Материал: Катулл. Избранные стихотворения

Примечания

109. <0 ЛЮБВИ НА ВСЮ ЖИЗНЬ)

Ср. № 70. По-видимому, обращено к Лесбии. Программные для этики Катулла слова «дружбы святой

не раз употребляются у историков (Ливий, 42, 12; Саллюстий, «Югурта», 104; Тацит, «Анналы», II, 58).

и был, по-видимому, расхожим общим местом в этом типе эпиграмм.

112. <НА НАЗОНА («НОСАТОГО»))

Адресат — лицо неизвестное. Очень темная эпиграмма, построенная на малопонятном каламбуре со словом multus: «большой, многочисленный», «говорливый, докучный» (?) «пассивный развратник» (??).

ИЗ. <НА МЕЦИЛЛУ)

за эти 15 лет число любовников Мециллы увеличилось в тысячу раз. Эпиграмма приобретает остроту, если считать (как некоторые комментаторы), что Мецилла — это искаженное или зашифрованное имя Муции, жены самого Помпея в 70 г., которая, как уверяли, изменяла ему с Юлием Цезарем и с которой оз развелся в 61 г. Цинна, к которому обращается автор,— поэт, герой № 95 (ср. № 10).

114—115. <НА МАМУРРУ (?))

См. примеч. к № 94; концовка № 115 повторяет то же обыгрыванье самим Катуллой данной клички. Описываемое поместье лежало близ пиценского города Фирма на Адриатике и было очень небольшим (югер — четверть гектара), даже включая рыболовные угодья («море воды», № 115, 2), так что гиперболическое его описание (до Океана, где воюет покровитель Мамурры

277

народа на крайнем севере) иронично; иронично и сравнение его с легендарными богатствами лидийского царя Креза (VI в. до н. э.).

116. <К ГЕЛЛИЮ, ПОСЛЕ ПОПЫТКИ ПРИМИРЕНИЯ)

Геллий, неверный друг Катулла (№ 91), происходил из семьи, не чуждой литературным и философским интересам (см. примеч. к № 74), поэтому Катулл хотел «поднести» ему (mittere: переслать, перевести или посвятить, как Гортензию — № 66?) какие-то стихи из Каллимаха («Баттиада», как в № 65, 10); до нас они, по-видимому, не дошли.

7 ...укроюсь полою накидки...— защитная поза при драке («обернув руку плащом, я изготовился к бою»,— говорит герой Петрония, 80). Что подразумевает Ка-

тулл за этой метафорой, не совсем ясно.

ДОПОЛНЕНИЯ

СТИХОТВОРЕНИЯ КАТУЛЛА В ПЕРЕВОДАХ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ

Х І Х - Х Х вв.

Катулл не пользовался успехом у русских переводчиков: поэты XVIII в., сообразно вкусу своего времени, предпочитали ему Горация, поэты начала XIX в.— Тибулла; когда же до России дошла поднятая романтиками волна интереса к Катуллу, то русская поэзия уже мало интересовалась античностью вообще, и первый полный перевод Катулла, сделанный Фетом, прошел в это время почти без внимания. Перевод Катулла, ставший действительным фактом русской культуры, явился лишь два поколения спустя и принадлежал А. Пиотровскому; именно в его обработке Катулл получил популярность у русского читателя, но это был Катулл далеко не полный и очень романтически стилизованный. Публикуемый в настоящем издании перевод

278

Примечания

С. В. Шервинского — это второй (после Фета) перевод полного Катулла. С. В. Шервинский работал над ним свыше 70 лет, первая работа автора о Катулле появи-

воробья и дельвиговском подражании на смерть собачки), первая большая публикация переводов — в 1917 г. («Сборники Московского Меркурия по истории литературы и искусства», вып. 1, с. 7—34: эпиталамии № 61—62 и «Свадьба Пелея и Фетиды» № 64). Настоящее издание может рассматриваться как итог труда всей жизни одного из старейших советских переводчиков.

Содержательный обзор ранних русских переводов из Катулла сделан в недавней статье С. А. Кибальника «Катулл в русской поэзии XVIII —первой трети XIX века» (в сб. Взаимосвязи русской и зарубежных литератур. Л.: Наука, 1983). Этой работе мы обязаны указаниями на первые приводимые здесь переводы.

В. К. ТРЕДИАКОВСКИЙ (1703—1769) один из основоположников русской поэзии нового времени, был автором первого русского стихотворного перевода из Катулла, пока еще отрывочного (№ 12, 1—3 и 9—10): он приводится параллельно с латинским текстом в энциклопедических комментариях к его переводу «Римской истории» Роллена, в «Отступлении о сопиршествах римских»: «Катулл жалуется на некоего Азиния, который унес с собою его салфетку, да и грозит того обесславить своими стихами, буде не отдаст тоя скоро...» (Роллен Ш. Римская история от создания Рима до битвы Актийския... Пер. с франц. В. Тредиаковского. СПб., 1763, т. 5, с. 353).

