены культуры - артефакты и смыслы. Да и деятельность понимается, прежде всего, как специфический для человека способ отношения к внешнему миру, который состоит в преобразовании и подчинении его человеческим целям [20, с. 82]. Причем, осваивая и преобразуя природу, человек одновременно перестраивает и свою собственную «внутреннюю природу».
Передача культурной информации также требует использования пространства и материальных объектов вне организма составляющих общество людей и активного участия в этом процессе их сознания. Вероятно, можно констатировать наличие специального для человека и человечества социокультурного принципа экзогенного накопления, передачи и преобразования информации. И это согласуется с принципами синергетики, согласно которой рост информации в эволюционирующей материальной системе происходит за счет окружающей среды, за счет изъятия у нее негэнтропии. Принцип экзогенного накопления культурной информации, имеющий информационно-синергетический характер, вовсе не отменяет положения о том, что эта информация обретает свою культурную форму лишь в ходе придания сознанием человека значения, смысла артефактам, после чего они включаются в семиосферу как область человеческой культуры. Человек «социализирует» окружающее пространство прежде всего для формирования и развития своей культуры, хотя на первый взгляд кажется что это происходит именно из-за ресурсов вещественно-энергетического характера [42]. Впрочем, одновременно происходит и освоение этих ресурсов, но для социальной ступени и ее дальнейшего развития более важно получение и накопление информации как способ развития культуры. В процессе антропогенеза человек начинает выделяться из царства животных благодаря формированию культуры и на каком-то этапе именно культура становится главным механизмом дальнейшей самоорганизации социальной ступени эволюции.
В основном благодаря экзогенному информационно-культурному принципу освоения мира собственно биологическое развитие человека приостанавливается (за последние 40 тысяч лет геном человека изменился меньше, чем на 0,02 %) и человечество как биологический вид практически уже не изменяется как во времени, так и в пространстве в различных природных условиях планеты (но пока не космоса). Это произошло потому, что человек передал основную функцию накопления информации в социосфере от своего организма внешнему для него, но сущностно с ним связанному культурно-эволюционному процессу. Биологическая эволюция, по сути, сменилась социокультурной эволюцией, которая оказалась менее изученной, чем ей предшествующая эволюция, в которой главным действующим репликатором оказался ген. Но может ли нечто подобное гену как дискретной единицы передачи информации в биоэволюции существовать и для эволюции культуры?
Уже поставлена проблема определения неких элементарных единиц культуры, или «культурного разнообразия» (типа генов для биосистем или других специфических единиц информации). Такие попытки уже предпринимались ранее, и сейчас наиболее распространенное наименование культурных единиц - «мем» (от греческого - подобие), на основе которого некоторые культурологи пытаются не только оценивать, но и количественно определять в каком направлении развивается тот или иной социокультурный процесс.
Понятие мема, как единицы культуры, передаваемой не генетическим способом, а путем копирования, репликации, обучения, имитации (в широком смысле) было предложно в 1976 г. английским эволюционным биологом и популяризатором науки Р. Докинсом в его известной книге «Эгоистичный ген» [43]. Он предложил гипотезу мема как нового - небиологического репликатора и главного действующего агента культурной эволюции в последней главе этой книги.
Понятие мема, как единицы культурной информации, способной к репликации, возникло у него по аналогии с геном. Предполагается, что мем представляет такую устойчивую информационную структуру, которая способна самостоятельно воспроизводиться, т.е. мемы - это репликаторы, которые копируют, размножаются и распространяют сами себя, наподобие вирусов (и такая аналогия была высказана, вчастности, как медиавирусов, психических вирусов). Под репликаторами понимаются биологические структуры, которые могут самовоспроизводиться и модифицироваться, адаптируясь к окружающей среде. Это гены, которые благодаря ДНК и РНК воспроизводятся, распространяются, подвергаются мутациям и естественному отбору.
Р. Докинс сделал предположение относительно того, каким образом мемы могут действовать в качестве культурных репликаторов: подобными примерами мемов могут служить мелодии, идеи, поговорки, фасоны одежды, привычки, слова, идеи, поступки, решения, методы ремесла (например, способы изготовления керамики) и т.д. [44].
Р. Докинс, как биолог, высказал свою трактовку биоэволюции, как репликации и конкуренции отдельных генов, для которых временными носителями являются конкретные биологические виды. Согласно его точке зрения, именно гены как дискретные носители биологической информации, а не биологические виды выступают в качестве движущего фактора и актора биоэволюции.
Эта идея, которая вначале была забыта, спустя почти два десятилетия была поддержана и далее развита в ряде эволюционно-культурологических исследований. Так, А. Рембо полагает, что выделение теоретически обоснованной и эмпирически применимой единицы, в которой аккумулируется и передается культурная информация, является главной задачей в культурологии, и только ее решение обеспечит очередной прорыв в исследовании процесса культурной эволюции [45, с. 69].
Президент Общества кросскультурных исследований в США Г. Чик считает, что если культура есть социально передаваемая информация, а информация может быть представлена в виде дискретных единиц, то и культуру можно рассматривать как комплекс дискретных единиц [46, с. 154-168; 47, с. 275-307].
Стоит, однако, заметить, что природа мема, как единицы культурной информации, в общем случае пока не выявлена, и здесь существуют различные точки зрения, вплоть до того, что мемы сводятся к неким «рекламным репликаторам» либо «культурным вирусам», что снижает их научное значение, поскольку это будет отражать лишь часть культуры, причем в основном массовой культуры.
Сделав акцент на репликации, создатели концепции мема, как единицы культурной информации, упустили из виду многие другие сущностные феномены и черты как культуры, так и информации. Например, понятие репликации, вполне уместное для биологии, имело бы смысл заменить понятием отражения, которое лучше выражает специфику репликации и передачи социокультурной информации, поскольку связано с сознанием. Ведь главное отличие гена и предполагаемого мема в том, что один имеет материальный, а другой - идеальный характер. И хотя ряд исследователей мема, обратили внимание на «нематериальный характер» этой единицы культурной информации, тем не менее, увлечение биологической аналогией заставляло их акцентировать свое внимание на материальной стороне этого второго репликатора. И это в значительной степени обусловило то, что концепция мема не привлекла внимания подавляющего числа исследователей культуры (как и концепция культургена, также исходящая из биолого-генетической аналогии и акценте на передаче информации).
Концепция мема в определенной степени воспринималась и как очередная попытка использования социал-дарвинистских идей естественного отбора в сфере общественной жизни.
Возможно, что существует некоторое многообразие мемов, комплексы мемов, либо даже, кроме мема, могут существовать и другие единицы культурной информации. Возникает также вопрос: можно ли основываться на биологической аналогии мема с геном? Ведь культура не только в уже упомянутом информационном плане отличается от биологической информации и об этом, в частности, свидетельствует также принцип экзогенного накопления информации. Кроме того, представление о меме, как о репликаторе, исключает из рассмотрения уникальные символы, которые имеют для понимания культуры и ее эволюции не меньшую ценность, нежели массово воспроизводимые культурные процессы. Поэтому не случайно концепцию мема «подхватили» исследователи массовой культуры и рекламы, а в 2012 г. в США «мем» оказался едва ли не самым популярным словом. Между тем, например, символы как элементы культуры, далеко не всегда универсальны, некоторые из них встречаются лишь в рамках ограниченного числа параллельных культур, а есть символы, которые исторически единственны в своем роде, они характерны лишь для культуры отдельных народов [20, с. 182].