А. И. БУХАРСКИЙ (1767-1833), автор комедий, переложенных с французского, нескольких од (преимущественно на русско-турецкую войну 1787—1791) и мелких стихотворений, отчасти сентиментальных, отчасти примыкающих к традиции легкой эротической поэзии, в числе последних перевел и катулловское стихотворение на смерть воробья; оно напечатано в журнале «Зритель» (издававшемся И. А. Крыловым и А. Й. Клудшным), ч. 2, 1792, с. 303 (подпись; А. Б.). Это первый

т

Приложения

полный перевод стихотворения Катулла на русский язык.

П. Ю. ЛЬВОВ (1770—1825) преимущественно извес-

славы российских героев», 1803, и др.). Его переводы двух «эпиталамов» из Катулла были напечатаны в журнале «Иппокрена или Утехи любословия», 1801, ч. 10, с. 177—181, за подписью Пав. Льв—ъ. К словам последней реплики «... бывает цветиа и плодоносна» сделана характерная сноска: «Нравы нашего времени требовали того, чтобы здесь я отступил несколько от подлинника».

С. Е. РАИЧ (Амфитеатров, 1792—1855), учитель Тютчева и (по московскому Университетскому благородному пансиону) Лермонтова, издатель журнала «Галатея» (1828—1830), был видной, хотя и запоздалой фигурой русского предромантизма. Из его стихотворных переводов наиболее известны «Георгики» Вергилия (1821) и позднее — поэмы Тассо и Ариосто. Перевод из Катулла напечатан в «Невском альманахе на 1828 год», СПб., 1828, с. 225. Редкий стихотворный размер, уложенный в сложные песенные строфы, подсказан одновременно опытом Жуковского и поэзии XVIII в.

А. С. ПУШКИН (1799—1837) перевел 27-е стихотворение Катулла 18 февраля 1832 г., пользуясь французским изданием Ф. Ноэля (1806) с параллельным переводом: вычурный ст. 4 оригинала, оставленный издателем без перевода, выпал и из перевода Пушкина (см.: В. М. Файбисович. К источнику перевода Пушкина «Из Катулла». В сб.: Временник Пушкинской комиссии, 1977. Л., 1980, с. 69—75; здесь же предположение, что обращение к Катуллу в этот день первой годовщины женитьбы Пушкина было подсказано поэту памятью об эпиталамиях Катулла). Размер пушкинского перевода — «анакреонтический» хорей без рифм, устойчиво связанный в поэзии того времени с темами античности, вина и любви. Для Пушкина это стихотворение примыкало к другим переводам и подражаниям «из древних» начала 183D-X годов; «Чистый лосцитсд

т

Примечания

пол... (из Ксенофана), «Вино» (из Иона Хиосского), «Бог веселый винограда...», «Что же сухо в чаше дно...» (из Анакреона), «Кто из богов мне возвратил...» (из Горация) и др.; из перечня видно, что все они близки теме пира, прочно связывавшейся в это время для Пушкина с античностью в целом (ср. «Египетские ночи»).

И. П. КРЕШЕВ (1824—1859) — талантливый, но неудачливый поэт, всю свою недолгую жизнь проживший в нужде, зарабатывая журнальной поденщиной. Его оригинальные стихи (многие из них — на античные антологические темы: «Фавн», «Дриада» и др.) остались не собраны; его «Переводы и подражания» были изданы посмертно (СПб., 1862) его другом Н. Гербелем. Больше всего и лучше всего он переводил Горация; из Катулла им переведено только это стихотворение и (не принадлежащая Катуллу) приапея, стоящая в изданиях Катулла под № 19.

Н. В. ГЕРБЕЛЬ (1827—1883) — один из самых плодовитых русских переводчиков-просветителей 1860—1880-х годов, издатель собраний сочинений Шиллера, Байрона, Шекспира, Гете (для которых много переводил и сам), антологий русской, славянской, английской и немецкой поэзии, трудолюбивый библиограф, в 1861 г. издавший за границей стихи Пушкина, запрещенные цензурой. Античность не была предметом его внимания: здесь он был даже настолько небрежен, что, перепечатывая приводимый здесь свой перевод из Катулла в своем «Полном собрании стихотворений» (СПб., 1882), он приписал это стихотворение Горацию.

А. А. ФЕТ (1820—1892) переводил Катулла в ряду многих других латинских поэтов, переводом которых он заполнял последнее десятилетие своей жизни (Катулл, Тибулл, Проперций, Вергилий, Овидий, Персий, Марциал, Ювенал; особняком стоит Гораций, которым Фет занимался смолоду). Для него это был вызов современной эпохе, порвавшей, по его мнению, с древними традициями чистого искусства; поэтому он гор-

281